Ветер ударил по ряду фонарей. Зелёные стёкла вспыхнули одно за другим. Тени по стенам дёрнулись и слиплись.

Лисандр оказался рядом уже в следующую секунду. Опустился на корточки напротив. Золотой свет в его глазах дрожал мелкими злыми искрами.

Кас дёрнулся под Маркусом, скривился — не от боли, от жара, который уже шёл от Лисандра.

— Вот где ты ошибся, — сказал Лисандр.

— Да? — губы Каса дрогнули. — Это ты так себе объяснил?

Рука Лисандра легла ему на горло.

Кас захрипел. Глаза полезли вверх.

— Кто тебя послал? Говори, мразь, — произнёс Лисандр. — Пока я ещё спрашиваю.

Кас отвёл взгляд на маску у обочины: белое лицо, разбитая глазница, трещина, бегущая вверх, как тонкая молния. Потом снова посмотрел на Лисандра.

— Ты опоздал… не только ко мне, — прохрипел он.

Рука на его горле чуть усилилась — ровно настолько, чтобы пульс под пальцами сорвался с ритма. Свет в глазах Лисандра стал ярче. Фонари по улице вздрогнули один за другим.

В этот момент из бокового прохода вывернули двое стражников. За ними ещё один. Один успел только открыть рот.

— Стоять!..

Они уже почти были здесь.

Маркус резко вскинул голову.

— Лисандр, нет—

Лисандр даже не повернулся к нему. Только перевёл взгляд.

Золотой свет ударил в них без вспышки. Головы дёрнулись, будто их изнутри резко рванули за нитку. Что-то хрустнуло мокро и коротко. Из шлемов потекло мясо и кровь. Один стражник рухнул на колени, второй повалился набок, третий остался стоять ещё долю секунды, уже мёртвый, а потом сложился вдоль стены.

Маркус отшатнулся так, будто это брызнуло в него.

— Ты что творишь⁈ — рявкнул он. — Они, может, даже не—

— Заткнись, — сказал Лисандр.

Он повернул голову обратно к Касу.

Тот уже не усмехался. В глазах впервые стоял страх — голый, не успевший прикрыться. Под боком, на мокром камне, темнела расползающаяся лужа.

Лисандр смотрел на него молча. Потом резко вдохнул — и сразу поморщился. Под рёбрами кольнуло так сильно, что мир на миг сузился до одной точки. Сердце сбилось, ударило мимо, ещё раз, глуше. Во рту проступил металлический вкус. Воздуха вдруг стало мало. Но отпускать взгляд он не стал.

Золотой свет в глазах только дрогнул сильнее.

Кас попытался что-то сказать. Не вышло.

Лисандр чуть наклонился к нему.

— Теперь ты.

Глава 28

Гостевой зал дышал густым, больничным воздухом. Лампы под потолком светили ровно и безжалостно: металл под ними выцветал, лица бледнели, будто с них заранее смыли всё лишнее.

Вейра стояла у бокового стола, левым бедром упираясь в край. Через подошвы тянулся настильный холод. Ниже, под полом, шёл привычный, тяжёлый гул Вереста — такой, что хотелось перестать его замечать и не получалось.

Посреди комнаты стоял стул. На нём сидел Кас. Руки притянуты к подлокотникам, грудь стянута ремнём, подбородок почти упирался в ключицу. Волосы сбились влажными прядями, под скулой легла серая тень. Зубы были сжаты так, что вдоль челюсти ходило мелкое напряжение.

— Он… не очнётся? — спросила Вейра.

— Очнётся, — сказал Лисандр.

Он стоял напротив, под самой лампой. Эфир вокруг него лежал плотным слоем. Перед грозой воздух бывает таким же: ещё ничего не случилось, а кожа уже знает.

У стены, чуть сбоку, стоял Виктор, скрестив руки на груди.

— Ты бледная, — сказал он. — Не пугай нас обмороками. Сядь.

— Постою, — ответила Вейра.

Правая ладонь в перчатке лежала на ребре стола. Под кожей тянуло свежей раной; боль мешала собраться и от этого злила.

Веки Каса дрогнули, потом глаза медленно открылись, с усилием. Некоторое время он смотрел в потолок, в белый круг лампы. Зрачки то сужались, то расползались. Он вздохнул и только потом заметил ремни.

— Доброе утро, — сказал Лисандр.

Кас повернул голову. Стул под ним скрипнул. Взгляд скользнул по комнате, но лицо не изменилось — только глаза стали внимательнее.

— Капитан, — хрипло сказал он, облизывая сухие губы. — Вы, оказывается, любите связывать людей.

