По предплечью резануло током.

— Я слышу, — сказала Вейра тихо.

У трапа стоял Кайрос, удерживая металлической ладонью крепление. Он повернул голову, и взгляд сразу нашёл Вейру. Красные зрачки на миг сузились; в них мелькнула настороженность.

Толчок повторился.

Пальцы Вейры соскользнули. Она отдёрнула руку и откинулась назад, ловя равновесие плечами.

— Встань, — сказал знакомый голос.

Лисандр стоял рядом. Пепел тихо хрустнул под сапогом, тень от шляпы накрыла Вейре плечо.

— Здесь чужая земля, — сказал он. — Долго её не трогай.

Вейра поднялась, опершись ладонью о колено, и стряхнула серые крошки с пальцев.

— Тогда прикажи кораблю уйти отсюда, — сказала она. — Сейчас.

Ветер дёрнул край плаща Лисандра.

— Нет. Сначала поймём, на чём стоим.

Земля снова зашевелилась. По трещинам на чёрной поверхности пробежал тусклый отблеск и тут же погас.

— Маркус, — бросил Лисандр. — Зафиксировать нос. Без рывков. Пускай корпус подстроится под склон; так будет легче его подлатать.

— Есть, капитан, — откликнулся Маркус.

Пираты двигались вокруг; тросы туго натягивались, железо отвечало звоном с лёгкой задержкой, будто входило в чужой ритм. Вейра стояла, чувствуя на коже ветер, сухое тепло канатов и чужих рук.

Слева от неё возник Виктор. Он спрыгнул с трапа, отряхнул перчатки о штаны. В глазах у него ещё держалась насмешка, хотя тени под ними стали глубже. От него тянуло лекарствами — резким, почти стерильным запахом.

— Удивительно, — сказал Виктор. — Все чинят борт, а ты смотришь на горизонт. Неплохо устроилась.

Вейра скосила на него взгляд.

— Наверное, капитан решил, что я справлюсь.

Виктор усмехнулся.

— Или просто не хочет трогать местную загадку. Вдруг, не дай эфир, вспыхнешь.

Он скользнул взглядом по её левой руке. Перчатка скрывала кожу, но смотрел он так, словно видел её насквозь.

Пальцы в перчатке едва заметно напряглись.

— Не переживай, — протянул Виктор. — Если капитан всё-таки решит тебя разобрать, я с удовольствием загляну внутрь.

Челюсть у Вейры сжалась.

— Ты правда можешь помочь? — спросила она. — Понять… что с моей рукой?

— Если дашь мне—

Тень упала поперёк пепла. У края трапа стоял Лисандр.

— Работать, — бросил капитан.

Слово прокатилось по палубе сухим ударом. Пираты дёрнулись: кто-то ускорился, перехватив инструмент, кто-то втянул голову в плечи. Только Виктор не шелохнулся.

Лисандр прошёл мимо по трапу, не сбивая шага.

Поравнявшись с Вейрой, он бросил через плечо:

— Следуй за мной.

Вейра на мгновение застыла.

— А для меня работы здесь не найдётся? — спросила она, глядя ему в спину. — Я могла бы хотя бы носить инструменты.

Лисандр остановился и повернул голову ровно настолько, чтобы стал виден профиль и один прищуренный глаз.

— Ты будешь полезнее в разведке. Не хочу потом тушить корабль.

У Вейры сбилось дыхание. Остаться — и дальше чувствовать затылком чужие взгляды. Шагнуть в туман — уйти из-под них, хотя бы на время. Но если Лисандр уже понял, зачем она напросилась на этот корабль, туман её не спрячет.

Она дёрнула плечом.

Виктор, уже потянувшийся к ящику с инструментами, наклонился к её уху.

— Только капитана своей рукой лишний раз не трогай, — шепнул он. — Он всё необычное любит. А ты у нас, как выяснилось, ходячий эксперимент.

Вейра развернулась и показала ему кулак. Виктор хмыкнул и снова сунулся к ящику.

— Мне долго тебя ждать, наёмница? — донёсся снизу голос Лисандра.

Он уже спустился до середины склона, в непроглядную молочную дымку тумана.

Вейра втянула воздух и шагнула с палубы в пепел.

Они шли вдоль склона сперва почти вровень с кораблём, но тропа скоро повернула в сторону и повела ниже, в самое нутро архипелага. Плиты местами провалились; между камнями, из слежавшегося пепла и щебня, торчали ржавые зубья шестерён, давно вросшие в эту немую, тяжёлую массу.

