Тем временем, заметив, что молодая жена рассеянно улыбается, глядя вдаль, генерал Чжоу приподнялся в стременах, лихо натягивая поводья:

— Прокатимся?

— Что? — вскинулась Шэн Тао, очнувшись от своих размышлений.

— Здесь очень красивые холмы на закате, — повторил Чжоу Мин, обведя рукой изумрудные просторы. — А еще — нет посторонних глаз и ушей. Хочу тебе кое-что показать. Возможно, ты немного больше полюбишь свой новый дом.

Пришпорив коня, он вихрем помчался вперед, и Шэн Тао ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Глава 9

Северный ветер скользил по холмам, то взлетая и разгоняя облака, то обрушиваясь в долину резкими порывами. Закат догорал на темнеющем небе, ветер свистел, будоража спящие травы, и по открытому простору, будто подхваченные его невидимыми крыльями, мчались две фигурки всадников, то отставая на корпус-другой, то догоняя друг друга. Они будто неслись прямо в пылающее солнце, и отблески заката алым и темно-синим играли на их плащах.

Без дороги ехать было хорошо. Конь стелился по земле, высокая трава порой доставала до ног в стременах, густой и влажный вечерний воздух отогревал лицо и руки после резких порывов северного ветра. Когда генерал придержал коня и спрятал руки в рукава от ветра, Шэн Тао тоже незаметно поежилась и подышала на ладони, но от Чжоу Мина невозможно было ничего скрыть. Подхватив девушку за талию, он снял ее с лошади и набросил на плечи свой плащ, большой, мягкий, отороченный мехом, хранящий его тепло и легкий запах полыни и дорожной пыли.

— Ты сам замерзнешь, — возразила Шэн Тао, но он задержал ее руку, что потянулась распустить шнуровку. — В сезон начала лета ночи еще холодные.

— Мне случалось ночевать зимой под открытым небом и подниматься на перевалы высотой пять тысяч метров, — усмехнулся Чжоу Мин. — Мне не холодно, правда.

Подозрительно покосившись на него, Шэн Тао все-таки приняла плащ и с благодарностью уткнулась носом в пушистую теплую опушку. Интересно, сколько лет генералу? Он не выглядит старым, совсем молодой — но уже командует целой восточной армией. Когда он был командиром небольшого дозорного отряда, ей было тринадцать или четырнадцать лет, значит, когда они впервые увиделись в доме учителя, ему могло быть около двадцати, быть может, немногим больше. Но с тех прошло еще пять. Значит, ему не меньше двадцати пяти весен. А она-то считала его хромым стариком… Шэн Тао не сдержалась и усмехнулась, пряча улыбку в пушистый мех. Генерал, к счастью, не заметил или вежливо сделал вид.

Оторвавшись от отряда и сопровождения, они долго скакали по бескрайним холмам и долинам. Здесь по одну сторону стеной поднимались великие горы, а по другую — открывалось чистейшее синее море, и до самого горизонта, насколько хватало глаз, мерно и сонно дышал голубой простор. Восточная провинция Дуньян располагалась, пожалуй, наиболее выгодно в сравнении с остальными — может быть, оттого ей и удалось набрать силу больше других. А может быть, потому, что сюда перенесли резиденцию императора Хуан Шанди после первого восстания на севере, положившего начало бесконечной череде бунтов и мелких войн.

До ночлега оставалось совсем немного: условились ночевать за седлом перевала, который виднелся из долины и уже хорошо просматривался на подходе, поэтому генерал Чжоу не торопился, дав возможность своей спутнице полюбоваться незнакомой, но очень красивой окружающей землей. Он пустил коня трусцой, поравнялся с супругой, и еще некоторое время они ехали молча, глядя, как ночь проглатывает море, заливая все вокруг густой весенней чернотой.

— Скажи, ты и правда считаешь меня таким… — молодой генерал запнулся, кашлянул в кулак. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на смущение. — Таким страшным?

