— Мы раньше служили вместе, — сказал Ксавьер, глядя при этом на Вейру. — Я просто… не думал встретить её здесь. Тем более так.

— Я сопровождаю команду, — сказала Вейра. — Работа. Ты тоже по службе?

— Конечно, — кивнул он. Мундир сидел безупречно, но по напряжённым плечам было видно: ему давно хочется опереться не о устав, а о стену. — Это место без Дозора не оставляют.

— Ну и как успехи? Пока не прирезали пару пиратов? — непринуждённо спросил Лисандр.

Вейра с укором посмотрела на него, сжимая кулаки.

Ксавьер посмотрел на него и почесал затылок.

— Мы делаем всё по уставу. На деле… как получится.

Мимо проскользнула пара: женщина в тяжёлом зелёном, мужчина с орденской лентой. Женщина оценила платье Вейры, мужчина — мундир Ксавьера. Ни один не задержался на лицах.

— Я рад, что ты здесь, — тихо сказал Ксавьер, наклоняясь ближе, чтобы его слова не растворились в шуме. — И что с тобой всё… — он на секунду подбирал слово, — нормально.

— Ты тоже выглядишь целым, — ответила Вейра.

Слово застряло где-то в горле ещё раньше, чем всплыл подвал контрабандистов: трупы и колбы, его лицо под пылью и кровью, а не под люстрами.

Зал продолжал жить стеклом, музыкой, шелестом ткани. Вейра стояла между ними, и это место было уже теснее, чем казалось.

Лисандр говорил что-то о маршрутах караванов, а ладонь на её талии лежала слишком спокойно, как будто имела на это право. Ксавьер слушал вполуха: взгляд то скользил по толпе, то возвращался к ней, будто сверял сегодняшнюю Вейру с той, другой, в пыли.

— … и если северный ветер поднимется утром, — сказал Лисандр, — корабль отойдёт на час раньше. Они не слишком любят неожиданности.

— Как и некоторые люди, — заметил Ксавьер, не меняя лица.

Между ними повисла та особая тишина, которую слышно даже сквозь оркестр. Вейра подняла глаза на люстру, чтобы не встречаться со взглядами их обоих.

Ксавьер наклонился к ней. Голос лёг к виску, смешался со струнным гулом, и от этой близости по коже пошёл прошло странное напряжение:

— Сегодня будь внимательнее.

Она повернулась. В тот же миг пальцы Лисандра на талии сжались сильнее. От этого её собственное тело выдало волнение раньше лица.

Вейре пришлось сначала справиться с дыханием.

— Хватит мямлить, — ответила она. — Говори прямо, Ксавьер.

— Если начнётся хоть что-то, — шепнул он, — иди к северному выходу. Просто иди.

Пальцы Лисандра едва заметно дрогнули.

— Звучит так, будто ты знаешь больше, чем положено, — он прищурился.

Ксавьер встретил его прямой взгляд и улыбнулся.

— Просто решил предупредить.

Где-то наверху сквозняк качнул пламя свечи. Огонёк вздрогнул, потом снова вытянулся, будто передумал. Музыка переливалась с одного мотива на другой.

Ксавьер кивнул — ей и Лисандру сразу — и ушёл. Через несколько секунд он растворился среди других тёмно-синих спин.

— Он смотрит на тебя не совсем по уставу, — спокойно заметил Лисандр.

Вейра расправила плечи.

— Не надо делать вид, что тебя это колышет.

— Мне приходится смотреть внимательнее. На задании такие встречи часто мешают.

— Не лезь туда, где и без тебя тесно, — процедила Вейра.

Лисандр чуть сузил глаза и убрал руку с её талии.

— Я считаю риски, — произнёс он. — Что не так?

Ей стало тесно возле него, будто воздуха между ними стало слишком мало. Вейра повернулась к краю зала, к столику с напитками.

Виктор держал бокал и что-то говорил про украшения зала, Маркус кивал слишком усердно.

— Живы? — спросила Вейра, подходя к ним.

— Пока да, — Виктор потянулся. — Здесь всё слишком рябит.

Маркус взглянул на неё, глаза округлились.

— Да ты у них уже своя. Завидую.

Вейра ухмыльнулась и кивнула.

— Не расслабляйтесь, — её голос сразу стал суше. — Дозор здесь. Мой знакомый Ксавьер тоже.

