Теперь он посмотрел на неё внимательнее.

— Те, кто ещё помнит, как он звучал до Башни.

Дыхание на миг сбилось.

— До Башни? — переспросила Вейра.

Мальчишка усмехнулся одними губами.

— Ты боишься? — спросил он вдруг.

— Нет, — ответила Вейра слишком быстро.

Улыбка у него стала шире.

— Значит, ещё не слышишь.

— Что именно?

Он кивнул вниз, в шахту, к лопастям.

— Когда Башня слушает, ветер уже не ходит сам.

На миг ей показалось, что весь воздух вокруг действительно переменился. Будто поток между решётками больше не был слепым.

— Откуда ты это знаешь?

Мальчишка уже собирался пожать плечами, как раньше. Но на миг замер.

Его зрачки дрогнули, пальцы на перилах сжались сильнее.

Затем он расправил плечи и улыбнулся.

— В Храме ещё помнят.

Прежде чем она успела схватить его за рукав, мальчик уже двигался вниз. Короткие, быстрые шаги по перилам, один прыжок — на металлический карниз под мостком, второй — в сторону. Он нырнул в тень, туда, где между балками уходила внутрь узкая щель.

— Стой! — бросила Вейра.

Но его уже не было.

Глава 11

Утро вошло в убежище не через дверь, а сверху, сквозь узкие окна под самым потолком. Холод лёг на пыль, на крышки ящиков, на бумаги у стола.

Гюнтер теснил торговца одним только голосом. В расстёгнутом жилете и с расстрёпанной бородой, он стоял так, будто спор уже был решён в его пользу и теперь оставалось лишь дожать.

— Да за такую дрянь я тебе ещё должен доплачивать? — проскрежетал он, тряхнув ладонью над контейнерами. — Она у меня до доков не доедет. Рассыплется ещё из вредности.

Щуплый торговец спорил не с жаром, а со смиренной привычкой, качая головой:

— Это сертифицированные контейнеры, господин… Башня Ветра мусором не пользуется.

Чуть поодаль Ирэн сидела на перевёрнутом ящике так, будто ящик по ошибке приняли за кресло. Её узкие пальцы быстро раскладывали артефакты, металлические рамки, пластины со знаками. Рядом Тео ворчал себе под нос, не отрываясь от стеклянных колб.

У стены, ближе к лампе, Николас склонился над столом. Перед ним лежали документы, бирки, лицензии. Перо шло ровно, строчка за строчкой; иногда он без спешки перекладывал листы, и эта спокойная точность раздражала одной своей невозмутимостью.

Маркус устроился на ящике у двери. Сидел, свесив ногу, и лениво вертел нож: то прятал лезвие в ладонь, то снова выпускал его на свет.

Кайроса не было видно. Вейра помнила, как ещё до рассвета Лисандр бросил ему, не повышая голоса:

— Сходи. Посмотри, что под мостами творится.

И тот ушёл сразу, без вопроса.

Вейра стояла у двери. Чемодан, который ей доверили, уже был открыт. Внутри, в ровных гнёздах, лежали цилиндры ветровых даров — матовые, бледные, с медленным осадком внутри, точно в стекле осел холодный пар. Она проверяла ремни и пломбы. Под пальцами шли по очереди дерево и стекло.

С улицы тянуло голосами, редким стуком колёс, железным лязгом створок. В этом шуме была собранность, от которой становилось только беспокойнее.

Колокол ударил внезапно. Звук прошёл через крышу и стены без всяких церемоний.

Один раз.

Второй.

Третий.

У Вейры сжалось горло, будто воздух в груди на миг забыл, что ему положено двигаться.

— Ну вот, — пробормотал Тео. — Пошёл ветровой обряд.

— Рано для обычной службы, — отозвался Николас, не поднимая головы.

После такого звона город словно просыпался от долгого сна. Начинались досмотры, сверка лиц, лишние глаза на улицах, обходы и вежливые вопросы, на которые лучше отвечать сразу и без выдумки.

Дверь распахнулась.

В склад вошёл портовой распорядитель. На груди блеснул значок администрации; ниже темнел знак Башни — крыло, вытянутое в стрелу. Под мышкой он держал тубус. Не глядя по сторонам, он прошёл прямо к столу.

Лисандр уже ждал. Он сидел как обычно, но следы бессонной ночи не ушли с его лица: кожа побледнела, под глазами легли тени.

