— Не отставай, — сказал Лисандр.

Он уже шёл вперёд, не меняя шага. Вейра двинулась за ним, чувствуя, как тёплое жжение всё ещё держится в ладони, а туман впереди становится гуще.

Стены медленно разошлись в стороны. Потолок с каждым шагом уходил выше, и звук шагов глох, будто его сразу втягивал камень. Свет фонаря расплескался шире и вынес из темноты пустое пространство впереди.

В центре зала стоял резервуар — круг, обведённый низким металлическим ободом. Внутри тяжело ворочалась светящаяся густота; по краям медленно поднимались и оседали вязкие отблески.

Фонарь в руке Лисандра едва качнулся. Из глубины поднялся гул — сперва почти неслышный, потом всё настойчивее, всё ближе к телу. Тягучий, натянутый, как струна перед разрывом, он шёл прямо из светящейся толщи.

— Здесь варили эфирный металл для оружия, — сказал Лисандр. — Железо впитывало волю тех, кто его ковал.

Свет снизу поднимался ему в лицо, очерчивал скулы и делал черты жёстче, почти неподвижными.

— Ты говоришь так, будто знал их, — сказала Вейра.

Он не ответил. Только пальцы на рукояти фонаря на мгновение сжались. Потом Лисандр поднял левую руку. Пальцы потянулись к свету и замерли на полпути; потом медленно сомкнулись в воздухе.

Резервуар откликнулся. Свет внутри чуть подался к ним. По золотистой поверхности прошла короткая волна.

В левой ладони у Вейры снова вспыхнуло знакомое покалывание. Она шагнула ближе.

С потолка сорвались капли. Мягко ударились о гладь. Круги разошлись и растворились в водной глади, будто кто-то внизу неторопливо втягивал их в себя.

Вейра подалась ещё ближе. Между её ладонью и светящейся толщей оставалось одно движение.

Резервуар рванул светом. Зал на миг залило добела; тени исчезли, будто их выжгло. Удар пришёл снизу — от ступней по голеням, выше, в грудную клетку. Гул поднялся из глубины и теперь дрожал не только в воздухе: в зубах, в рёбрах, в самых кончиках пальцев.

Лисандр рванулся к ней и схватил за предплечье.

— Стой!

Пальцы вжались в ткань, но поздно: ладонь Вейры уже легла на металл.

Эфир внутри поднялся тяжёлой волной. На поверхности проступил силуэт — фигура, будто запаздывающая за её движением, смещённая ниже, под толщей света. Плечи, наклон головы, тень руки, тянущейся к её ладони.

Свет ударил ещё раз — и оборвался. Гул скатился вниз, под камень. Сверху посыпалась пыль и медленно осела на плечи, на волосы, на рукава.

Вейра выдохнула. Пальцы под перчаткой онемели и не сразу ей подчинились.

— Ты это чувствуешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Слишком хорошо, — тихо сказал Лисандр.

Он стоял вплотную. Дыхание едва касалось её виска. Пальцы отпустили не сразу, задержались на её руке и ушли, оставив горячий след.

Вейра отняла ладонь от металла, сжала пальцы, разжала снова. Свет под перчаткой тлел, как уголёк под золой.

— Похоже, обошлось, — выдохнул Лисандр, не сводя глаз с резервуара.

Вейра чуть подняла подбородок.

— Ты боялся, что со мной будет то же самое, что с отпечатками на стене?

Лисандр поднял фонарь выше.

— Сильные всплески никогда не проходят бесследно, — сказал он вполголоса. — Ещё до катастрофы такое бывало. Эфир всегда оставлял след: кому-то прибавлял силу, у кого-то надолго отнимал удачу, кому-то ломал здоровье. Просто так он ничего не делает.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Вейра.

Лисандр опустил взгляд на водную гладь перед собой.

— Читал эфирную биологию. Старые отчёты. Те, что не выносят на общие курсы.

Эфир в резервуаре снова лежал ровным слоем, но свет под его поверхностью, казалось, дышал в такт их голосам.

— Я боялся, что эфир опять кого-нибудь выберет, — сказал Лисандр. — И что в этот раз я окажусь рядом.

Он посмотрел на гладкую поверхность. В мутном блеске на миг проступили они оба — фонарь, её силуэт, его тень, — и тут же стёрлись.

— Пойдём, — тихо сказал Лисандр. — Я не нашёл того, что искал. Здесь опасно оставаться.

Он повернулся к выходу.

