Госпожа Чжоу проводила гостью до самых дальних комнат, где, соединенные с домом крытой галереей, располагались купальни: еще не подходе среди запахов домашних благовоний Шэн Тао уловила ароматы лаванды, лимона и кедра, которые добавляли в деревянные бочки с горячей водой. У порога все четверо остановились; матушка выразительно взглянула на сына, но тот неожиданно залился румянцем, его взгляд заметно забегал.
— Вы, наверное, устали с дороги, — заметила госпожа Чжоу с улыбкой. — Хотите расслабиться в горячей воде и смыть с себя всю эту дорожную пыль.
— Эм… я… если честно, я… страшно проголодался, — выдавил наконец донельзя смущенный Чжоу Мин. Мать удивленно приподняла тонкие брови, тщательно подведенные черным.
— А я очень хочу искупаться, — поспешно добавила Шэн Тао, пока он не передумал и не вспомнил о том, что они ели рис с поджаренным тофу и нори, когда проснулись, и по дороге успели наесться кислых белых слив. — Если вы не возражаете, я бы привела себя в порядок и переоделась, — мило улыбнулась она.
— Да, разумеется, — закивал супруг, и на его напряженном лице явственно обозначилось несказанное облегчение. — Матушка, мы так давно не виделись! Пойдем, побеседуем в павильоне.
С этими словами он мягко, но настойчиво взял под локоть госпожу Чжоу и, бросая виноватые взгляды в сторону Шэн Тао, увлек ее в совершенно противоположную от купальни сторону. Шэн Тао пристально смотрела им вслед, пока шорох шелковых одежд госпожи не стих за поворотом длинной галереи, и голоса не раздались уже из сада, и лишь тогда выдохнула с не меньшим облегчением, чем генерал, и провела по лицу похолодевшими ладонями. Как хорошо, что они смогли выкрутиться! Не могут же они войти сюда вместе, и уж особенно при матушке генерала.
Нет! Не только при матушке, но и вообще — никогда в жизни!
Шэн Тао выдохнула и потерла виски двумя пальцами, а опомнившись от волнения, вдруг заметила, что младшая сестра Чжоу Мина все это время стояла рядом с ней и изо всех сил сдерживалась, чтобы не хихикать. Ее щеки покраснели от румянца, а в глазах плясали старательно спрятанные искорки смеха. Но братец очень вовремя увел матушку, и, оставшись наедине с новой и пока незнакомой родственницей, юная Чжоу Лань залилась смехом, запрокинув хорошенькую головку, и зазвенели бусинки в ее прическе, словно эхом отзываясь на нежный и переливчатый смех.
Шэн Тао посмотрела на нее с недоумением, но хитрая девчонка схватила ее за руку и потащила за собой в мягкий, золотистый полумрак купальни, прежде чем гостья успела что-либо возразить.
Внутри оказалось еще теплее, чем снаружи. Окна были занавешены тонкой тканью, солнце проникало сквозь нее, дотягивалось тонкими лучами до воды в чанах и купелях, пуская на темную поверхность сверкающие блики, на резной деревянной полке курились сладкие и хвойные благовония. Сбежав из-под строгого взгляда матушки, Чжоу Лань щебетала без умолку:
— Этот дом еще наш дед строил, и купальни располагаются прямо над горячими источниками, поэтому сюда всегда есть доступ, даже когда зима и за окнами снег, нам почти не приходится греть воду. Матушка лечит мигрени, а мне просто нравится купаться в теплой воде, потому что у нас в горах частенько бывает холодно. А еще мне очень нравится, как здесь красиво… как будто это солнце повсюду, и тепло не только от воды, но и от него, и пахнет так хорошо, это я с утра поставила палочки с цветочным маслом. А Мин Гэ не любит цветы, ему больше нравится сандал и всякое разное дерево.
Шэн Тао против воли улыбнулась, вспомнив тонкий и легкий аромат, который так вскружил ей голову, когда три дня назад, на свадьбе, жених наклонился, чтобы ее поцеловать. Болтушка Чжоу Лань сочла ее улыбку за одобрение и, не умолкая ни на минуту, подготовила маленький кувшин с маслом для кожи, блестящее и сладкое масло для волос, бросила в чан с водой горсть розовых лепестков и подложила в жаровню у стены пару небольших поленьев. Огонь радостно затрещал, принимая угощение, и девчонка скинула туфли, встала на теплый деревянный пол босиком.
— Вишня отлично расслабляет после долгой дороги, — заявила она, сражаясь с туго затянутым поясом ханьфу. — Если хочешь, могу еще нагреть воду, ты попаришься.
