— Если в особняке спрятано что-то важнее золота и людей, — сказала она, — оно там.

Лисандр наклонился, всматриваясь в светящиеся линии.

— Символ Ветра тоже там?

— Если Сайлер держит его у себя, — ответила Аэлия, — никому не отдаст. Значит, да.

Виктор перевёл взгляд на неё.

— Ты ведёшь нас к тому, что он прячет. Почему ты до сих пор жива?

Уголок губ Аэлии дрогнул.

— Потому что мёртвая я ему бесполезна. Пока.

Робб дёрнулся, будто хотел вставить что-то резкое, но осёкся. Адриан мельком посмотрел на принцессу и тут же отвернулся.

Гюнтер фыркнул.

— Охеренный план.

— Мне тоже не легче, — сказала Аэлия.

Голос у неё остался ровным, но пальцы на краю стола напряглись сильнее.

Она уже почти отвела руку от карты, но задержалась.

— И ещё, — сказала Аэлия. — Держитесь рядом с Сайлером осторожно. Оба.

Тишина на секунду сжалась.

— Я поняла, — резко бросила Вейра. — Хватит повторять.

Лисандр даже не обернулся.

— Вейра.

Одно слово — и всё, что уже готово было сорваться у неё с языка, застряло в горле. Сразу стало стыдно, что погорячилась именно на этом. Захотелось послать его туда же, куда все остальные указы. Вместо этого она медленно втянула воздух.

— Я справлюсь, — сказала она.

Лисандр кивнул.

— Я тоже.

Свет карты снизу делал лица бледнее. По линиям кварталов шла едва заметная дрожь, как если бы город под стеклом уже двинулся в темноту и теперь ждал, кто из них поставит ногу в его след, а кто промахнётся.

Внезапно Мира повернулась к Вейре.

— Кстати об эфире. Нужно кое-что проверить.

Она подошла к столу и остановилась.

— Вейра, руку.

Почти все в комнате перестали шевелиться. Пальцы Вейры на древесине медленно разжались.

— И перчатку, — продолжила Мира. — Правую.

Сказано было тем голосом, каким просят подать инструмент, а не открыть чужой шрам.

Кожа перчатки с сухим скрипом отлипла от ладони.

— Так лучше? — спросила Вейра.

Мира взяла её руку своими холодными пальцами.

— Держи ровно. И не дёргайся.

Лисандр двинулся почти одновременно с её словами. До этого он стоял чуть в стороне, но теперь шагнул ближе, и тень от его плеча легла на край стола.

— Что ты собираешься…

— Приглушить след, — перебила Мира.

Браслет на её запястье тихо щёлкнул. Под кожей прошёл серый отблеск. У Вейры приподнялись волоски на руке.

Большой палец Миры обвёл кожу, где когда-то была её метка. Сначала место нагрелось, потом резко похолодело. Появился едва заметный тёмный след, превратился в кольцо. Оно вспыхнуло глухим матовым светом и замерло. По линиям прошла тусклая стальная рябь.

Эфир внутри Вейры отступил так внезапно, будто из неё выдернули тонкую раскалённую спицу. Ноги на миг стали ватными, грудь — пустой.

— Стой, — сказала Мира. — Ещё чуть-чуть.

Лисандр подошёл вплотную. Мышцы у него на щеке дрогнула. Вейра с досадой поймала себя на том, что в эту секунду слишком остро чувствует запах мяты от его плаща.

— Отпусти, — сказал Лисандр.

Мира подняла глаза.

— Ещё нет.

— Ты тронула её без разрешения, — произнёс он. — В её состоянии это—

Она чуть повернулась к нему, всё ещё не отпуская ладонь Вейры.

— У вас один импульс на двоих, — сказала Мира. — Если оставить как есть, в особняке вас заподозрят раньше, чем вы заговорите.

По предплечью прокатилась мелкая волна мурашек.

— Я глушу эфир не только ради неё, — добавила Мира. — Ради вас обоих.

Лисандр смотрел не моргая. На лбу у него обозначилась резкая линия.

Виктор, до того молчавший у стены, чуть повёл головой.

— И всё-таки, — сказал он негромко. — Зачем ты ждала до последнего?

Воздух в комнате стал горячее.

Николас сощурился. Кайрос качнулся вперёд так резко, что стул задел ножкой пол, но Гюнтер без слов положил ладонь ему на предплечье. Тот цокнул и всё же остался на месте.

