— Нет, — сказал Лисандр.

Она слышала, как на последнем слове у него сбилось дыхание.

— Если не отпустишь, рухнешь ты. Он подстроится… — Лисандр едва заметно сжал её запястье.

Вейра на миг закрыла глаза. Вдохнула и медленно опустила ладонь. Панель перестала быть продолжением её тела.

Вибрация палубы выровнялась. На ближайшем мониторе линии ползли вниз — из красной зоны в жёлтую, потом в зелёную.

Там, где стоял Лисандр, металл ещё секунду дрожал — потом стих, словно подстроился под его пульс.

Лисандр отвёл руку, отступил на шаг. Сначала посмотрел на панель: там ещё миг тлело упрямое свечение. Потом — на Вейру.

— В следующий раз предупреждай.

Плечо Вейры едва заметно дёрнулось.

Лисандр выдержал паузу и добавил:

— Мы… должны быть готовы.

Она кивнула. По рубке разошёлся общий тяжёлый выдох.

Воздух снова наполнился привычной суетой, короткими командами, осторожными шуточками. Но до неё долетал только глухой шум.

Лисандр отделился от остальных и шагнул к штурвалу.

Лицо снова застыло, жесты вернулись к прежней точности. Только в том, как его ладони легли на рукояти, чувствовалась новая осторожность, будто в расчётах появилась та точка, где минуту назад лежала её рука.

Корабль шёл ровно, лишь едва покачиваясь, будто корпус всё ещё помнил, как несколько часов назад его ломало пополам.

Вейра сидела у борта. Ступни упирались в доски, колени она обняла руками. Волосы прилипли к вискам; кончики всё ещё пахли пеплом.

Ровные, тяжёлые шаги с металлическим звоном она услышала раньше, чем увидела силуэт. Походку Кайроса трудно было спутать.

Он остановился рядом, на секунду заслонил солнце, поблёкшее после шторма.

— С первым крещением эфиром.

Вейра подняла голову в сторону хриплого голоса. Половину лица Кайроса стягивала копоть, над бровью чернела засохшая кровь. Механические пальцы подрагивали, будто в них всё ещё жил ритм, недавно бивший в стабилизатор.

Он открутил крышку, сделал короткий глоток и протянул ей флягу. Жидкость пахла резко, дешёвым спиртом. Вейра подержала флягу в руке, не поднося ко рту.

— Мне… не было всё равно, — сказала она. — Если бы было… я бы отпустила панель.

Кайрос усмехнулся, забрал флягу обратно. Механическая кисть всё так же мелко дрожала.

Она посмотрела на его пальцы.

— Ты тоже… чувствуешь это? Эфир?

Кайрос повернул голову, посмотрел на руку. Сжал кулак, разжал. Металл сухо хрустнул в шарнире.

— Железо привыкает, — сказал Кайрос. — Сначала слушается тело. Потом — эфир. А потом перестаёт понимать, кто из них главнее.

Они помолчали.

Потом послышался низкий, тёплый голос:

— Приятно видеть нашу спасительницу живой.

Гюнтер вышел из тени рубки. Сигарета в зубах светилась тусклым угольком. Он подошёл, сел рядом; доски под ним мягко скрипнули.

Ветер прошёлся по палубе, взъерошил волосы Вейры, тронул подол рубашки.

— Как Маркус? — спросила она.

Гюнтер скривил губы в улыбке.

— У него раны заживают быстро. Его ещё старина Виктор подлатал. Так что не переживай.

Вейра с облегчением выдохнула. Потом посмотрела вдаль, щурясь от света.

— Вы раньше… — начала она и запнулась. — Такое уже бывало?

Кайрос кивнул в сторону горизонта.

— Штормы? — уточнил он. — Штормы были. И эфир, который берёт и не отдаёт, — тоже.

Он поднял механическую кисть. По шву пробежал тонкий отблеск — почти такой же, как недавно бежал под её кожей.

— Каждый раз думаешь, что видел всё, — продолжил Кайрос. — А потом смотришь на себя и понимаешь: нет.

Гюнтер тихо хмыкнул.

— Теперь-то с такой девицей нам никакая буря не страшна.

Он затушил сигарету о поручень, бросил окурок за борт.

Вейра невольно улыбнулась. От его слов в груди разлилось тихое тепло.

Корабль мягко качнуло. На секунду всё показалось мирным: трое у борта, чистый эфирный поток, ровный курс. Даже свет стал более спокойным, будто не было ни рёва, ни дыма, ни огня под кожей.

