Он видел эти ровные строки в рапортах. Такие всегда ложатся поверх крови после миссий.

— Тогда она спасла людей, — тихо сказал Ксавьер.

— Тогда — да, — кивнула Кейлин. — В другом секторе в это же время погибло больше. Она это понимала, поэтому покинула Дозор по своей воле.

Ладони вспотели. Ксавьер вытер их о брюки.

— По-вашему, это ошибка?

— По-моему, ошибка — жалость без расчёта, — ответила Кейлин.

Тишина легла между ними тяжёлым слоем.

— Ламберт выбрала чувства. Похоже, вы тоже.

Ксавьер отвёл взгляд к стене и вздрогнул.

— Вы её ненавидите.

— Ненависть бесполезна, — ответила Кейлин. — Мне не нравилось закрывать за ней последствия. И не нравится, что вы до сих пор позволяете ей управлять собой.

Ксавьер опустил взгляд. Линолеум под ногами был исчерчен следами тяжёлых подошв.

— Вы ошибаетесь во мне, капитан.

— Возможно.

Она двинулась к нему по центральной полосе света и остановилась. Теперь он стоял на границе света и тени, а она — глубокой темноте коридора.

— Если мы найдём её живой, — выговорил Ксавьер, — что вы сделаете?

Кейлин чуть склонила голову.

— Посмотрю, где она стоит и заслуживает ли помилования.

Она кивнула ему и пошла к лифтам. Сначала остался свет на плечах, потом — только шаги.

Ксавьер выдохнул, шагнул вперёд и остановился там, где только что лежала её тень.

Глава 10

Корабль входил в док медленно, тяжело, словно не желал вступать в нутро архипелага. Причал блестел под жёлтыми лампами. Свет лежал на мокром железе, цепях и ржавых балках.

Здесь «Кардиум» шёл под чужим именем. В реестрах он числился как «Серый торговец» — имя пыльное, служебное, без лица. Новая вывеска на борту ещё пахла растворителем; этот резкий запах смешался с солью, машинным маслом и тёплым дымом.

После верхней палубы грузовой отсек казался ниже и теснее. Пираты стояли вокруг длинного стола, заваленного ремнями, перчатками и одеждой из тёмной ткани. Всё здесь было рассчитано на один проход, один досмотр, одну ошибку.

— Тебе идёт серый, — буркнул Гюнтер, возясь с пуговицами.

— Молчи и застёгивай, — сказала Вейра, затягивая ремень.

Ткань была плотной, жёсткой, тянула в плечах и под мышками, не давала вдохнуть как следует. Палец привычно нашёл ножны: один клинок у бедра, второй в рукаве, третий в сапоге. Только после этого дыхание стало ровнее.

Ирэн сидела на краю стола; босые ступни едва касались пола. Куртка лежала рядом. Ирэн смотрела на неё с таким выражением, будто та и впрямь могла цапнуть.

Вейра подняла куртку и протянула ей.

— Пора.

— Я знаю, — сказала Ирэн и не двинулась.

Виктор вздохнул и произнёс:

— Ирэн, собирайся. Не испытывай терпение капитана.

Девчонка дёрнулась всем телом, схватила куртку и натянула её торопливо, криво, словно боялась не ткани, а опоздания.

У трапа стоял Лисандр. Его наряд, словно выточенный из тени, почти не изменился: тёмная рубашка, чёрные брюки, плащ уже без прежних золотых кантов. Белую шляпу он оставил. На этом сером фоне она была уже не одеждой, а нарочным упрямством.

Вейра поднялась на несколько ступеней и взглянула ему в спину.

— Ваш маскарад провален, капитан. Шляпа…

Она хотела свести всё к шутке, но слова оборвались. Горло стянуло так резко, будто чья-то ладонь снова легла ей поперёк шеи.

— Я не спрашиваю, почему твои ножи видно издалека, — сказал Лисандр. — Не спрашивай про шляпу.

— Ножи хотя бы не бросаются в глаза инспектору, — ответила Вейра. — А шляпу заметят.

Он повернулся к ней. Свет выхватил из тени золотой блеск глаз.

— Шляпу не сниму.

Пальцы его крепче легли на перила.

Вейра выдохнула:

— Как скажете, капитан.

В ту же секунду корабль всем весом ударился о док. Толчок прошёл по палубе и ногам. Внизу протяжно застонали турбины Вереста.

Док открывался им слоями: сперва жёлтый свет, потом пар, потом запах стоялой воды. За трапом тянулась узкая платформа, скользкая от влаги, окованная цепями.