Мира не посмотрела ни на кого из них.

— Затем, что это ослабляет тело, — ответила она. — Не дёргайтесь, я её не съем.

На этом слове у Вейры по спине поднялась тяжёлая волна. Сначала приглушило слух, потом дошло до пальцев. Она ещё не решила, на кого злиться сильнее: на Миру, на Лисандра или на этот деловой тон вокруг собственной руки, выставленной на свет, как улика.

— Вы совсем ослепли? — прохрипела она. — Говорите со мной. Не через меня.

На секунду в комнате стало тихо. Даже Кайрос перестал дышать так шумно.

Только тогда Мира отпустила ладонь Вейры.

Теперь метка выглядела иначе: линии стали чётче, словно их прорезали заново. Кожа вокруг побелела тонким кольцом. Вейра пошевелила пальцами. Суставы казались тяжелее, но слушались, и от этой покорности стало муторно.

— Как ты? — тихо спросил Лисандр, глядя на неё.

— Пока стою.

Лисандр провёл ладонью по лицу, будто стирал с себя лишнее.

— Если это там не понадобится, — сказал он, обращаясь к Мире, — ты снимешь?

— Если будет время и угол без лишних глаз, — ответила она, — да.

— А если нет? — спросила Вейра.

Мира снова посмотрела на неё. На этот раз в голосе было меньше стали и больше сухой усталости:

— Потерпишь, дорогая.

На карте, разложенной между кружкой, ножом и чьей-то брошенной перчаткой, свет лёг бледным прямоугольником.

Аэлия подняла голову, но заговорить первой не успела.

Лисандр уже смотрел на стол.

— Оставь карту мне на ночь, — сказал он.

Взгляды в комнате снова сдвинулись — теперь к нему.

Аэлия едва заметно прищурилась.

— Зачем?

— Чтобы завтра не идти туда вслепую.

Вейра увидела, как у него под глазом на миг дрогнула кожа. Значит, он решил это заранее. Она даже думать не хотела, что он задумал.

Аэлия перевела взгляд на карту и кивнула.

Только после этого она выпрямилась, обвела взглядом зал.

— Отдохните до утра. И вернитесь живыми.

Вокруг уже поднялся шум: затянулись ремни, задвигались стулья, кто-то начал собираться молча, быстро.

Вейра сжала кулак, проверяя руку, и кивнула. Лисандр ответил короткой ухмылкой, взял карту и скользнул взглядом к её ладони. Следом глухо ударило сердце — чужое или своё, она не поняла.

Лисандр едва заметно поморщился и сразу расправил плечи. Холодок тревоги прошёл по коже и стих.

Глава 29

Каменный пол держал ночной холод. Под босыми ступнями он отзывался глухо, каждый удар шёл в кости. Факелы по стенам горели ровным пламенем. Манекены у дальней стены, изрезанные, с перекошенными «лицами», стояли в ряд.

Удар. Слишком резкий. Запястье повело, боль полоснула до локтя. Манекен скрипнул, дерево отозвалось в мышцах. Вейра втянула воздух, дёрнула плечом, подняла руку. Мысль о завтрашнем бале сидела под рёбрами тяжело, как заноза.

Следующий удар вышел хуже. Кулак ушёл в сторону, корпус качнулся вперёд, замысел рассыпался. Короткое эхо вернулось от стены, и от этого стало только злее.

— Значит, сегодня ты решила бить воздух, а не людей.

Голос вошёл в спину холодком. Факел у двери дрогнул, полоска света качнулась по полу.

Вейра не обернулась. Рука зависла в воздухе, кулак всё ещё был направлен в деревянную грудь. Плечо сводило от напряжения. Она опустила руку, но пальцы не разжала.

Факел у входа вытянул пламя, и из дверного проёма отделилась тень. Лисандр вышел в свет без спешки. Чёрная рубашка потемнела на плечах от сырости, волосы прилипли к вискам, золото в глазах вспыхнуло и тут же потухло.

Он смотрел не на её спину, а сразу на запястье. Манекен для него был просто помехой между ними. От этого взгляда пальцы сами сжались сильнее.

Вейра ударила ещё раз, просто чтобы не стоять под ним спокойно. Запястье снова пронзило, и пол под ногами отозвался легкой дрожью.

Лисандр остановился в двух шагах.

Вейра выдохнула, усмехнулась вполголоса.

— Не спится? Или решил проверить, не сбежала ли я?