Лисандр всё ещё молчал и не смотрел в её сторону, а она всё равно чувствовала, где он.

— Ты в порядке? — тихо спросил Маркус.

Вейра кивнула слишком быстро. К щекам подступил жар. Лгунья.

Если остаться здесь ещё немного, она правда начнёт задыхаться.

— Я сейчас, — сказала она и поставила кружку, так и не допив.

Когда Вейра уже встала, Лисандр наконец поднял голову. Взгляд пересёк комнату и лёг на её плечи ощутимее чьей-нибудь ладони.

Вейра стиснула челюсть и пошла к двери.

Наружный воздух легче не оказался, просто был холоднее.

Вейра вылетела из дома так резко, будто ещё шаг — и весь этот жар, смех, вино, чужие голоса полезут за ней следом. Дверь захлопнулась, и шум сразу стал глуше. Тёплый свет лёг на ступени и кончился у края двора. Дальше была ночь.

Она дошла до низкой каменной ограды и вцепилась в неё ладонями.

Из дома донёсся взрыв хохота, потом звон кружек. От этого хотелось только стиснуть зубы ещё сильнее.

Где-то дальше, за тёмным краем двора, шевельнулось что-то сухое — то ли подошва по щебню, то ли ткань задела камень. Звук был слишком коротким, чтобы за него ухватиться, и всё же Вейра успела вскинуть голову.

— Если ты сейчас сломаешь этот камень, я сдам тебя принцессе.

Вейра не обернулась.

— Ты ходишь бесшумно, как дрянь.

Лисандр остановился в нескольких шагах сбоку, у тени от арки. Свет из дверного проёма задел край его лица и шляпы. Он не подходил ближе, и от этого его присутствие только сильнее чувствовалось на коже.

— А ты вылетаешь так, будто внутри тебя пытались зарезать, — сказал он.

Вейра выпрямилась и повернулась к нему.

— Пришёл посмотреть, как меня корёжит?

— Пришёл посмотреть, не начнёшь ли ты корёжить всех остальных в округе.

Она фыркнула.

— Поздно. Я уже начала с тебя.

За спиной снова рявкнул Гюнтер. Кто-то шикнул. Мира, судя по голосу, смеялась. Ночь проглатывала шум не до конца. Оставляла только самое раздражающее.

Лисандр смотрел на неё так, будто уже считал и её дыхание, и то, сколько раз она дёрнула ворот, и то, как слишком прямо держала плечи.

Он чуть склонил голову.

— Ты плохо врёшь, когда устала.

— А ты плохо изображаешь заботу.

— Кто сказал, что изображаю?

От этой спокойной точности его захотелось встряхнуть.

— Грудь больше не сводит? — спросила Вейра, проводя пальцем по колонне.

Лисандр не ответил сразу.

Перед глазами вспыхнуло: как его скрутило после того выброса, когда он одним ударом смёл монахов в коридоре. Она заметила это слишком рано, слишком точно. Чёрт.

— Не делай такую кислую мину, — буркнула Вейра. — Я не караулила. Просто в глаза лезло.

Лисандр поднял бровь.

— В глаза лезло?

— Да. У тебя тогда грудь свело так, будто ещё немного — и ты сам рухнешь рядом с ними. Отпустило или нет?

— Отпустило.

Вейра кивнула и отвела взгляд.

— Прекрасно.

— Ты разочарована?

— Я не буду тащить тебя, если вдруг решишь красиво сдохнуть у всех под носом.

— Как трогательно.

Раньше от подобных слов ей хотелось вцепиться ему в горло. Сейчас нет. Сейчас это прозвучало почти привычно, как старая кожа, в которой вдруг стало тесно.

Лисандр шагнул ближе.

— Ты вытащила её, — сказал он. — Принцессу.

Вейра сразу вскинулась.

— Не начинай.

— Я ещё не начинал.

— Вот и не надо.