Дальше темнели балки, мостки, лестницы, шахты лифтов. Всё это росло одно над другим, как ржавый многоярусный скелет, внутри которого прятали чужие имена.

— Пойдёмте, — сказал Лисандр.

Виктор, Гюнтер и Маркус подхватили ящики. Даже сквозь перчатки доски больно врезались в ладони. Маркировка на крышках была безупречной: «артефакты», «детали эфирных механизмов», «коллекционные изделия». Это была работа Николаса. У него даже ложь выходила аккуратной.

Ирэн спустилась последней. Куртка сидела на ней как чужая кожа; плечи у неё поджались, дыхание стало рваным. Тео шёл рядом своей обычной развалкой, но пальцы у него подрагивали. Кайрос смотрел вниз — туда, где под платформой густо блестела чёрная вода. Николас держался чуть в стороне и, поправляя очки, считывал всё подряд: цепи, замки, ступени, лица.

Лисандр задержался позади, в тени, будто нарочно выпускал остальных вперёд.

Вейра ступила рядом и почувствовала под сапогом влажный металл. Платформа сухо щёлкнула.

В полосе света стоял контролёр — человек в серой форменной куртке, с острым лицом, лишённым каких-либо эмоций. За его спиной темнела рамка: тонкий прямоугольник с ровным, мёртвым свечением. Рамка контроля эфира. Она не шумела, не двигалась, но от одного взгляда на неё по коже шёл мелкий холод.

По обе стороны стояли двое патрульных в тёмной форме со значком Башни Ветра — перечёркнутым крылом.

Ирэн первой заметила знак над постом контроля и чуть подалась назад. Гюнтер сразу шагнул перед ней, закрывая широкой спиной.

— Документы, — прохрипел контролёр.

Виктор вынул папку из внутреннего кармана. Картон зашуршал под пальцами.

— «Серый торговец», — произнёс Лисандр. — Регистр южных морей. Маршрут: пролив Сиден, архипелаг Вереста.

— Торговля артефактами и деталями механизмов, — добавила Вейра. — Стоянка семь дней…

Контролёр поднял голову. Посмотрел на её лицо, шею, воротник, словно искал несоответствие раньше смысла. Его бесцветные глаза чуть сощурились.

— Лицензия на оборот эфира?

Виктор подал второй лист. Контролёр раскрыл папку медленно, с той чиновничьей неторопливостью, которая хуже прямой грубости, и едва заметно поморщился.

— Временное разрешение на малый объём, — сказал Лисандр, встав впереди команды. — Все сделки проходят через инспекцию.

Контролёр вынул флакон из ближайшего ящика — небольшой цилиндр с металлическим горлышком. Внутри дрожал голубой эфир — плотный, тягучий, слишком чистый для мелкой торговли. Искры ударили в стекло, и жидкость на миг вспыхнула изнутри.

Пальцы Гюнтера дёрнулись на ящике. Больше никто не шевельнулся.

— Это, — протянул контролёр, — выходит за пределы ограниченного объёма.

Он поднял флакон к свету. Голубой отблеск скользнул по его пальцам, по краю папки, по щекам Вейры. Она кожей почувствовала знакомый холод чистого эфира — не ледяной, а сухой, немного колючий.

— Образец, — сказала Вейра. — Для частного заказчика в Верхнем секторе. Не для рынка…

Под кожей уже стянулось всё, что ждёт удара раньше головы.

Контролёр посмотрел на неё, потом — на Лисандра. В глазах капитана на секунду вспыхнули опасные искры. Контролёр сглотнул.

— Ваш заказчик указал фамилию?

— Сэр… — начала Вейра.

Виктор шагнул вперёд, не дав ей договорить:

— Заказчик требует конфиденциальности. Код договора будет предоставлен в вашей конторе. Имена не обсуждаются.

Контролёр смотрел на Виктора, Виктор — на него. Между ними повисла тишина, в которой даже железо не смело скрипнуть.

— Лицензия действительна, — произнёс контролёр.

Флакон и папка вернулись к Виктору. Взгляд контролёра задержался на Вейре ещё на миг — и этого мига хватило, чтобы между лопаток пробежали мурашки.

— Проходите.

Патрульные расступились. Отряд двинулся вперёд.

Рамка у входа тихо щёлкнула, когда первый из них прошёл через неё. Вейра напряглась, не сбивая шага. Она крепче перехватила ящик, вдохнула влажный воздух с привкусом ржавчины и вошла в Верест.