— Чего хочешь ты, Вейра? — спросил он. — Если выдернуть из твоей жизни чужие приказы.

Привычный ответ — дожить до утра, не сдохнуть глупо — уже поднялся к языку. И там застрял.

Перед ними перестраивались пары. Кто-то задел край её подола. Люди кружили, каждый вокруг своей невидимой оси, будто и правда верили, что музыка держит мир на месте.

— Дом, — сказала Вейра.

Лисандр чуть наклонил голову.

— Уже ближе.

Она сглотнула и поправила ткань на плече.

— Дом, — повторила она. На этот раз слово царапнуло сильнее. — Место, где утро не начинается с вопроса, кого убивать. Где… — она усмехнулась, — можно снять перчатки и не бояться чужих взглядов.

Пальцы сильнее сжались в белой ткани.

— Похоже, ты говоришь не о доме, — сказал Лисандр. — О покое.

Молчание встало между ними плотным слоем.

— С покоем всегда дрянь, — проговорил он. — Его никто не дарит.

— Я и не ждала такой милости.

— Я не про милость, — сказал Лисандр. — За покой всегда чем-то платят.

Он посмотрел в зал, чуть оттолкнулся плечом от камня и наклонился ближе. Свет люстры зацепился в его глазах, сделал золото в радужке теплее. Вейра сама не заметила, как задержала дыхание. Кончики его пальцев едва коснулись её локтя. Она сжала губы и не отвела взгляда, хотя первым движением было стряхнуть его руку.

— Когда мы закончим с Сайлером, — тихо сказал Лисандр, — ты не обязана дальше жить так. Я уйду отсюда в любом случае. Ты…

Он замолчал на долю секунды.

— … можешь уйти с нами. Вступить в мою команду.

Что-то под рёбрами у неё сжалось так резко, что тело выбрало неподвижность вместо шага назад.

— Куда… уйти? — спросила Вейра.

— В небо, — ответил Лисандр и повёл свободной рукой, будто показывал не зал, а что-то за его пределами. — Туда, где ты больше не будешь ничьим мечом. Где на твои шрамы не будут смотреть.

От этих слов её качнуло изнутри, будто тошнота поднялась слишком высоко и застряла в горле. В памяти слишком быстро, слишком не к месту вспыхнула тёмная комната: его горло под её рукой, рваное дыхание, жар кожи, собственная остановившаяся злость. Через него она собиралась выйти к своей свободе. А теперь он стоял вплотную и протягивал ту же свободу сам. Её замутило от него, от себя, от того, что шаг назад всё ещё не был сделан.

— Я не обещаю тебе дом, — продолжил Лисандр. — Но могу дать тебе немного покоя. Тебе нужно просто согласиться.

Вейра усмехнулась.

— Ловко продаёшь то, чего ещё нет.

— У меня уже есть корабль, — напомнил он. — И дурацкая привычка выбираться живым из разного дерьма.

Она отступила на полшага, будто просто сменила опору о колонну. Его пальцы соскользнули с её локтя.

— У нас незавершённое дело, — сказала Вейра. — Давай закончим его.

Лисандр наклонился ближе. На губах мелькнула лёгкая улыбка. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Согласен. Но я всё ещё буду ждать ответ.

Вейра прикусила губу и отвела взгляд.

Он не повторил ни слова про дом. Но тревога внутри не ушла. Просто рядом с ней теперь стояло другое, ещё более неудобное чувство: а если выход и правда есть, выглядит ли он как рука того, кого она ещё вчера не смогла добить.

Музыка стала громче. Оркестр взял новую, медленную мелодию, и от этой медлительности ей стало только тревожнее. Пары распались и сошлись заново. Прямо перед ними на секунду образовалась пустота.

Лисандр выпрямился. Камень едва слышно скрипнул по его плечу. Он обошёл Вейру на полшага и остановился напротив.

— А теперь, — сказал он, — давай сделаем вид, что оркестр мучили не зря.

Он протянул ей руку и чуть улыбнулся.

— Если, конечно, ты не боишься танцев.

Вейра перевела взгляд с его руки на игривый огонь его глаз.

— Посмотрим, кто первым устанет, — сказала она.

Белая перчатка легла на его ладонь. Тёплые, уверенные пальцы сомкнулись сверху. На секунду стало стыдно от того, как легко рука не дёрнулась назад.