— Видели, — кивнул Виктор, отпивая вино. — Мальчишка на службе. Значит, всё как всегда: хорошо и плохо одновременно.

— Как и этот дом, — бросила она.

Пока они обменивались короткими фразами, Вейра краем глаза следила за тем местом, где оставила Лисандра. Он стоял там же, но сжимал руки за спиной крепче, чем прежде. Взгляд двигался по залу, остановился на Мире, смеявшейся в кругу танцующих, затем на Николасе, который оборачивался к ней чуть чаще, чем позволяла игра в равнодушие.

Музыка сменилась. Зал на секунду замер. Новая мелодия легла мягче, медленнее. От этой мягкости ей стало только неспокойнее.

Люди перестроились: одни двинулись в центр, другие — к столикам, третьи потянулись к балкону.

Вейра отошла от столика и вернулась туда, где поймала взгляд Лисандра на себе.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда она подошла достаточно близко.

Платье напомнило о себе тугой полосой под грудью, перчатки — гладкостью, не пропускающей наружу ни тепла, ни дрожи.

— Поговорим, — отозвалась Вейра. — Но не перед залом.

— Тогда давай хотя бы выглядеть прилично, — предложил Лисандр.

Он протянул руку. Вейра посмотрела на его ладонь, на свои белые пальцы.

Через несколько шагов они уже были в тени. Колонна приняла их спины холодным камнем, отполированным до блеска. Здесь свет люстр не бил в глаза, а стекал по мрамору, падал на пол узкими полосами. Толпа кружила чуть в стороне.

Вейра остановилась первой. Из-за быстрого движения сквозь толпу ладони вспотели. Она старалась выпрямиться и держать равнодушие, хотя тело уже знало: сейчас его снова будут читать слишком близко.

Лисандр встал рядом, спиной к колонне, лицом к ней.

Музыка вернулась к ровной волне. И от этой ровности в ней стало только тяжелее дышать ровно.

— Тебя трясёт, — сказал Лисандр тихо. — Это платье или эти люди?

Вейра повела плечом.

— Всё вместе.

Её передёрнуло от собственной белизны в стекле бокового окна.

Лисандр скользнул взглядом в сторону зала.

— Для кого-то тут всё в порядке. Свет, музыка, вино. И ни одной беспокойной мысли о завтрашнем дне.

— Дерьмо, а не жизнь, — ответила Вейра.

Он повернулся к ней чуть сильнее.

— Ты их презираешь? Или всё-таки жалеешь?

Перед глазами у неё мелькнули чужие лица сытые, гладкие, с тем особым покоем людей, которых пока не просили выбирать между собой и выживанием.

— Они живут в клетке, — сказала Вейра. — Просто сами её начистили до блеска.

Она выдохнула. Плечи чуть опустились.

— Хотя, может, им и правда так легче.

— А тебе было бы? — спросил Лисандр.

Вейра криво усмехнулась.

— У меня нечего было начищать. Я делала то, что умела. Била одних ублюдков за деньги других.

— И ты думаешь, эти чище? — спросил он.

Она снова посмотрела в зал: люстры, лица, красное пятно Миры в центре круга. Потом — на белые перчатки и голубой шёлк, натянутый на ней так ровно, будто это не платье, а чужая роль.

От этого взгляда усталость поднялась раньше злости.

— Они просто живут дольше.

Лисандр едва заметно кивнул. За колонной музыка стала глуше, словно и правда отступила на шаг.

— Как ты вообще оказалась в этой работе? — спросил он. — В наёмниках.

Шея у Вейры напряглась от его взгляда.

— С чего вдруг такой интерес?

— Хочу понимать, с кем работаю.

Камень колонны за спиной был холодным, чужим. От него шла ровная, удобная твёрдость. На неё хотя бы можно было опереться.

— Я не родилась с мечом, — сказала Вейра. — Был дом и семья. Потом всё сгорело разом. Осталась я. И тот, кто вовремя предложил работу.

— Сайлер?

Она покачала головой.

— Дозор, который вытащил меня из его рук. Адмирал Ровен. Таких, как я, он видел быстро.

— Значит, заметил тебя сразу? — уточнил Лисандр.

Вейра кивнула, перевела взгляд на людей в центре зала. Пары двигались под музыку с той гладкостью, от которой у неё всегда чесались нервы.

Лисандр глядел на неё прямо, без нажима. Она всеми силами пыталась смотреть прямо перед собой.