Он сделал ещё шаг. Где-то в трубах над ними прокатился низкий гул, будто место слушало разговор не хуже людей.

— Мы идём вниз за конкретной вещью, — произнёс Лисандр. — За Символом Ветра.

Гул в трубах оборвался так резко, что тишина ударила в уши. Лицо Аэлии впервые за всё время заметно изменилось: взгляд стал острее, пальцы чуть сжались. Мира дёрнулась, будто голос Лисандра царапнул её по коже.

— Это слово здесь не произносят, — тихо сказала она.

— Поздно, — усмехнулся Лисандр. — Я уже произнёс.

Мира шагнула ближе. Свет сверху вырезал её подбородок, прядь у щеки, неподвижную линию плеча.

— Ты с ума сошёл?

— Капитан знает, о чём говорит, — бросил Николас, поправляя очки.

Он по-прежнему стоял у решётки в стене и слушал её вибрацию так, будто она могла сказать больше, чем присутствующие.

— Символ Ветра — часть Сердца Эфира, — продолжил Лисандр, не глядя ни на Миру, ни на Николаса. — Мы это знаем.

Вейра резко вдохнула. Всё, что касалось Сердца Эфира, обычно произносили шёпотом, как произносят имя болезни в доме, где уже кто-то умер. Но Лисандр говорил о нём спокойно, будто речь шла не о легенде и страхе, а о детали чужого механизма.

Аэлия опустила голову.

— Для большинства Сердце Эфира — сказка, — сказала она. — Для Правительства — ересь. Для Вереста — угроза.

Она подняла взгляд.

— Для вас — что?

— Для меня — вещь, — ответил Лисандр. — Не сказка и не святыня. Если Сердце правда меняет ход эфира между архипелагами, значит, на нём держится куда больше, чем Правительство любит делать вид.

Он наконец посмотрел на Аэлию.

— Пока эфир течёт так, как архонтам удобно, архипелаги будут держать порознь и называть это порядком.

Тишина стала плотнее.

— Если Сердце существует, оно может сломать эту удавку.

Мира ухмыльнулась.

— Вот это уже похоже на твою настоящую веру. Ты правда думаешь, что один кусок железа всё изменит?

Лисандр повернулся к ней.

— Я думаю, кто-то всё равно пустит его в ход. Вопрос только в том, что к тому моменту ещё останется целым.

— И порвёт всё, что до этого держалось, — бросила Мира.

— За любые перемены платят, — сказал Николас.

— Ник, — тихо остановил его Виктор.

Юноша дёрнул плечом, но дальше говорить не стал.

Мира снова посмотрела на Лисандра.

— Ты вообще слышишь себя? «Сердце сломает удавку». Громко для того, кто сказал, что наш архипелаг ему безразличен.

— Как место — да, — ответил Лисандр. — Но мне не нужно, чтобы мой корабль пошёл ко дну вместе с ним. Если для этого придётся забрать Сердце, я заберу.

В его голосе не было храбрости напоказ, только расчёт. От этого Вейру пробрал холодок — от того, как спокойно он это сказал, будто решение уже давно лежало у него в кармане.

Аэлия слушала его, слегка опустив взгляд. Когда она заговорила, голос у неё стал суше.

— Сердце Эфира… Если оно есть, оно не про счастье. Оно про шанс.

Она подняла голову.

— Тут и без того всё держится через сбой. Сердце либо выправит это, либо добьёт.

Трубы над ними протянули долгий низкий звук.

— Мы всё равно пойдём вниз, — сказал Лисандр. — С тобой или без тебя. Уж поверь, другой путь я найду.

Аэлия ещё мгновение смотрела на него, потом тяжело вздохнула.

— Хорошо, сердечники, — сказала она. — Я открою вам двери.

Её взгляд прошёл по всем сразу.

— Но спуститесь не вчетвером. Мне нужна вся команда. Все, кто ходит под твоим именем, Лисандр Таэллис.

После этих слов никто не заговорил сразу. Виктор нахмурился и положил ладонь на эфес.

— Зачем тебе все? — спросил он. — Чтобы знать, кого удобнее сдать по дороге?

— Чтобы видеть, с кем уйдёт Символ Ветра, — ответила Аэлия. — Чтобы у каждого был шанс сказать «нет» до спуска.

