— Спасибо, Ланьлань. Присядь, выпей чаю с нами.

Дважды просить не пришлось — она налила чаю и себе, коротко кивнув, поднесла пиалу к губам, и все остальные тоже подняли свои, но вдруг Чжоу Лань скривилась и, сморщив хорошенький носик, отставила свой чай:

— Фу, какой горький… — и согнулась, как будто ей сделалось дурно.

Чжоу Мин, непонимающе нахмурившись, потянулся попробовать, но Шэн Тао ударила его по рукам, расплескав чай на стол. Генерал перехватил ее руку:

— Что ты делаешь⁈

— Спасаю тебе жизнь, — серьезно ответила Шэн Тао и закричала: — Воды, воды, несите скорее воду!

За несколько мгновений Чжоу Лань побледнела, как нефрит, и начала задыхаться, ее губы посинели, как после долгого купания в холодной воде, на щеках расцвели болезненные красные пятна, из глаз ручьем полились слезы. Ее будто что-то жгло изнутри: она то сгибалась, утыкаясь лицом в колени, то запрокидывала голову, пытаясь глубоко дышать, вскочила, цепляясь за воротник и рыдая от ужаса, но не удержалась на ногах. Чэн Бин, забыв о своей ране, с силой раздвинул столпившихся советников и успел ее подхватить.

О совете и о чае все позабыли, поднялись со своих мест и окружили их. Шэн Тао опустилась на землю рядом, ослабила туго затянутый пояс ханьфу подруги. За водой сходил Чжоу Мин, пока все остальные оцепенели от изумления, и, когда он вернулся, Шэн Тао принялась поить девушку прямо из ковша, придерживая ее голову:

— Давай, Ланьлань, выпей еще немного…

От волнения и спешки руки у Шэн Тао дрожали, вода проливалась на землю, на нежно-голубой ханьфу. Ланьлань с трудом глотала воду вперемешку со слезами, и на третьем ковшике ее вырвало — тогда Шэн Тао поспешно наклонила ее вперед, дожидаясь, пока вода выльется. Доктор Си перехватил ее и снова принялся поить водой, а потом положил к себе грудью на колено и с силой надавил между лопаток. Чжоу Лань рвало не переставая, она кашляла, задыхалась и плакала, а потом, когда все закончилось, обессиленно повисла на руках у доктора, уронив набок хорошенькую головку, как сломанный у основания цветок.

Освобождая доктора, Чэн Бин снова поддержал ее сам. Сквозь мокрую ткань одежды руки чувствовали тепло чужого тела, и он, краснея, изо всех сил старался на девушку не смотреть, потому что ее ханьфу намок и уже не скрывал мягких и плавных очертаний того, чего ему видеть не стоило.

Всеобщие изумление и страх будто заискрились в воздухе, повиснув страшной, мучительной тишиной. Чжоу Мин опомнился первым, крикнул страже, чтобы закрыли ворота и никого не выпускали со двора до приказа.

— Лань Мэй, малышка, — прошептал он взволнованно, потрогав ладонью ее горячий лоб. — Доктор, это что… тот же яд?

— Думаю, да, — тихо проговорил Си Чжи. — На разных людей он действует по-разному, но основной симптом проявляется одинаково — учащенное биение сердца, трудности дыхания, одновременно жар и озноб.

— Что с ней? — генерал сжал тонкую, бледную руку сестры. — Она жива?

— Благодаря вашей супруге, да, — доктор Си не без уважения взглянул в сторону притихшей Шэн Тао. — Она сразу догадалась, что нужно как можно скорее вывести яд изнутри. Ланьлань теперь нужно пить много теплой подсоленной воды и зеленого чая. С ней все будет хорошо.

— Спасибо! — Чжоу Мин устало выдохнул и потер виски. Доктор поднялся, оправляя мокрые края ханьфу:

— Вашу супругу благодарите.

Генерал погладил сестру по щеке, убрал с лица прилипшие ко лбу пряди, аккуратно положил безвольно упавшую руку на грудь и тоже встал. Его тонкие красивые черты заострились, крылья носа гневно дрогнули, когда он обвел взглядом всех собравшихся:

— Преступника нужно найти до того, как мы займем провинцию Наньхэ. Когда трон будет у нас в руках, и мне, и Шэн Тао будет грозить смертельная опасность. Я не готов жертвовать еще и женой, — он обнял девушку за плечи и притянул к себе. — Сегодня вечером я поговорю с каждым из вас. Мне нужно исключить все подозрения…

— Вы подозреваете своих самых близких людей, Чжоу-гунцзы? — спросил Ван Ци. Советник был немолод, но статен и строен, и его горделивое лицо и осанка напоминали о годах императорской службы. Услышав о допросе, он нахмурился и мрачно поджал губы, считая это оскорблением. Не желая никого обидеть и опасаясь быть слишком мягким, молодой генерал ничего не ответил.