— Нет-нет, мне достаточно и этого, — улыбнулась Шэн Тао. — Не стоит так волноваться…
— Ты наша гостья. И жена моего братика, — заговорщически подмигнула девушка. — А вообще, довольно церемоний. Зови меня просто Ланьлань. И пойдем уже купаться!
Шэн Тао покорно последовала за ней, однако всю усталость и плохое настроение как рукой сняло, стоило только опустить ноги в чан с ароматной горячей водой. Розовые лепестки поблескивали каплями на приглушенном солнце, вдоль деревянных стен тянулся ароматный дым от благовоний, и Шэн Тао вконец разморило. Уставшая от слез, страха и переживаний последних дней, она с наслаждением соскользнула в воду и раскинула руки, отдаваясь мягкому, обволакивающему теплу. Ланьлань где-то в стороне плескалась, смеялась, но ей уже не было дела ни до чего, что бы случилось вокруг: напряженные плечи наконец расслабились, по коже растекалось приятное тепло, а в голове не осталось ни одной мысли, и сделалось так легко и спокойно, как не бывало уже давно. И даже мысль о том, что эта девочка, симпатичная хохотушка Ланьлань, так тепло отзывается о своем брате, а она о своем брате не слышала ничего вот уже пять долгих лет, вяло шевельнулась в глубине сознания. Она верила, что они еще непременно встретятся. Она отчего-то чувствовала, что Цзинь Сан жив, только почему-то не может подать ей весточку — хотя бы просто потому, что сам не знает, где она сейчас. Закрыв глаза и стараясь думать о хорошем, Шэн Тао откинулась головой на покатый край деревянной стенки купели.
Тихий плеск раздался совсем рядом. Потревоженная вода плеснула ей на грудь и лицо.
— А почему Мин Гэ так испугался, когда матушка хотела оставить вас наедине? — вдруг послышался над ухом полный любопытства шепот Чжоу Лань. Шэн Тао вскинулась и прижала ладони к пылающим щекам, надеясь, что в полумраке и жарком тумане девушка не заметит, как она покраснела.
— Мы… понимаешь… мы еще не привыкли… И Чжоу Мин, вероятно, устал и проголодался…
Ланьлань вздохнула так огорченно, что Шэн Тао сделалось стыдно.
— Мы привыкнем друг к другу и будем проводить больше времени вместе, — поспешила заверить она. А в глубине души все дрожало и обрывалось в бездонную пропасть: еще больше времени наедине с генералом? Нет, немыслимо! Она не станет отвлекать его от более важных дел. И не будет таять весенним снегом от прикосновений его сильных и бережных рук.
Она обхватила себя за плечи и нырнула в воду до самого носа. Девчонка заливисто рассмеялась, брызгая на нее:
— Это ничего, ты красивая, скромная, еще и лечить умеешь. Даже если гэгэ стеснятся, он тебя непременно полюбит, вот увидишь. Матушка его пыталась сосватать, а он ни в какую. Говорил, что уже встретил одну девушку из южной провинции и хочет в жены только ее. Он все эти пять лет только о тебе и думал…
— Что?.. — Шэн Тао даже вынырнула от изумления и попала под шквал брызг.
— Братец о тебе мечтал! — с удовольствием повторила Ланьлань и поспешно вылезла из теплой купели, оставив принцессу со своим смущением наедине.
После купания в горячей воде и густого дыма сладких благовоний сама Шэн Тао мечтала о свежем и чистом горном воздухе, поэтому, когда неугомонная младшая хозяйка дома наконец оставила ее одну, сообщив, что вечером у них принято пить чай в зеленом павильоне, — девушка переоделась в чистое и вышла на улицу. Ее сразу же окутало ароматом кедров и сосен, и горы на закате стояли в золоте, поднимаясь из земли высокими застывшими волнами. Облака здесь были ниже, небо — чище, и вдалеке, за перевалами и за густой изумрудной зеленью, темнела сливающаяся с небом морская гладь. Все знали, что восточная провинция Дуньян поистине сказочно красива, еще и располагается по идеальному фэн-шуй, на изумрудных холмах между горами и морем.
Шэн Тао опустилась на каменную скамью в павильоне, что стоял дальше всех остальных, на самом краю двора. Отсюда можно было смотреть на отвесную каменную стену горного хребта Тайшань, могучие, неприступные скалы, снизу усеянные густыми лесами, а наверху — тронутые белизной вечного снега. Высоко в небе парили две большие птицы, то почти касаясь друг друга крылами, то разлетаясь далеко-далеко. Девушка смотрела на них и думала о родителях. Ей хотелось, чтобы отец и мама встретились там, в другой жизни. Они были добрыми, отец не любил войну и правил справедливо, мама никогда и никому не делала зла. Наверное, они переродятся людьми. И учитель Шэн тоже.
