— Мне все равно недолго осталось, — заметил он. — А доктору одному что там делать?

Си Чжи сдержанно усмехнулся и тут же вполне серьезно поклонился старику. И тогда из квадратов, один за другим, стали выходить воины: молодые и старые, высокие, маленькие, широкоплечие и не очень — в считанные минуты все квадраты перестроились, оставив позади только раненых: мечники, копейщики, лучники, бывшая конница, превратившаяся в пехоту. Перед генералом и советом собралось более семи сотен человек. Все проявили готовность пойти на жертву.

— Достаточно, — сказал Чжоу Мин и поднял руку. — Я ценю выбор и смелость каждого из вас. Но мне нужны только двести человек. У остальных будет не менее важная задача.

Он сам обошел добровольцев, выбирая самых выносливых, самых здоровых, лучше всех вооруженных. Всем им выдали лучшее снаряжение, подлатали доспехи, обеспечили дополнительные порции горячего обеда, несмотря на то, что припасов оставалось мало — те, кого не назначили в авангард, отдали им свою еду. Доктор обошел всех, раздавая небольшие тканевые мешочки с соком травы-кровохлебки, которую можно было наложить в повязке на тяжелые раны и продержаться, дождаться помощи.

В час Быка отряд выступил. Двести человек, один за другим, вереницей исчезали в темноте, спускаясь к чаше. Ночь стояла безлунная; туман поглотил звезды, и чаша северян, озаренная огнями костров, напоминала пасть демона. Под ногами хрустел снег, срывались камни, с глухим стуком улетая вниз. Никто не разговаривал. Чжоу Мин шел впереди и думал, что отец сделал бы также.

Вскоре их заметили. Среди выставленных на краю цирка дозорных послышались голоса, потом кто-то запалил сигнальный огонь, и в лагере, укрытом в цирке, началось движение, донеслись низкие, протяжные звуки поющих труб. Чжоу Мин напряженно сжал рукоять меча.

Отряд первой стражи с шумом и криком врезался в их ряды. Откуда-то засвистели стрелы — в темноте трудно было разглядеть, — и северяне смяли строй, широкой волной хлынули из-за горного перегиба. Генерал Чжоу увидел, как они растягиваются по всему маленькому плато, перекрывая спуски, и больше не отвлекался — прямо по плотному кожаному щитку полоснуло чужое лезвие, и он взмахнул мечом, отбивая атаку. Лицо соперника показалось знакомым. Если память не подвела его — это был сам Син Чжухэн, и он тоже не привык оставаться в стороне.

Глава 17

В северо-западном стане всю ночь горели огни. Генерал Син Чжухэн выставил дозоры по всему периметру и ушел к себе, в шатер в самом центре стана. Первая битва как будто бы принесла успех: повстанцы прорвались через перевал, вырезали весь лагерь, не ожидавший нападения, но кто-то сумел уйти, кто-то выжил — это были издержки. Он ожидал, что юго-восточная армия будет разгромлена, но в самый удобный момент, чтобы добить оставшихся и перейти последний отрезок тракта от озера к ближайшим поселениям, вдруг подоспело подкрепление — огромная армия, стянутая с обеих юго-восточных провинций целиком, не меньше тысячи человек, а может, и больше. Син Чжухэн рассчитывал на быструю победу — его тактика внезапной и шумной атаки никогда еще не подводила, — но имперцы оказались крепче, чем можно было поверить, и хитрее. Его до сих пор брала бессильная досада, стоило только вспомнить, как императорские псы сняли подчистую все орудия для стрельбы.

После изнурительного боя хотелось спать. Он всегда сражался бок о бок со своими воинами, помня о том, что авторитет командира можно заработать только собственной кровью, однако годы были уже не те, и силы покидали его все раньше. Генерал зевнул и раздул масляный светильник, чтобы яркий желтый свет не давал уснуть.

Полог шатра встрепенулся, и за стеной мелькнули две тени.

— Войдите, — недовольно буркнул генерал.

— Ваше превосходительство, передняя стража заметила на подъеме к лагерю отряды Империи, — в шатер ступил один из дозорных, а следом за ним — Дао Лян, капитан стражи и друг генерала. Молодой, злой, опытный в боях и дворцовых интригах — он был из тех, кем генерал Син никогда не пренебрегал.