Вейра опустила взгляд под ноги. Оттуда шёл гул — ровный, глубокий, похожий на дыхание, спрятанное между трубами и балками. Будто под палубой работал ещё один чужой, терпеливый механизм.

Глава 6

За бортом медленно светлело утро.

Вейра стояла у круглого окна, прижав лоб к холодному стеклу. Там, где когда-то парила планета Терра, теперь дрейфовали чёрные глыбы. Между ними лениво текли бледные струи тумана, а в редких просветах мигали звёзды.

Ближе всех висел тяжёлый, неровный архипелаг. Край его уже затягивала серая корка, и оттуда тянуло ровным, сухим холодом.

По стеклу шла тонкая трещина, пересекающая силуэт архипелага. Вейра провела по ней пальцем, затем отстранилась и вышла в коридор.

На лестнице металл отдавался в коленях тем же стуком, что ночью, только теперь без тряски.

Свет на палубе резанул по глазам. Лёгкий ветер гнал по доскам серую пыль; на вдохе в горле поднялись горечь и сладковатая гарь.

Корабль упёрся носом в склон. Под бортом лежал тяжёлый, слежавшийся слой пепла.

У трапа стоял Лисандр. Козырёк шляпы закрывал ему глаза тенью, ветер цеплял полы плаща и едва тревожил ткань. Капитан стоял так спокойно, словно палубная суета не касалась его.

Чуть дальше Маркус что-то объяснял Виктору, тыча пальцем во вмятину на носовой обшивке. Виктор наклонился, провёл ладонью по холодному, помятому листу и нахмурился, прикидывая ущерб после шторма.

Вейра остановилась у поручня. Ветер сорвал с плеч прядь и скользнул по щеке холодом.

— Обошлось, капитан, — сказал Маркус, опираясь ладонями о вмятину. — Рёбра целы. Нос… где-то там, в пепле.

— Нужно убедиться, что мы сможем двигаться дальше в том же ритме, — Лисандр говорил спокойно. — И мне не придётся использовать… запасные варианты.

Он двинулся по трапу вниз, и воздух за ним становился плотнее, тяжелея от эфира. Вейра на секунду качнулась и пошла следом.

— Я говорил, что швартоваться в пепле — безумие, — произнёс Николас. Он стоял у пробитой части обшивки и, заложив руки за пояс, щурился от света. — Под ногами неизвестно что. Под боком — обломки. Прекрасное утро…

Гюнтер сидел у борта, затягивая болт. Смазка тёмной полосой пересекала щёку с ожогом. Рукава были закатаны выше локтей, кожа на широких предплечьях покраснела от холода.

— Лучше пепел, чем шторм, — буркнул он. — Шторму всё равно, что под тобой.

Лисандр провёл взглядом по палубе и взмахнул рукой:

— Ирэн, приборы на берег. Кайрос, страхуй трап. Тео, Маркус, ко мне. Фиксируем нос.

Голоса отозвались по очереди. Где-то натужно скрипнули тросы.

Ирэн спустилась по трапу; ящик с приборами бился ей о бедро. Она поставила ногу в пепел, чуть повела корпусом, ловя опору, и только потом присела. Серый свет лёг на рукава ровной полосой.

Девчонка коснулась грунта датчиками. Экран мигнул, затянулся бледными дорожками.

— Давление эфира скачет, — сказала Ирэн негромко. — Грунт ведёт себя нестабильно…

— Мы провалимся вниз? — спросил Николас.

Гюнтер вытер лоб рукавом, бросил быстрый взгляд на склон и швырнул ключ в пепел.

Глухой звук сразу ушёл вниз. Разговоры вокруг стихли.

Великан опустился на одно колено и прижал ладонь к поверхности. Пальцы ушли в серый слой, и пепел под его рукой едва заметно дрогнул.

Гюнтер задержал дыхание, наклонился ниже и приложил ухо к земле. Несколько секунд он лежал почти неподвижно.

Потом поднялся — медленно, будто через усилие. Плечи напряглись, взгляд потяжелел.

— Это не почва, — сказал Гюнтер. — По ощущениям, мы стоим… на движущихся плитах.

Он кивнул себе под ноги:

— Архипелаг мёртв, но всё ещё шевелится.

Пепел по-прежнему выглядел ровным серым слоем. И всё же под курткой у Вейры побежали мурашки; ткань на спине липко прильнула к коже.

Она подошла ближе и опустилась на колени. Поверхность оказалась тёплой. Пальцы мягко уходили в тёплый верхний слой пепла, пока не упёрлись в холодный, гладкий пласт. Левую ладонь сразу прожгло — тем же жжением, что в шторм.