Лисандр шагал без лишних движений, так, будто знал здесь каждый выступ и каждый скол. Он ни разу не обернулся. Вейра держалась позади, иногда цепляя носком сапога кромку плит и всякий раз невольно замедляя шаг. Воздух лез в нос тяжёлым холодом, тянул к горлу. Здесь, без шума палубы и голосов, шаги звучали иначе: её — сыпуче и глухо, его — ровно, почти сухо, и оттого громче, чем на корабле.

В белёсой дымке медленно проступали силуэты — оборванные колонны, обгоревшие арки, остовы конструкций, будто их когда-то лизнуло пламя и бросило здесь досыхать.

— Капитан, — сказала Вейра, не поднимая глаз. — Мы вообще куда идём?

Лисандр ответил не сразу. Шагнул дальше по тропе, обошёл выщербленную плиту.

— Корабль всё равно чинят, — сказал он наконец. — Пока латают корпус, надо понять, куда нас занесло.

— В безымянную серую дыру, — отозвалась Вейра.

— Не совсем безымянную, — сказал Лисандр. — Когда-то этот архипелаг числился в картах. Цифра, буква, две строки в отчёте.

Он чуть сместился в сторону, обходя трещину, и тень от фонаря скользнула по краю ступени.

— А теперь? — спросила Вейра.

— А теперь в картах пусто. Строки вычеркнули, название сняли. Будто место сперва выжгли, а потом решили, что его никогда не было.

В сером свете фигура капитана казалась плотнее всего вокруг: туман просвечивал, камень расплывался, а он — нет.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотала Вейра. — И ты решил прогуляться по дыре в карте?

— Не совсем, — отозвался Лисандр. — Эти координаты когда-то шли по краю ядра.

Вейра подняла голову.

— Чего?

— Терры, — сказал он. — Нашего мира до Раскола. До того, как его разрезало на архипелаги. В центре стоял узел. То, что старые протоколы называли Сердцем Эфира.

Слова повисли между ними, и во рту у Вейры остался лёгкий металлический привкус.

Они обогнули обвалившийся край склона. Мелкий камень с сухим шорохом ушёл вниз. Вейра невольно придвинулась ближе, чтобы не потерять из виду его плечо.

— И ты правда во всё это веришь? — спросила она. — В Сердце, в отпечатки, в старые протоколы?

Лисандр едва заметно дёрнул плечом.

— Верят обычно те, кому проверять нечего, — сказал он. — У меня есть координаты, отчёты и мёртвый архипелаг под ногами. Этого достаточно.

— Значит, проверяешь догадку.

— Значит, иду туда, куда она ведёт.

Он ускорил шаг, и Вейре пришлось подстроиться под его темп.

Спуск всё не кончался. Узкая лестница уходила вниз пролёт за пролётом; ступени петляли в сером тумане и исчезали быстрее, чем глаз успевал за них зацепиться. Вейра замедлила дыхание и прислушалась к шорохам, идущим из-под толщи плит. Звук был слабый, почти стёртый, но от него по спине раз за разом пробегало то же сухое, неприятное чувство, что от чужого взгляда.

— Стены всё ещё тёплые, — сказал Лисандр.

Он поднял фонарь к камню и провёл по нему ладонью. Луч дрогнул, высветил рисунок: тонкие прожилки расходились из одной точки — кругами, застывшими в камне.

— Будто здесь недавно кто-то был, — тихо сказала Вейра.

— Глупости, — отрезал Лисандр. — Здесь давно никто не живёт.

Эхо подхватило его голос и утащило вниз. Слова вернулись глуше, тяжелее, как если бы камень повторил их нехотя.

Они спустились ещё на один пролёт.

— Смотри, — сказала Вейра.

Свет фонаря выдернул из темноты отпечатки ладоней — чёткие, почти живые. В углублениях пальцев тускло блестела влага. Горло сразу стянуло сухостью. Она подняла руку и провела пальцами впритык к камню, не касаясь; перед глазами сам собой вырос силуэт — ладонь, вжатая в стену, разворот плеч, наклонённая голова.

— Свежие, — выдохнула Вейра.

— Они не стареют, — сказал Лисандр. — Всё, что впитало эфир, застывает.

Она всё-таки коснулась стены. Край отпечатка оказался теплее камня вокруг. В левой ладони кольнуло резко, будто под кожу вогнали иглу. Вейра вздрогнула и отдёрнула руку.