— Должно быть, капитан… Вернер? — сказал распорядитель.

Голос у него был безукоризненно вежливый, именно поэтому неприятный.

Фальшивое имя Лисандра, вписанное в документы, прозвучало чужим, но пока держалось на нём без лишних складок.

— Здесь, — ответил Лисандр.

Распорядитель щёлкнул застёжками тубуса, вынул лист. В воздухе пахнуло свежей бумагой и резкими чернилами.

— По распоряжению Храма ветра часть груза, обозначенного как «ветровые дары», подлежит немедленной доставке в главный зал для проверки чистоты. Присутствие поставщика при проверке обязательно.

Он поднял глаза.

— Храм запрашивает ваше участие, капитан. А также участие представителей вашей гильдии.

Лисандр взял лист. Глаза быстро пробежали по строкам. Под воротником у него дрогнула мышца.

— Понятно.

Он сложил лист и положил его на стол. Пальцы на миг задержались на краю бумаги, будто и там уже успели спрятать чей-то расчёт.

— Проверка — дело святое, — произнёс Лисандр.

Край его рта дрогнул ровно настолько, чтобы это можно было счесть и усмешкой, и предупреждением.

Потом он посмотрел на Вейру и кивнул Виктору.

— Вы вдвоём понесёте артефакты в Храм.

У Вейры похолодело под рёбрами.

Храм. Витражи, в которых утренний свет всегда казался не небесным, а вымытым до костяной белизны. Песнопения, от которых по спине шёл не покой, а озноб. Под всем этим — жар, трубы, глухой ход механизмов, тяжёлое сердце системы, которое никогда не показывали до конца, но от которого дрожь поднималась даже в перилах.

Ночная духота турбин ещё сидела у неё в костях. Теперь её отправляли наверх — туда, где порядок выставляли как святыню, а святыню обслуживали с аккуратностью хорошей казни.

— Хорошо.

Виктор стоял чуть в стороне, опираясь ладонью о ящик. С тех пор как вошёл распорядитель, он почти не двигался.

— Хорошо, я пойду с ней, — он выпрямился и подмигнул Вейре.

Распорядитель повернул голову, без спешки оглядел его и кивнул.

— Документы готовы, — бросил Николас. — Лицензия гильдии, бирки, маршрут.

Распорядитель подошёл к столу и достал печать. На бумаге остался влажный след со знаком крыла.

— Сбор у восточных ворот Храма через двадцать минут. Груз оставлять на первой платформе, внутри.

Он ещё раз кивнул Лисандру — не как капитану, а как имени в бумагах, — повернулся и вышел.

В убежище сжался воздух, как бывает после дурной новости.

— Вот мы и дожили до того, что Храм сам за нашим товаром гонцов шлёт, — проворчал Тео. — С таким везением только в карты играть.

— Храму нужен не товар, — сказала Ирэн, не поднимая головы. — Ему нужны цифры.

Тео фыркнул и замолчал.

— Маркус, — послышался голос Лисандра.

Тот поднялся с ящика. Нож исчез из руки так быстро, будто его и не было.

— Иди в доки на разведку, — сказал Лисандр. — Послушай, что шепчут про «особый обряд Ветра»: кого держат, кого пропускают. И про «чужой корабль под неправильным флагом» тоже.

Маркус усмехнулся краем рта.

— Всегда мечтал прогуляться в такое благословенное утро.

— Без фокусов, — глухо сказал Лисандр. — Смотри, слушай, запоминай. Если где-то засветили чьи-то лица, вернёшься и расскажешь.

— Как скажешь, капитан.

Остальным он раздал приказы без пауз.

— Вейра.

Её плечи дрогнули.

— Ветровой обряд — необычная служба, — сказал Лисандр. — В такие дни Башня любит смотреть, кто дышит не так, как ей надо.

Он будто говорил о городе, о порядке, о чужих правилах. Но смотрел только на неё.

— Выдержишь?

Вейра нервно усмехнулась.

— А у меня есть выбор?

Лисандр не отвёл взгляда.

— Нет.

Вейра сжала кулаки.

— Постараюсь.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Тогда работаем.

Команда зашевелилась сразу, быстро и молча, будто все уже давно ждали именно этого приказа.

Ирэн поднялась с ящика, подхватила ремни и бинты, подошла к Вейре.