Николас посмотрел на неё с холодным неодобрением, как на лишний знак в расчётах.

— Главный маршрут — через хребет Ветра, — сказал он, возвращаясь к схеме.

Вейра подняла руку к стеклу с расчётами и цифрами. По ладони прошла вибрация. Под бинтом разлилось тёплое покалывание.

Почти не дыша, она сдвинула одну из световых линий. Короткое дрожание прошло по схеме.

Яркая дуга основного курса, проложенная Николасом, поблекла, сместившись в сторону. На её месте проступила тонкая чёрная трещина — коридор тени между всплесками эфира. Маршрут, которого на карте не было.

— Постой… — Маркус наклонился ближе. — Ты… меняешь курс.

Вейра вздрогнула. Посмотрела на свои пальцы, сжала, разжала. Как двигала линию, уже не помнила. Рука работала сама, будто вспоминала не её, а движение корабля.

— Это выход за карту, — бросил Николас. — Там нет ни одной отметки. Там пустой сектор… Корабль туда не пойдёт!

— Не знаю, почему, — ответила Вейра. — Но думаю, маршрут надо сменить.

Маркус провёл кончиками пальцев по контуру новой траектории.

— Иногда одного чувства курса хватает, чтобы не сорваться, — сказал он.

Николас поднял на него холодный, почти стеклянный взгляд:

— Это не чувство курса. Это тычок вслепую.

Он взглянул на Вейру — взгляд на миг дёрнулся, в нём на миг слиплись расчёт и страх. Чёрная линия на схеме не исчезала.

Николас снял очки, протёр стёкла краем платка.

— Не слушай его, — сказал Маркус. — Он ненавидит, когда кто-то правит его маршруты.

— А ты? — спросила Вейра, не отводя взгляда.

— А я… стараюсь держаться потока и думать по пути, — он чуть улыбнулся.

Николас коснулся стекла. Карта погасла. Полумрак вернулся на свои места. В отсеке стало слышно, как дышит корпус: тук… пауза… тук.

Вейра отступила. Боль под бинтом распалась и тут же собралась во что-то новое. Маркус заметил, как у неё напряглись плечи, но промолчал.

Николас надел очки и выдохнул.

— Начнём с дрейфа, — сказал он. — По твоему «коридору», если он вообще выдержит…

— Выдержит, — отрезала Вейра.

— Проверим, — заметил Николас. — И если что-то пойдёт не так, за курс отвечать перед капитаном будешь ты.

Она кивнула. Боль под бинтом снова рванулась вверх.

Вейра отдёрнула руку. Столешница звякнула. Вибрация прокатилась по корпусу корабля.

Маркус обернулся. Николас поднял голову, словно услышал этот толчок кожей.

Где-то в стене сорвался насос и низко, грязно загудел. По металлу пролились голубые всполохи. Затем в глаза ударил красный сигнал тревоги. Виски сжало резким звуком.

— Вейра… — Маркус шагнул к ней. — Что происходит?

Она сжала бинт, промолчала. Боль вибрировала в коже, и корабль, казалось, отвечал ей тем же.

Николас резко выпрямился.

— Ты зацепила внутренний контур, — сказал он. — Корабль ищет источник всплеска. И считает, что им стала ты!

— Заткнись, — выдохнула Вейра. — Я ничего… не делаю.

Николас шагнул ближе. Его правая рука ушла к поясу.

— Аномальная, — сказал он тихо, пробуя слово как диагноз.

Тонкий белый клинок вышел на свет бесшумно. Лезвие отдавало холодом — не угрозой, а уже принятым решением.

— Остановись. Сейчас же. Или я разрежу тебя здесь.

Маркус встал между ними.

— Довольно, Ник, — сказал он. — Она перегрузила себя. Не начинай…

— Не говори за меня, — Вейра метнула на него острый взгляд.

Эфир вспыхнул вдоль труб языками света.

Вейра выдохнула. Красная вспышка вдоль стен погасла, свет тревоги пошёл на убыль.

Николас отступил. Лезвие в его руке дрогнуло.

— Видишь, Маркус? — сказал он хрипло. — Она… не просто человек.

— А у тебя по-прежнему слишком длинный язык, — бросила Вейра.

Послышались шаги. Первым вошёл Лисандр, за ним — Виктор, плечом заслоняя проём. Свет от голубых трубы лег на их лица холодными отражениями.

Капитан остановился у края стола, неподвижный взгляд упёрся в Вейру.

— Снять тревогу, — негромко произнёс он. — Никто. Ничего. Не видел.