— Чэн Бин, — он наконец посмотрел на друга, что все это время поддерживал пострадавшую девушку. — Отнеси Ланьлань в ее покои. Если матушка спросит, скажи, что… ей стало нехорошо от жаркого солнца. До нашего отъезда доверяю тебе присмотреть за ней.

— Слушаюсь, — кивнул Чэн Бин и, осторожно и бережно подняв Чжоу Лань на руки, пошел к дому, прихрамывая, но стараясь идти как можно аккуратнее. Она была совсем слаба, и он переложил ее голову к себе на плечо. От Шэн Тао не ускользнула его забота, и она проводила их задумчивым взглядом.

Глава 21

Когда Чжоу Лань очнулась, за окнами было уже темно. Тело сковывало слабостью, и шевелиться совсем не хотелось, словно руки и ноги сделались мягкими, как пух. Горло саднило после огромного количества выпитой воды, да еще и доктор Си, кажется, напоил ее несколькими ложками горького отвара из кордицепса. Она плохо помнила, что произошло — то проваливалась глубоко в забытье, то ненадолго открывала глаза и смотрела в темный потолок. Было плохо. Больно. И стыдно. Она потеряла лицо перед советниками брата, так позорно заметалась и закричала, когда вдруг почувствовала, что сердце колотится непривычно сильно, ломая ребра изнутри, что руки и ноги сводит одной долгой и болезненной судорогой, и не получается дышать. Перед тем, как наступила темнота, чьи-то сильные руки подхватили ее — она не знала, кто это был, но догадывалась. И от этой догадки сердце снова пустилось вскачь.

Ночь текла в комнату сквозь неплотные бумажные перегородки, и за этими перегородками, словно в театре теней, отражался черный силуэт — высокая фигура в простом ханьфу, нескладно устроившись на полу, расположилась у самых дверей ее покоев. Тот самый друг ее брата, то ли его советник, то ли один из ближайших командиров, сидел, откинувшись спиной на стену, и дремал.

Против воли девушка тихо ахнула и приподнялась, подставив локти. Он что, все это время был здесь?

Услышав шорох из комнаты, солдат сразу же проснулся — если и правда заснул — и постучал в дверь:

— Госпожа Чжоу! Вы в порядке?

— Входите, — позвала Ланьлань.

— Госпожа Чжоу, прошу прощения, если напугал вас. Ваш брат приказал присмотреть за вами, и я решил, что будет надежнее быть рядом.

Чжоу Лань смотрела на него и не знала, что сказать. Хотела возразить и отправить его отдыхать: в доме полно слуг, незачем сотнику самому сидеть у ее дверей, — но слова отказались повиноваться, да и горло болело слишком сильно, чтобы говорить много. Ей вдруг стало удивительно приятно от мысли, что он так о ней позаботился. Что он, раненый и уставший не меньше других, между своим отдыхом и ее безопасностью выбрал второе.

— Вы что же, целый день сидели со мной? — Чжоу Лань слабо улыбнулась и тихо хихикнула в ладонь. Молодой советник смущенно отвернулся и ничего не ответил, но она и без того все поняла.

— Мне так есть хочется, — вздохнула она, чтобы не вгонять его и дальше в краску.

— Вам пока нельзя, — тут же отозвался он. — Доктор велел вам пить побольше теплой воды и зеленого чая.

— Я боюсь пить чай, — нахмурилась девушка и невольно вздрогнула, вспомнив непривычно горький вкус первого пролива, который должен быть легким и сладким, и потом — рвущие изнутри на части жар и озноб.

— Но это необходимо, чтобы вывести остатки яда, — мягко возразил Чэн Бин. — Хотите, я сам заварю для вас? Мне вы доверяете?

Пришел очередь Чжоу Лань смущаться: она натянула покрывало до подбородка и спрятала алеющие щеки. Чэн Бин тут же исчез за дверью, и она хотела остановить его, но передумала: в конце концов, если ему так хочется быть полезным, пусть. Она поправила одеяло, поудобнее устроилась на шелковых простынях и стала ждать, рассеянно разглядывая комнату. На низком столике для чайных церемоний стояли склянки с лекарством и кувшин горячей воды — тоже кто-то принес, пока она спала.