— Опять⁈

— Ваше превосходительство, там не больше трехсот солдат. Приблизительно сотни две.

Две сотни солдат — многовато для разведки и многовато для ловушки. Генерал Чжоу тоже не дурак, даром, что молодой — не станет посылать людей на верную смерть, у него и так немного сил. Но если не разведка и не ловушка, тогда как это понимать? Этот вопрос он и задал капитану стражи.

— Я думаю, это подосланный отряд. Они хотят выманить нас из лагеря и дать открытый бой на неудобном месте, — проговорил Дао Лян не слишком уверенно.

— Обойдутся, — Син Чжухэн скрипнул зубами.

— Чжоу Мин что-то задумал, — качнул головой капитан княжеской стражи. — Отряд достаточно маленький для прямой атаки. У нас осталось немногим меньше тысячи бойцов. В пять раз больше этой жалкой горстки.

— У щенка мозгов не хватит на ловушки, — возразил Син Чжухэн. — Мальчишка потерял много людей на перевале и у озера, зачем ему бросать на смерть последних воинов? Может, он и глупый, но я не думаю, что он самоубийца.

— Надо просто взять и проверить, — усмехнулся Дао Лян. — Как долго они продержатся, если мы в самом деле дадим им бой? Что будут делать?

— Вот что я думаю, — заговорил генерал, помолчав немного. — Мы примем их игру. Пустим вперед десятков пять-шесть с копьями и топорами, чтобы порезать их строй, а лучники обстреляют из-за скал. Окружим, когда они будут в смятении, и загоним к лагерю. Убьем всех до единого. А кто выживет, казнить в назидание. Тогда посмотрим, какую подмогу пришлет сынок старика Чжоу.

— Может быть, он и сам в отряде, — справедливо заметил капитан. — На перевале лагеря больше нет, значит, они все ушли.

— Может, и так, — согласился Син Чжухэн. — В таком случае, в прошлый раз мы с ним не договорили. Ты не помнишь, сколько ударов он вытерпел, прежде чем грохнуться без сознания? Двадцать? Тридцать?

— Я сбился со счета, — пробормотал капитан негромко, но генерал услышал и хмыкнул. Не так давно мальчишка Чжоу был всего лишь командиром первой стражи, и в неравном бою он со своим небольшим сотенным отрядом держался долго и отважно, но капитан Дао сам ранил его и скрутил, чтобы доставить в лагерь пленным. Его допрашивали, желая выяснить, какой численностью армия скрывается в горах, какие у генерала — его отца — планы на дальнейшие атаки, но он не сказал ни слова. Тогда Син Чжухэн понял, что его план провалился, и приказал прилюдно избить его раскаленными железными прутьями, полагая, что юноша, привыкший к богатой и роскошной жизни под крылом императора, не выдержит пыток и либо сдастся, не вытерпев унижения, либо умрет от потери крови и холода.

Чжоу Мин оказался сильнее, чем он ожидал. С тех пор прошло совсем немного времени, и его не сломали ни издевательства, ни боль потери, и он не только выжил, но и вернулся мстить. Мстить за отца, который обменял свою жизнь на его, мстить за собственные унижения и за империю, ослабленную бесконечными нападениями.

Определенно, мальчишка Чжоу был непрост. Но признавать его равным себе Син Чжухэну казалось ниже собственного достоинства.

Поначалу все шло даже слишком благополучно, к удивлению генерала Сина, который везде искал подвох. Северяне теснили маленький отряд смертников вглубь котловины, зажав их тесным кольцом, и стоило отдать должное: отбивались они отчаянно. Син Чжухэн даже немного устал, лавируя в тесноте и отбивая атаки мечников. Чья-то шальная стрела свистнула мимо уха; выругавшись сквозь зубы, он развернулся и увидел совсем рядом знакомую фигуру — высокий, стройный солдат в шлеме с красными перьями, очень точными и выверенными движениями меча сражался так же изящно, будто танцевал, и, когда он тоже повернулся, уложив противника навзничь, генерал мятежной армии едва не выругался снова.

Это гордое, надменное лицо с тонкими чертами не раз ему вспоминалось. За хорошенькой, смазливой внешностью скрывался довольно жесткий и беспощадный человек, будто дух отца не ушел к предкам и не отправился ждать перерождения, а сразу же вселился в него. Чжоу Мин усвоил урок и поумнел. Слишком быстро поумнел.