Шэн Тао улыбнулась. Пришел ее черед смущаться и краснеть. Она много раз мечтала втайне, какой будет ее свадьба и как она впервые встретит своего будущего мужа, и генерал, сын великого полководца, в этих мечтах уж точно не появлялся. Там были другие: юноша с тонким печальным лицом и бережными руками, которого когда-то она спасла вместе с учителем, веселый паренек с золотыми искорками в глубине глаз, который дал ей такое хорошее напутствие у реки, но никак не человек, что был едва ли не вторым главным лицом восточной империи. Однако, раз уж так повернулась судьба, ей хотелось бы сделать этот брак счастливым, насколько возможно. Да, генерал не любит ее и она его не интересует ни как жена, ни как верная спутница, но он обещал ее беречь и вряд ли будет разбрасываться подобными словами просто так.

— Я не знала, что ты — это ты, — простодушно откликнулась Шэн Тао. — Я видела тебя разным, а про генерала только слышала… всякое. Я не видела от тебя зла. А его заведомо считала своим личным врагом, потому что он забирал меня из семьи. Но теперь я вижу… нужно слушать сердце и верить своим глазам, а не чужому слову.

Они остановились на обрыве. Ночь сгустилась над горами и морем, вдали пронзительно кричала невидимая большая птица, и море сонно вздыхало и бормотало, ворочаясь в своей колыбели и качая плавающую на черной глади луну. Генерал спешился, ловко спрыгнув с седла, и помог спуститься девушке, и его руки, широкие, сильные и теплые ладони задержались на ее узкой талии. Прохладный ветер принес запах кедра и соли. А рядом, так близко, тонко и головокружительно пахло сандалом и полынью. Шэн Тао положила руки на кожаный щиток на груди генерала, и одна его рука накрыла обе ее маленькие ладони, а вторая потянулась к виску и с тихим звоном поправила украшение — последнее напоминание о недавнем празднике.

Глядя на него снизу вверх, она коротко вздохнула и замерла, когда его теплые пальцы невзначай коснулись остывшей от ветра кожи, будто искры костра пробежались от виска к подбородку. Она никогда не влюблялась и боялась самой себе признаться в том, что ей кто-то может понравиться, да и сейчас для чувств было совсем не время, беды сыпались на нее одна за другой: брат пропал без вести и за пять минувших лет ни разу не дал о себе знать, учитель умер так внезапно, да и к тому же, это явно было убийство, вот только кто это сделал и зачем… Ей самой предстоит ехать в неизвестность, в провинцию, близкую к войне, и делить жизнь с человеком, для которого жена, семья и дом никогда не станут на первое место. К тому же, принцесса все прекрасно слышала: генералу нужен престол южной провинции, а она сама его не интересует. И хотя он не планирует захватить власть силой, как это делает ван северной провинции Цао Юань — он действует намного хитрее, и его власть не обрушивается, как большая волна, а прорастает корнями изнутри. Его забота и бережное, ласковое отношение сводили ее с ума, но она также понимала и то, что это может быть лишь попыткой завоевать ее сердце. Ее крепость, как она сказала тогда, у реки. Так, может быть, стоит забыть о наивных сказках и вернуться в реальность, где после того, как любимый братик пропал, после смерти родителей и учителя она больше никому не нужна?..

Чжоу Мин не умел говорить о любви, да и не поверил бы самому себе, если бы сказал ей это сейчас. Тихая, испуганная девочка с глазами горного олененка и тонкими руками нежнее орхидей замерла в его крепкой хватке и только молча смотрела, взмахивая длинными ресницами из-под густой челки. Немыслимо было бы причинить вред этому цветку. Они пока еще никто друг другу, так — виделись пару раз, и всего лишь она спасла ему жизнь, а он собирался помочь ей вернуть честь и наследие предков. Этого уже было достаточно для того, чтобы две души накрепко связались тесным узлом.

Но командир многосотенной армии не знал, как вести себя с одной-единственной девушкой.

Одной.

Единственной.

Теперь они принадлежат друг другу — отныне и навсегда. И это было страшно и в то же время волнительно.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась, — тихо проговорил Чжоу Мин, глядя в большие черешневые глаза и стараясь не прятать взгляд. — Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу.