Ветер резким порывом сильно качнул левую сторону шатра и захлопал тканью, как парусом.

«Плохо натянули», — заметил Чжоу Мин. С утра их постель будет полна росы.

Правая сторона была натянута получше. Поднявшись и стараясь ничего не задеть, он переложил свою постель к самой стенке, а потом, аккуратно подняв на руки спящую девушку, перенес ее в чистое и сухое место с хорошо натянутой крышей, но, опустившись на колени рядом, долго еще рассматривал ее чистое, бледное лицо с упрямой и хмурой складкой между бровей, а потом все-таки не удержался и натянул ей одеяло до подбородка.

Она не проснулась, только чему-то нахмурилась во сне и, неожиданно развернувшись, вдруг обхватила его руку, словно обняла. Генерал изумленно попытался освободиться, но ухватилась она крепко, и будто бы ей что-то приснилось: сделалась глубже складочка между бровей, дрогнули губы, и она сонно пробормотала:

— Сан Гэ, не уходи… Не уходи, Сан Гэ, не оставляй меня!

Чжоу Мин замер. Пошевелиться и отдернуть руку означало разбудить и напугать ее. Медленно и аккуратно он придвинулся ближе, переместившись с теплой и сухой постели на колючую и сырую от росы траву, и обнял ее свободной рукой.

— Тш-ш, Тао Мэй. Я здесь. Все хорошо. Спи.

Уткнувшись носом ему в грудь, она тихо засопела.

Рука быстро затекла и перестала чувствоваться, но спать оставалось не так уж и долго. И все оставшееся время генерал Чжоу пролежал без сна, считая минуты до рассвета и отчаянно не желая, чтобы заканчивалась эта ночь.

Глава 10

Родовое поместье семьи Чжоу располагалось в горах. В восточной провинции Дуньян гор было больше всего, как будто кто-то землю смял и бросил, позабыв распрямить. Горы, словно застывшие волны, поднимались из земли и стремительно росли вверх, отвесными скалами отделяясь от ровной земли, и кое-где приходилось долго и медленно карабкаться вверх. Отряд, сопровождавший генерала, разбрелся по своим дворам: Чжоу Мин отпустил их на день отдохнуть с условием быть готовыми этим же вечером немедленно выезжать.

Из-за густого леса и поднебесных вершин поместье открылось не сразу, а когда перед удивленным взглядом Шэн Тао раскинулся огромный сыхэюань с высокими воротами, загнутыми крышами с позолоченными драконьими головами, торжественный камень с иероглифами и настоящий высокий водопад, она даже рот приоткрыла от удивления и восторга.

— Нравится? — усмехнулся генерал. — Моя семья живет здесь уже десятки лет. Теперь это будет и твой дом тоже.

— Мой дом сгорел пять лет назад, — печально вздохнула Шэн Тао, однако, поймав встревоженный взгляд супруга, тут же постаралась улыбнуться и исправиться, чтобы не огорчать его: — Но я буду рада, если с тобой у меня появится еще один.

Чжоу Мин повеселел. Он даже не старался скрывать превосходное расположение духа: пока они ехали к воротам, он болтал о пустяках — о том, как хорошо ранним утром на рассвете окунуться прямо под струю водопада, о том, как в шестой месяц, в сезон дождей, на провинцию опускается такой густой туман, что кажется, горные поселения парят в воздухе и на тысячи километров вокруг больше нет никаких людей. Ни императора, ни враждующих кланов, ни этой войны, которая всех давно уже порядком утомила.

Услышав о войне, Шэн Тао снова забыла о веселье.

— Мы с тобой едва поженились, а ты уже оставляешь меня и уходишь на войну, — с грустью заметила она. Конечно, удержать генерала, полководца, она не могла, да и не собиралась, но все-таки ей было горько и обидно от того, что снова придется в совершенно незнакомом месте, чужом доме, оставаться одной.

— Мне тоже жаль расставаться, — поравнявшись с ее лошадью корпус в корпус, он протянул руку, словно хотел коснуться ее руки, но лишь поправил сбрую. — Но зато, когда я вернусь, мы с тобой сможем ненадолго забыть о войне. Я обещаю тебе, мы разобьем северян, я выставлю новые караулы, помогу раненым и их семьям, а потом вернусь, и мы будем отдыхать. Смотреть на горы. Кататься верхом. А хочешь, закроемся в доме и будем целый день пить чай. У нас в горах выращивают самый лучший чай на свете…

— Я буду ждать, — грустно улыбнулась Шэн Тао. — Только ты возвращайся.

