— Чжоу-гунцзы! Надеюсь, я не ошибся. Меня зовут Гун Цзе. Я друг наследника Цзинь Сана, он послал меня к вам, — с этими словами молодой воин прервал поклон и вынул из-за пояса небольшой отрез бумаги с иероглифами, протянул генералу на вытянутых руках. Чжоу Мин вгляделся в надпись: чэнъюй «нин цзин чжи юань» уже был ему хорошо знаком.

— У меня к вам поручение, Чжоу-гунцзы, — снова заговорил Гун Цзе, заметив, что Чжоу Мин прочитал тайный знак. — Вы позволите сказать все внутри? Лучше, чтобы никто меня здесь не видел.

— Да, разумеется, — опомнился Чжоу Мин и, поднявшись по ступенькам, открыл дверь, пропуская вперед жену и нежданного гостя. — Проходи. Говори.

Шэн Тао вопросительно взглянула на них. Чжоу Мин кивнул ей:

— Иди, отдохни, погрейся. Я выслушаю его и приду тоже.

— Лаогун, — Шэн Тао умоляюще сложила ладошки. — Можно я сама кое-что спрошу?

Получив позволение, она взволнованно обернулась к солдату:

— Скажите, пожалуйста… Цзинь Сан говорит что-нибудь обо мне? Сильно он на меня сердится?

— Сердится? — недоуменно приподнял брови Гун Цзе. — За что же, госпожа? Он беспокоится о вас.

— Прошу вас, передайте, что я очень перед ним виновата, — голос девушки задрожал, и она ненадолго умолкла, сцепив пальцы, чтобы успокоиться. — Я очень жалею о том, что наговорила ему гадостей. Я обязательно найду способ сказать ему это сама, но мне так стыдно…

— Не переживайте так, Чжоу-фужэнь, — Гун Цзе с трудом сдержал улыбку, чтобы не обидеть ее. — Сан Гэ не умеет обижаться. Кому, как не вам, знать, что он очень добрый. Будьте уверены, он думает, что вы не со зла, он все понял и давно вас простил.

— Как он? — Шэн Тао в волнении сжала руки под плащом. — Он говорил, что рискует, встречаясь со мной… Скажите мне, что с ним все в порядке!

— С ним все в порядке, Чжоу-фужэнь, — с готовностью откликнулся Гун Цзе. — Я видел его только в час Крысы. Вам не стоит так беспокоиться.

— Подожди меня, лаопо, — добавил генерал, мягко тронув ее за плечо. — Можешь прилечь, отдохнуть. Все равно нас и оттуда прекрасно слышно.

Девушка с благодарностью поклонилась и неслышно юркнула за полупрозрачные шелковые занавески. За ними можно было разглядеть только темные силуэты, поэтому она спокойно сбросила плащ, забралась на постель и снова закуталась в одеяло до самого носа: пронизывающая предутренняя прохлада после дождя давала о себе знать. Из комнаты доносились голоса, приглушенные занавесками и расстоянием, и ее сердце снова сжималось от тревоги, которая отступила в саду лишь ненадолго. Что-то случилось. Что-то важное, если брат осмелился прислать гонца к генералу среди ночи.

Запинаясь и торопясь от волнения, Гун Цзе рассказал генералу все, что успел обсудить со своим другом. Цзинь Сан знает, что северяне планируют ввести войска в город завтра на закате, чтобы под покровом ночи окружить дворец, а с утра напасть на людей генерала — Син Чжухэн готовит ловушку. Тем временем Цзинь Сан попытается найти знак императора, чтобы доказать свои права на престол, но времени мало, к тому же, за ним пристально следят, и он может не успеть или пострадать — в таком случае, знак власти придется взять его сестре, то есть, жене генерала. Но самое главное, что сказал Цзинь Сан — что генерал Чжоу должен поторопиться, если он хочет что-то сделать с местной властью. Опередить войска северян и заявить права на провинцию первыми. Если у Цзинь Сана получится раздобыть знак императора, то после этого они объединят силы и займут престол.

Чжоу Мин слушал и хмурился, задумчиво водя тупым концом кисти по бумаге. По всему выходило, что Цзинь Сан тогда сказал правду про другие войска, да и он сам мыслил в правильном направлении, намереваясь опередить северян со своей атакой. Когда посланник договорил, Чжоу Мин поблагодарил его за сведения и за смелость.

— Вот что мы сделаем, — произнес он, раздумывая над сказанным. — Я возьму две трети своих людей, отправлю помощников поднять горожан, и мы окружим дворец. Когда бежать будет поздно, они выйдут к нам… возможно, будет бой. Ты сможешь сделать так, чтобы хотя бы один отряд из ваших встал на нашу сторону?

