Всё в мире перестало существовать кроме того, что Танду – здесь… что он – жив… что они снова вместе…

Анджали хотела уже броситься к нему – чтобы обнять, поцеловать, ощутить его совсем рядом, совсем близко…

Но тут вспомнились слова Майи Данава: «Никому не известно – кто, когда и в каком облике родится. В любом случае, это уже будет новое существо. Совсем не тот Танду, которого я знал. Он не вспомнит прежнюю жизнь, не вспомнит меня. Но это к лучшему. Он не вспомнит и тебя».

Никто не может сохранить память прошлых рождений. Только боги могут позволить вспомнить о том, что было в прошлой жизни, и в прошлой, и ещё в прошлой…

Танду не вспомнит её… А если это не Танду?.. Если он заговорит, и станет ясно, что это – не тот, кто был в прошлой жизни нагом?.. А если это он, то посмотрит на неё холодно… Ещё одна блудница с небес, которая пришла соблазнять…

Всё в голове Анджали перепуталось, дышать стало трудно, колени подкашивались, и она вынуждена была опереться о ствол дерева. Ветки качнулись, листья зашелестели, и мужчина на берегу резко оглянулся, посмотрев в её сторону.

Даже поворот головы был таким же, как у Танду – со змеиной гибкостью, в которой чувствовалась сила.

Анджали почувствовала, как радость и восторг переполняют сердце. Кажется, ещё немного – и оно лопнет, потому что не сможет вместить столько. Развернувшись, она бросилась бежать по тропинке в сторону реки, и казалось, что если сейчас раскинуть руки, как крылья, то легко можно взлететь.

Руки она раскинула, но взлететь, конечно же, не смогла, и когда добежала до моста, то закружилась на месте, чтобы хоть как-то дать выход тому восторгу, той радости, той энергии, что разрывала её изнутри.

Тело само подсказало, что делать, и Анджали начала танцевать – в лесной глуши, где не было ни единого зрителя, где ритм отсчитывал лишь мерный шум водопада и плеск озёрных волн. Пристукивая браслетами друг о друга, Анджали начала танец, движения которого придумывала на ходу.

Это не было гимном, прославляющих кого-то из богов. И не было танцем-призывом, когда женщина зовёт возлюбленного. Это был танец-радость, танец-благодарность за чудо, хотя Анджали не понимала, кого она благодарит. Но ей надо было выпустить на свободу переполнявшие душу чувства. Невозможно было удержать это всё в себе. Теперь Анджали казалось странным, что всего час назад ей было безразлично – убьёт её богиня Шакти или проклянёт ужасным проклятием. В одно мгновение всё изменилось. Захотелось жить, наслаждаться этой жизнью, радоваться ей.

Она танцевала и танцевала – на берегу реки, кружилась вокруг бивших из-под земли родников, пробежала по мосту, балансируя на досках, как в танце бахаи, и, наконец, остановилась. Села на землю, потом легла на спину, раскинув руки и глядя в бездонно-голубое небо, где проплывали белоснежные облака.

В первые годы жизни Анджали почти не замечала красоты небес. Потом, когда жила в Патале, тосковала по нему до боли в сердце. А когда вернулась, то небо стало для неё красивым и… равнодушным. Сейчас небо было прекрасным и радостным. Сейчас весь мир радовался вместе с танцовщицей – заливался, как смехом, журчанием ручейка, пел голосами птиц, счастливо вздыхал ветром, колыхавшим кроны деревьев.

Постепенно восторг и возбуждение поутихли, и Анджали задумалась. Хотелось броситься обратно, к Танду, но в то же время встреча с ним страшила.

Один раз она уже потеряла его. Но тогда она не осознавала, насколько велика потеря. Сможет ли она пережить потерю во второй раз? Если окажется, что мужчина на берегу озера лишь похож на Танду, но совсем не он?..

До вечера Анджали бродила вокруг ашрама, не осмеливаясь подойти и не находя сил, чтобы уйти. Ночь она провела в лесу, устроившись на куче сухих листьев, но так и не смогла уснуть, не зная, на что решиться и как поступить дальше.

Лишь забрезжил рассвет, апсара была уже на ногах. Она умылась в роднике, заплела волосы в косу и прокралась к обители мудреца. Успокаивая неровно бьющееся сердце, Анджали снова спряталась в кустах и выглянула.