— Следи за языком, — сказал Лисандр. — Пока с тобой ещё разговаривают.

Он сделал шаг вперёд. Лампа над ним едва заметно дрогнула.

Металл под ладонью Вейры тонко завибрировал. Эфир сдвинулся, в груди стало теснее, в ушах мягко щёлкнуло, словно давление провернуло что-то невидимое.

Кас усмехнулся краем рта.

— Старина, — сказал Виктор. — Давай без театра. Нам не нужен твой сломанный позвоночник. Принеси хотя бы какую-то пользу.

— Виктор, — отозвался Кас. — В прошлый раз ты тоже был до усрачки уверен. Правда, тогда ты хотя бы не притворялся чёртовым моралистом.

На миг у Виктора дрогнули пальцы. Совсем чуть-чуть.

— В прошлый раз ты ещё мог сойти за дурака, с которым есть смысл возиться, — произнёс он. — Ошибся, бывает.

— Как трогательно, — сказал Кас. — Сейчас расплачусь.

Он перевёл взгляд на Вейру.

— Вейра Ламберт, надо же. Милое личико… из списка.

Пауза резанула тише, чем должна была.

Сердце сжалось от его тона. На миг захотелось содрать с лица это своё «милое личико», лишь бы он больше так на него не смотрел.

— Хватит ломать комедию, Кас, — сказал Виктор. — Говори, где именно ты у Сайлера служишь.

Кас будто не услышал его. Он смотрел на Лисандра, прищурившись.

— Вы правда думаете, — хрипло спросил он, — что стоит прижать сильнее, и я начну тявкать? Смешно.

— Узнаем, — сказал Лисандр.

Он приподнял ладонь всего на пару сантиметров. Глаза вспыхнули золотом; свет пошёл по радужке, закрутился в зрачках.

Вейра почувствовала давление под коленями, в желудке, у основания черепа. Эфир, которого обычно не замечаешь, вдруг вспомнил о себе всем телом — так, что хотелось то отступить, то вцепиться во что-нибудь до боли.

Кас ещё держался. Усмешка стянулась в тонкую, упрямую линию. Потом плечи резко рванулись вперёд, будто ему в грудь и живот разом вдавили что-то тяжёлое. Ремни впились в кожу, подлокотники жалобно скрипнули.

— Слушай внимательно, — сказал Лисандр. — Где резерв. Где люди. Кого ты уже сдал.

Каждое слово падало тяжестью на плечи.

У Вейры внутри всё стянулось. Эфир Лисандра давил всё сильнее. Под коленями повело, по краю зрения поползла тёмная муть, и на миг показалось, будто пол уходит вниз. Кас дёрнулся сильнее. Шея выгнулась, кадык резко выступил вперёд. Вены на висках вздулись, пальцы намертво вцепились в подлокотники.

Он заорал. Звук полоснул так, что у Вейры заложило уши.

— Хватит! — крикнула Вейра. — Ему же больно.

Стыд вспыхнул в щеках уже после того, как слова сорвались.

Лисандр её услышал. Его рука дрогнула, и давление сразу ослабло. Но ладонь он не опустил. Что-то в его лице жёстко собралось.

— Второго раза не будет, — сказал Лисандр. — Говори сейчас.

Кас всё это время держал рот чуть приоткрытым. Дрожь в челюсти сошлась в короткое, точное усилие. Вейра увидела быстрый, почти неуловимый рывок языка в сторону, к щеке. Губы Каса на миг сжались.

— Стой! — выдохнул Виктор.

Щелчок был тихим, как трескается ягодная косточка, если прикусить её сильнее.

Комната на миг осела, потеряла вес; Вейре пришлось сильнее упереться ладонями в стол, чтобы не отшатнуться.

Кас захрипел. Горло раздулось, будто под кожу туда втиснули что-то чужое и тяжёлое. Из уголка рта пошла тёмная густая пена. Запах ударил через секунду: резкий, лабораторный, такой горький, что язык прилип к нёбу.

— Дерьмо! — крикнул Лисандр.

Эфир схлынул, давление исчезло. Он резко шагнул ближе.

— Рот, — бросил он. — Виктор, живо!

Виктор уже был рядом. Пальцы грубо разжали челюсти, насколько позволяли сведённые мышцы. Между зубами Каса расползалась коричневая крошка капсулы, смешиваясь с тёмной слюной.

— Быстрее, — прохрипел Лисандр.

— Поздно, — ответил Виктор. — Слишком сильный препарат.

Лисандр прижал ладонь к груди Каса. Эфир пошёл другим током — неровным, упрямым. На висках у Лисандра выступили мелкие капли пота; одна скатилась по щеке и пропала у скулы.