Вейра ещё мгновение стояла на месте, чувствуя, как кожа ладони помнит вспышку сильнее, чем глаза: будто эфир уже сделал выбор и теперь никуда не денется. Потом она шагнула за Лисандром, оставляя хранилище за спиной.

Дрожь прошла по мозаике и тонкими струйками подняла пепел из трещин.

Вейра остановилась ближе к центру, на стыке плит. Под подошвами напряжение стала мельче, чаще, будто камень перешёл на сбивчивое, злое дыхание. Где-то в глубине прошёл царапающий толчок, и в одной из трещин вспыхнул свет.

Сначала — тусклое пятно на влажном камне. Потом оно поднялось до человеческого роста, обрисовало плечи, голову. Края дрожали, расползались пылевыми нитями. В середине сгущалось ядро — плотный золотистый сгусток. Справа поднялся второй силуэт. Слева — третий.

Из линий мозаики, из узких разломов один за другим вытягивались новые фигуры. Они вставали ровно, безжизненно, будто зал выталкивал их из камня, и пустота вокруг медленно заполнялась этим немым строем.

На языке выступил сухой металлический привкус.

— Вейра, — сказал Лисандр. — Стой. Не двигайся.

Она замерла.

Сталь вышла из ножен с холодным звоном.

Лисандр шагнул вперёд. Его клинок разрезал воздух очным движением. Стоило ему приблизиться — тела существ начинали сыпаться. Ядро вспыхивало, гасло; тварь одна за другой оседала светлым прахом, а воздух ещё миг держал её очертания, пока Лисандр уже разворачивался к следующей.

У стены одна из фигур поползла вдоль мозаики, собираясь из тумана и пыли. Лисандр повернул голову, рубанул мечом по прозрачному силуэту. Ядро дёрнулось. Потухло. Пыль тихо легла на камень.

Вейра не отрывала от него взгляда. Ноги будто вросли в плиты.

Слева прошёл шорох.

Холод мазнул по щеке.

Она резко обернулась — и увидела, как прямо перед ней из света и пыли стягивается новая фигура. Сияние, пепел, знакомые линии мозаики сходились в одну форму. Там, где должны были быть глаза, туман провалился, оставив две тёмные впадины.

Вейра застыла. Руки не слушались, достать клинок из ножен не получалось. По коже прошла мелкая дрожь.

Лисандр продолжал двигаться по кругу. Меч входил в световые тела легко, но, дойдя до ядра, всякий раз отзывался сухим треском, будто сталь с хрустом ломала тонкий лёд. Фигуры рушились одна за другой. Свет в них гас.

Существо напротив Вейры качнулось вперёд. Шаг был почти неслышным. По спине прошёл холод.

Правая лапа существа вытянулась, заострилась. Свет в ней стянулся в узкую полосу, собрался в лезвие. Удар пошёл снизу вверх, по косой, так быстро, что тело Вейры успело раньше мысли.

Меч уже был у неё в левой руке. Пальцы сами сомкнулись на рукояти; она шагнула в сторону и сразу вперёд.

Сталь встретила удар.

Отдача прошла через кисть в плечо, хлестнула по ключице. На миг клинок провалился в сияние и уткнулся в плотное ядро. Существо дёрнулось.

Правую руку прожгло. Один виток бинта треснул и разошёлся, открыв узкую полосу почерневшей кожи.

Существо качнулось, и вторая лапа уже тянулась прямо к её запястью.

— Вейра! — крикнул Лисандр.

Холод ударил в открытую кожу. Пальцы свело так резко, что меч едва не выскользнул. Между её ладонью и световой лапой вспыхнула узкая нить света.

Крик царапнул горло.

Ноги подломились.

Пол ушёл в сторону.

В голове вспыхнуло:

…палуба, расколотая штормом…

…белая пелена в брызгах…

…разорванное небо…

…тот же гул, тянущийся к ней…

Существо сжало её руку сильнее. Вейра рванула запястье назад. Тело ответило не сразу, будто кто-то на миг задержал его по ту сторону боли.

Вейра вслепую рубанула туда, где у твари должен был быть торс. Сталь вошла в сияющую массу с тугим усилием, будто в плотную, холодную воду. Где-то в глубине ядра хрустнуло — и золотой сгусток вздулся.

Существо отшатнулось. Захват ослабило, но не отпустило.

Часть света, вцепившегося в Вейру, уже вползала под кожу. Холод скатился по венам к плечу, к грудине, и под рёбрами сжался тяжёлой, чужой точкой.