Она встала рано, но мудрец из ашрама проснулся ещё раньше. А может, и не ложился. Похоже, он уже совершил утреннее омовение и теперь в позе сосредоточения сидел на плоском камне, на берегу озера, повернувшись на восток.

Анджали видела лишь его смуглые крепкие плечи и спутанные волосы, спадавшие вдоль спины. Восторг, надежда, счастье, радость – всё это нахлынуло новой волной.

Женщина опомнилась лишь когда муравей забрался в туфель и пребольно укусил за ногу. Почесав щиколотку, Анджали на цыпочках выбралась из своего укрытия. Мудрец не слышал её шагов, он находился довольно далеко от хижины и, похоже, был погружён в молитву.

Обойдя нехитрое жилище, Анджали теперь смотрела другими глазами.

Вот здесь Танду спит…

Она присела на край деревянного помоста, засыпанного листьями, и не смогла сдержать улыбку. Спит, как дикий зверь. Вот уж эти мужчины…

А здесь он готовит себе еду…

Она присела на корточки перед железным котлом, в котором лежали потухшие угли.

Интересно, чем он питается? Если у него сейчас молитвенный пост, вряд ли ест мясо. Рвёт фрукты в лесу? Ловит рыбу? Но нет ни удочек, ни сетей…

Мужчина продолжал сидеть неподвижно, не меняя позы, и Анджали совсем осмелела.

Заправив край одежд за пояс, она первым делом пошла к манговому дереву, на которое наткнулась вчера и набрала спелых плодов, сколько уместилось в руках. Ополоснув в родниковой воде зелёные, с красными пятнышками манго, Анджали положила их на пальмовый лист, чтобы их обогрело и высушило солнце. Потом принесла свежей воды, выгребла угли из железного очага, принесла сухих веток и травы, смастерила из пальмовых листьев веник и подмела всё вокруг, убрав сухие листья, лепестки и мелкие веточки, которые принёс ветер.

Она давно не занималась такой работой и изранила все пальцы, но всё равно улыбалась – это напомнило ей, как она прислуживала во дворце Танду, когда только-только пришла к нему на обучение.

Листья с постели она сгребла и унесла в лес, а вместо них насыпала только что опавших листьев, перемежая их с ароматными лепестками цветов. Постель она покрыла своим головным покрывалом и осталась очень довольна.

Правда, самой ей теперь нечем было покрыть голову, а солнце палило всё сильнее. Сорвав гибкую ветку, Анджали смастерила что-то вроде венка, но он плохо защищал макушку, да и щёки уже горели, обожжённые лучами. Но всё это были мелочи, на которые не хотелось обращать внимания.

Тем более что Танду – Анджали не могла называть его иначе – продолжал сидеть неподвижно, не обращая внимания на палящие лучи солнца.

Вот почему он такой чёрный…

Кто же сидит на самом солнцепёке до полудня?

Анджали с улыбкой покачала головой и снова отправилась в лес – на этот раз, чтобы нарвать цветов.

Собрав полный подол, она вернулась к ашраму и села в тени кустов, чтобы оставаться незамеченной, но в то же время видеть медитирующего мужчину.

Верёвки, чтобы сделать гирлянду, у неё не было, но она приспособила вместо неё гибкую лиану. Голуби совсем осмелели и бродили вокруг, удивлённо воркуя и поглядывая на женщину удивлёнными круглыми глазами.

- У меня нет ни зерна, ни хлебных крошек, чтобы вас покормить… - произнесла с сожалением Анджали.

А ведь у Танду тоже нет ни муки, ни зерна… Неужели, он питается одними фруктами?

Быстро довязав гирлянду, Анджали повесила её над кроватью.

Танду любил, чтобы их постель была украшена цветами. Любил цветы больше дорогих благовоний.

В ашраме воздух и так наполнен цветочными ароматами, но гирлянда в изголовье усилит запах, и сон будет крепче.

Оглянувшись ещё раз на мужчину, Анджали заторопилась к мосту. Если есть мост, то рядом должно быть какое-то поселение. Если есть город или деревня, то там можно раздобыть муки, зерна, молока… Если повезёт – и гороха, из которого можно будет сделать сладкие ладду. Танду так любил их… любит… любил…

Сбегая по тропинке, ведущей вдоль реки, Анджали не выдержала и закричала – во всю силу голоса, заливаясь смехом, подпрыгивая и размахивая руками. Совсем как в детстве, когда они с Хемой и Ревати дурачились, бегая наперегонки, и казалось, что впереди ожидает лишь безоблачное, ничем не омраченное счастье.