Стража у ворот приветствовала молодого господина поклоном и распахнула ворота. Чжоу Мин, въехав на двор, спешился, помог спрыгнуть из седла своей спутнице и с удовольствием огляделся. Он не возвращался сюда больше года и, едва заглянув, снова собирался уезжать.

Шэн Тао осторожно и робко сделала несколько шагов вперед. Земля здесь была другой: только сойдя со ступеней в доме доктора, можно было почувствовать мягкую лесную почву и травы, запах теплого дерева и цветов на домашней клумбе. Здесь же все было вымощено каменной плиткой и украшено искусной резьбой, над входом в дом были начертаны знаки рода Чжоу и священный знак императора. Такой знак получали все, чьи семьи присягнули в верности Сыну Неба. Увидев их, Шэн Тао успокоилась: семья генерала на ее стороне, а значит, хотя бы в поместье ей нет нужды бояться.

На широких ступенях у входа в женское жилое помещение, в окружении почтительно склонившихся слуг, стояли высокая, статная хозяйка в простой и строгой одежде и совсем юная девочка лет шестнадцати — большие любопытные глаза, замысловатая прическа со звенящими бусинами и колокольчиками, струящееся платье цвета персика. Генерал, слегка сжав запястье своей спутницы, повлек ее за собой, подойдя к ступеням, поклонился первым женщине постарше. Девчонка, что стояла у нее за плечом, заулыбалась и стала еще милее: заалели розовые щеки, взмахнули длинные густые ресницы, улыбка очень шла маленьким аккуратным губам. Увидев старшего брата, она подалась вперед, словно хотела сорваться и побежать навстречу, но, стесняясь нарушить этикет, только сцепила руки перед собой.

— Матушка! — когда все поклонились важно и чинно, генерал Чжоу вдруг совсем не по этикету раскрыл руки, и хозяйка поместья, всхлипнув, бросилась его обнимать. — Лань Мэй, иди скорее!

Они не виделись больше года. Больше года генерал Чжоу не возвращался домой, занятый сначала отцовскими поручениями в приграничных землях, а потом — разбирался в том, что отец завершить не успел. Забыв обо всех приличиях, сестра с радостным визгом повисла у него на шее, подпрыгнув, и он подхватил ее за пояс и покружил. Звонкий смех мгновенно оживил спящий сад и безмолвные камни поместья. Опустив сестру на землю, Чжоу Мин приобнял за талию свою спутницу:

— Вот, познакомьтесь, моя жена — Шэн Тао, наследница клана Цзинь.

Это имя она успела забыть… Словно беспечный весенний ветер принес напоминание из далекого, такого же беззаботного прошлого, где не было причин скрываться и прятаться. Девушка поклонилась в пояс своей новой семье, и госпожа Чжоу благосклонно наклонила голову, а Чжоу Лань поклонилась так же глубоко и уважительно и тут же вновь заулыбалась.

— Шэн Тао. Принцесса и ученица деревенского доктора, — промолвила госпожа Чжоу. — Сын многое о тебе рассказывал в письмах, — добавила она в ответ на удивленный взгляд новоиспеченной невестки. — Надеюсь, ваш брак будет крепким. Живите долго, как мы с Чжоу Цанем жили.

Голос ее дрогнул и прервался, и она улыбнулась нарочно, чтобы не позволить себе ни единой слезинки. На ее плечи упало большое горе, но осанка оставалась прямой, и только в глубине глаз затаилась тоска. Девушка-подросток, младшая сестра генерала, хотя и улыбалась, тоже умело скрывала грусть.

Отпустив слуг, госпожа Чжоу сама повела долгожданных гостей в дом. Шэн Тао успела отвыкнуть от роскоши и научиться довольствоваться малым, и хотя дом генерала все-таки не шел ни в какое сравнение с княжеским дворцом, она с удовольствием осматривалась. Стены украшали тщательно выписанные черной тушью иероглифы, кое-где висели гравюры и картины гохуа, мебель из дорогой древесной породы как будто была одним целым с домом — до того удачно вписывалась во все комнаты, независимо от их основного цвета.

Комната с занавесками цвета персика, что выходит окнами на юг, наверняка принадлежала Чжоу Лань — по-девичьи красивая, уютная и легкая обстановка. Комната с задернутыми занавесками, обставленная довольно аскетично, но и не без вкуса, скорее всего, принадлежала самому Чжоу Мину, а большая нефритовая гостиная, с одной стороны открытая и выходящая в уличный павильон, предназначалась для семейных встреч.