Они вышли из тени колонны в свет. Зал сомкнулся вокруг них.

Глава 34

Музыка сменилась на вальс не сразу. Скрипки вытянули длинную, настораживающую ноту, и зал на миг замер. Вейра почувствовала, как внимание вокруг стянулось к ним, будто кто-то незримо взял их в круг. Потом ритм вошёл мягко, с той неотвратимостью, с какой говорят приговор.

Толпа расступалась не спеша: кто-то отступил на шаг, кто-то лишь повернул корпус, освобождая им место. Голоса ушли к стенам, осели там густым, чужим шумом. Свет стянулся над ними, заиграл на паркете, стекле, на тонкой золотой окантовке костюма Лисандра.

— Левую, — негромко сказал он. — На мой счёт.

Его ладонь легла ей на талию. Пальцы другой руки сомкнулись на белой перчатке. Сквозь ткань ничего нельзя было почувствовать, и от этой пустоты Вейра разозлилась сильнее, чем от прикосновения.

Первый круг они прошли почти по-учебному: шаг, поворот, шаг. Тело вспомнило редкие танцы в дешёвых трактирах, где музыка чаще всего кончалась выбитым зубом или ножом под столом. Здесь всё было чище и потом противнее.

— Ногу выше, — сказал Лисандр у самого виска, когда она на долю такта дала себе слабину. — Не тащи себя по полу.

Она промолчала и на следующем шаге исправилась. Платье мягко качнулось у щиколоток, шурша по паркету с тихим, почти раздражающим достоинством.

Оркестр вплёл ещё одну линию. Лисандр поймал этот сдвиг сразу. Рука на её талии стала жёстче, поворот — острее, и он подал Вейру вперёд, будто проверяя, удержит ли она новый ритм. Расстояние между ними сократилось так, что тело перестало верить, будто это просто танец.

— Играем до конца, помнишь? — его голос едва коснулся кожи у неё на шее.

— Ты слишком вошёл в роль, капитан, — процедила Вейра, подстраиваясь под темп.

— Как и ты.

Он шагнул вперёд, заставляя её отступить. Каблук на миг скользнул по гладкому паркету, потерял опору. Она чуть не задела его ботинок, качнулась.

Пальцы на её талии сжались крепче. Под мундиром напряглось тело, и в следующее мгновение Лисандр уже вернул её в равновесие — слишком быстро, будто не поправил, а поймал.

— Осторожнее, — сказал он, и только уголок рта дрогнул.

Её губы сжались в тонкую линию, но она ничего не сказала.

Ко второму кругу жар в груди стал другим, раздражение исчезло. Вейра перестала думать, как они смотрятся со стороны. Остались счёт, шаг, скольжение подошвы по лаку и его дыхание, которое она ловила раньше музыки. Своё она удерживала уже на одном упрямстве.

Зал следил. Это чувствовалось не по лицам, а по тому, как вокруг них начали ошибаться чужие ноги. Одна из ближайших пар сбилась с такта и поспешно отступила. Пространство вокруг них расширилось. Остальные продолжали танцевать, но уже с той осторожностью, с какой обходят место, где недавно пролилась кровь.

На краю этого круга стоял Виктор. Вейра увидела его, когда Лисандр развернул её к колоннам. Пальцы Виктора крепко сжимали бокал, но лицо оставалось спокойным. Рядом с ним стоял Маркус. Он смотрел так пристально, будто видел перед собой уже не товарища, а чужого человека.

Третий круг начался с внезапной внутренней тишины. Вейра поймала момент, когда тело пошло за Лисандром раньше мысли. И от этого её обдало стыдом сильнее, чем от самой близости. Разворот — и она уже знала, где окажется его рука. Шаг — и ступня находила место без ошибки, будто этот рисунок ей когда-то вбили и она запомнила его слишком послушно.

Музыка пошла вверх. Оркестр поднял тональность, впустил в неё режущий аккорд. Танец подводил к финальной фигуре — той самой остановке, ради которой зал всегда ждёт последнего такта.

Лисандр провёл её через последнюю линию шагов без единой сбивки. Вейра уже не думала о ногах. Тело работало само, и от этого становилось не по себе. Финальный поворот, юбка описала круг. Рука на её талии сжалась сильнее и скользнула выше — ровно настолько, чтобы это можно было выдать за часть движения.