Красный свет мигнул и погас. В воздухе остались шёпот эфира и запах озона.

Лисандр подошёл ближе. Смотрел долго. Слишком долго. Как моряк, вглядывающийся в берег и сомневающийся, не мираж ли это. В глубине золотых глаз на миг блеснуло что-то живое — тихое узнавание, не для чужих глаз.

Вейра не могла отвести взгляд. Эфир снова пополз под кожу, оставляя мерзкое, липкое ощущение послушания. Её передёрнуло.

Лисандр поморщился, коснулся виска двумя пальцами.

— Капитан… всё в порядке? — спросил Виктор, не двигаясь.

Лисандр моргнул, медленно качнул головой.

Маркус обошёл стол и подхватил Вейру под локоть.

— Ты как?

— Пока жива, — ответила она и чуть улыбнулась.

— Осторожнее со своей аномалией, — бросил Николас, убирая клинок в ножны. — В какой-то момент ты и правда можешь сжечь корабль.

— Тогда хотя бы станет тепло, — устало выдохнула Вейра. — И я наконец посмотрю, как горят твои очки.

Николас сжал зубы и отвернулся к стене.

Взгляд Лисандра скользнул по лицам.

— Достаточно. Работаем дальше.

Он подошёл к Вейре почти вплотную. Не касаясь, но так близко, что кожа уловила исходящий от него опасный жар. Через миг его шаги уже растворялись в коридоре.

Корабль едва заметно вздохнул. Оставались только гул крови в ушах и металлический привкус на языке.

Глава 5

Столовую залил вязкий жар. Тепло липло к вискам, под воротом собирался пот.

Вейра устроилась у дальнего края, спиной упёршись в стену. Запах этой комнаты лежал на коже, как чужой мундир: тёплый, тяжёлый, не её. Знакомое предчувствие катастрофы приходило именно в таких помещениях: никакой тревоги, только сытые лица, усталость и растянутое спокойствие.

Слева Гюнтер хлебал похлёбку и вспоминал порт, где когда-то подавали «живой хлеб, а не этот, что трижды умер в сушке». Справа Тео спорил с Николасом. При каждом взмахе ложкой суп выплёскивался из миски. Николас морщился, отодвигал посуду, вцепившись пальцами в оправу очков. Ирэн сидела напротив них, чуть подавшись вперёд, с вилкой в руке.

У иллюминатора рядом устроились Маркус и Кайрос, обсуждая какой-то старый маршрут навигации. Маркус щёлкал по браслету, железная ладонь Кайроса выстукивала по столу жёсткий ритм.

В конце стола, в тени, капитан Лисандр держал над досками разложенную карту. Пальцы уверенно шли по линиям архипелагов, как по знакомым шрамам. Порции еды, люди за столом и точки на бумаге у него, казалось, сходились в один подсчёт.

Почти напротив Вейры сидел Виктор. Он медленно протирал клинок грубой тряпкой. Лампа над столом дрогнула, свет скользнул по лезвию и утёк в тень.

Вейра слушала не слова, а дыхание и жесты. Кто втягивал воздух слишком часто, у кого плечи держались выше, чем следовало. У Лисандра почти не слышно было дыхания, только пальцы время от времени смещались по краю карты, будто и за ужином он что-то высчитывал.

— Откуда у вас… это? — спросила Вейра.

Ложки замерли. Кто-то остановил руку на полпути ко рту; металл тихо стукнулся о край миски.

Виктор головы не поднял.

— Что именно?

Вейра кивнула на оружие.

— Мечи. Луки. Эфирное железо… Это же не гарнизонный хлам.

Тео фыркнул и откинулся назад. Под ним скрипнула скамья.

— Ты правда не знаешь, наёмница?

— В курсе, — сказала Вейра. — Байки про эфирный металл слышала. Их рассказывают тем, кто любит думать, будто у клинков есть душа. Рекруты на такое ведутся.

Виктор поднял глаза. Клинок в его руках чуть повернулся, и по стали прошёл тусклый зелёный отсвет.

— Это не байки, — сказал он. — До Раскола было семь кузнецов…

— Великие, — буркнул Николас, поправляя воротник.

— До того, как умереть, — лениво сказал Тео. — Они успели наковать около пятисот штук разного оружия. Мечи, копья, луки. У каждого — свой нрав.

— Их давали лучшим солдатам, — добавил Николас. — Остальные быстро поняли, что проще снять клинок с мёртвого, чем дождаться награды.