— Постараюсь, Чжоу-гунцзы, — кивнул Гун Цзе. — Не обещаю большой помощи, но лучники могут меня послушать.

— Хорошо. Смятение в ваших рядах уже будет достаточной помощью. А теперь иди к своим и пробуй уговорить хотя бы десяток.

— Слушаюсь, — молодой лучник поклонился и выскользнул из покоев генерала бесшумной тенью. Чжоу Мин тем временем собрал разбросанные карты и камни вэйци, оделся, не забыв и о легком доспехе, и заглянул за шелковые занавески. Шэн Тао спала, свернувшись клубочком посреди постели и обняв его подушку. Он усмехнулся. Так не хотелось ее будить, но он не мог уйти и не попрощаться: она проснется и будет волноваться, не найдя его.

Он ласково тронул и пощекотал пальцем ее подбородок. Шэн Тао поморщилась, вздрогнула и проснулась.

— Я ухожу, лаопо. Возможно, меня не будет несколько дней.

— Куда? — Шэн Тао села на постели, сонно протирая лицо сухими ладонями.

— Мы будем в городе. Собирать людей, поднимать войска. Пора действовать. А для тебя у меня есть поручение. Найди своего брата. Помирись с ним. Найдите знак императора вместе. А если он уже его нашел, помоги сохранить. Он будет первым наследником, и мы должны содействовать ему.

— Хорошо, лаогун, — кивнула Шэн Тао. — Я попрошу прощения за свои грубые слова и помогу брату.

Чжоу Мин с улыбкой провел ладонью по ее щеке, закрепил ножны с мечом и, уже уходя, еще раз обернулся на пороге. Шэн Тао смотрела ему вслед с тревогой, прижимая к груди край одеяла, однако, когда он вновь посмотрел на нее, она нашла в себе силы улыбнуться и помахать рукой. Такое прощание ему нравилось куда больше.

Первым делом Чжоу Мин разбудил Чэн Бина и юного гонца И Вэя: им следовало скакать на восток и привести подкрепление, и было бы хорошо обернуться в четыре дня. Шуан Фану генерал все еще не мог доверять, к тому же, за три дня тот так и не нашел в себе сил или желания поговорить и прояснить хоть что-то, поэтому поручений ему Чжоу Мин давать не хотел. Вместо этого он вызвал к себе доктора Си Чжи.

Доктор явился, будто только и ждал приказа. Оставив распоряжения о том, что надо подготовить помещение для раненых в ходе восстания и подрядить в помощь прислугу, потому что ему одному не справиться, генерал добавил:

— И еще ты отвечаешь за Шэн Тао. Я знаю, что она не захочет оставаться в стороне, поэтому разрешаю ей помогать, но только под твою ответственность.

— Слушаюсь, Чжоу-гунцзы, — доктор поклонился, сложив руки под широкими рукавами ханьфу. — Если вы позволите, я зайду и все ей объясню.

— Да, разумеется, — кивнул генерал и совсем не по уставу добавил: — Я вас очень прошу, доктор… Берегите ее. Мне больше некого здесь об этом просить.

Си Чжи поклонился молча и церемонно.

— А вы? Пойдете в гущу боя?

— Куда же еще, — неловко усмехнулся Чжоу Мин. — Син Чжухэн ждет меня. Не хочу уступать ему еще одну победу.

— Тогда и вам желаю беречь себя, — серьезно ответил доктор. — И помнить, что любое поражение — это не конец, а шаг к победе.

Поблагодарив господина Си и сжав губы, чтобы не прощаться дольше, генерал решительно зашагал к выходу.

[1] Лаопо — 老婆, lǎopó — неформальное обращение к жене

[2] Лаогун — 老公, lǎogōng — к мужу

Глава 36

Шэн Тао осталась одна.

Она в полусне слышала, как за дверью стихли шаги ее мужа, лежала в темноте, обняв колени, и смотрела сквозь сонную пелену, как колышется на ветру полупрозрачная красная занавеска из легчайшего шелка. Раннее солнечное утро расплывалось по небосводу, как разлитая золотая тушь, и в комнату уже сочилось тепло сквозь приоткрытые окна, но вставать и двигаться не хотелось. Несмотря на врывающуюся прохладу, в покоях генерала ей отчего-то казалось душно, густо пахло сандалом, сладко — мятой, терпко — полынью, и еще как будто пыльной бумагой и какими-то цветами — то ли лилия, то ли магнолия, и от этих запахов полной грудью дышать не получалось.