У Вейры дрогнули пальцы. Слово «нет» прозвучало чужим. С тех пор как метка вспыхнула у неё на коже, ей всё чаще казалось, что отвечать за неё начинает уже не она сама, а этот город — со своими трубами, шахтами, камнем и холодом, который снизу всегда знает дорогу.

Лисандр посмотрел на Аэлию, потом на своих — и только после этого сказал:

— Хорошо, мы придём все.

Николас и Виктор одновременно выдохнули и бросили на него одинаково мрачные взгляды. Он даже не посмотрел в их сторону.

— Завтра. На рассвете, — сказала Аэлия. — Остальное я покажу на месте.

Она чуть наклонила голову.

— Вход в Темпестарий будет открыт. Второго раза не будет ни от меня, ни от Ветра.

Она развернулась на носках и пошла к лестнице. Голубая ткань на миг смешалась с полосой света. Через несколько секунд наверху осталась только тень её худой фигуры.

Мира скривила губы и отошла, задев Николаса плечом.

— Вы правда пойдёте? — спросила она. — Все?

— Все, — ответил Лисандр. — Это не обсуждается.

Он посмотрел на своих и произнёс:

— Возвращаемся наверх. Пока нас самих не утащил ветер.

Они двинулись к выходу. Ветер под решётками провожал их редкими холодными толчками.

Мира задержалась на полшага и крикнула им вслед:

— Не опаздывайте. Внизу не любят повторять приглашение.

Из Темпестария они вышли молча. Николас и Виктор шли сзади, оставляя Вейре место между собой и капитаном. Лисандр двигался впереди всех, не оборачиваясь. Ткань плаща качнулась на ходу.

На первом повороте он всё-таки остановился и посмотрел назад. Вейра застыла на ступени ниже него. Золотые глаза Лисандра чуть сузились, взгляд скользнул ниже — к её левой руке, к ремням на запястье, задержался там на мгновение, будто отмечал деталь, которая ещё пригодится. Потом отвернулся и пошёл дальше.

Дрожь поднялась от ладони к плечу, к горлу. Вейра сжала пальцы до боли и шагнула следом.

Перед глазами осталась только его спина. Широкие плечи под тканью были собранными, закрытыми, без единого слабого места, за которое можно было бы ухватиться.

Вейра поймала себя на том, что считает его шаги. Примеряет к ним свой темп и будущий удар: куда войдёт лезвие, в какой момент, с какого расстояния. Жар из руки растекался по груди странным, почти знакомым возбуждением — тем, что приходит перед дракой. После его речи про Сердце этот жар только усилился. Ей хотелось увидеть, как он оступится. Хотелось понять, оступится ли вообще.

Мысленно Вейра усмехнулась. Лицо при этом оставалось спокойным. Кожа под перчатками билась тяжело и упрямо, будто действительно училась его ритму.

Глава 15

Вейру разбудил хриплый гул труб. Он шёл где-то в стенах, в полу, в глубине убежища, будто ворочался во сне. Правую руку тянуло; под перчаткой стоял липкий жар.

— Вейра?.. — хрипло позвал за дверью Гюнтер. — Ты не спишь?

— Уже нет…

Она спустила ноги с кровати. Пол оказался ледяным и чуть влажным, как будто ночь осела на нём тонкой плёнкой.

Шею свело, заснуть не получилось. Стоило вспомнить голос Лисандра — в груди снова резануло. Вейра оделась быстро, почти не чувствуя ткани, и, выходя, захлопнула за собой дверь.

Общий зал встретил её тусклым серым светом. Он просачивался сквозь грязное окно под потолком и ложился на столы, кружки, спины людей так, будто не освещал, а только отмечал их. Пар от чайника висел над столом терпким травяным облаком. Ирэн ещё с вечера поставила отвар, и в воздухе стояла тяжёлая влажная горечь. Гюнтер ходил по залу и каждому напоминал поесть перед уходом, будто от этого что-то зависело.

Маркус сидел у края стола и по привычке чистил нож. Когда Вейра появилась в дверях, он поднял голову, кивнул — и снова уронил взгляд к лезвию. Вейра кивнула в ответ и отошла в дальний угол.

Её взгляд почти сразу нашёл Лисандра.

Он стоял у стены, ближе к выходу. Куртка на его плечах была застёгнута до горла, белая шляпа с чёрной полоской отбрасывала на лицо узкую тень. Короткими, точными движениями он проверял ножны. В комнате было много людей, но место возле него почему-то казалось пустым.