Он скользнул взглядом по её лицу, будто выбирал, насколько глубоко стоит резать.

— Ты лезешь вперёд раньше команды. Не слушаешь меня. Рычишь на всё, что дышит. Дерёшься так, будто тебе весь мир с утра задолжал. Сегодня это оказалось кстати.

Вейра сжала кулаки.

— И дралась ты хорошо, — добавил Лисандр после короткой паузы. — Лучше, чем обычно.

Она отдёрнула плечо, словно он не похвалил, а коснулся её уязвимого места. В левой руке кольнуло — не так, как раньше, тише, и от этого только сильнее захотелось выругаться.

— Это был что, комплимент?

— Не преувеличивай.

— Тогда что?

— Не беси меня, я и так стараюсь.

Лицо предательски начинало гореть, а левая ладонь ещё помнила тот короткий укол лучше, чем ей хотелось.

— Какой подвиг, — сказала она. — Ты почти не был отвратителен.

— Возможно.

— Если бы ты не освободил тот коридор, я бы до неё не добралась. И план для нас всех придумал тоже. Так что не мне тут почести собирать.

Лисандр тихо хмыкнул.

— Надо же. Наёмница оценила мой ум.

Вейра дёрнула плечом, будто сама услышала в своих словах лишнее.

— Не льсти себе, — бросила она.

Молчание после этого вышло коротким, но плотным. Из дома снова донеслось что-то невнятное, потом дружное «А-а-а!», потом сухой голос Николаса, от которого даже на расстоянии стало смешно.

Лисандр чуть повернул голову к двери, слушая вполуха, и сказал:

— Ирэн была права.

Вейра нахмурилась.

— В чём ещё?

Он посмотрел на неё.

— Ты ведьма.

Его слова сели слишком близко, как заноза под кожу.

— Пошёл к чёрту.

Лисандр ухмыльнулся.

— Видишь? Реагируешь как надо.

— Это потому что ты несёшь бред.

— Конечно.

— И не смотри так, будто это был ещё один твой корявый комплимент.

— А если был?

Она раздражённо дёрнула плечом. И сразу же разозлилась ещё сильнее — уже на себя, потому что в груди от этой дурацкой реплики стало теплее, а не злее.

Вейра опустила глаза на свои руки. Кожа на перчатках уже не была такой новой, кое-где остались грязь, следы крови. Камень под пальцами холодил кожу. Хоть что-то в этой ночи вело себя правильно.

— Наёмница.

Она вскинула голову.

— Что?

Лисандр отвёл взгляд и положил ладонь на лицо, закрывая рот.

— Ничего.

Она оттолкнулась от ограды, уже не в силах стоять на месте и дальше делать вид, что всё это можно как-то выдержать ровно.

— Спокойной ночи, — бросила она и пошла к лестнице.

За спиной была тишина. Потом Лисандр сказал:

— Спокойной ночи, Вейра.

Имя остановило её сильнее, чем если бы он схватил за запястье.

Она замерла на полшага, но не обернулась. Тёплая, совершенно идиотская дрожь успела пройти от шеи вниз, и левая рука снова слегка отозвалась.

Дверь за спиной Вейры закрылась. Тепло ушло вместе с ней.

Лисандр остался один.

Он ещё видел перед собой, как Вейра не обернулась на своё имя. Его губы дёрнулись в лёгкой улыбке. Лисандр глубоко вздохнул и посмотрел вниз.

Между серыми крышами тянулась узкая улица, а на повороте висел кривой фонарь.

Справа, за линией крыши, что-то шевельнуло воздух.

Не шаг, не стук. Шорох. Короткий, сомнительный, такой маленький, что его почти удобно было списать на ветер или на усталость.

Лисандр обернулся туда, где видел тонкий, едва заметный след.

Тот всё ещё лежал на камне. Форма подошвы была не его и не её, ровная и чистая. В боковом переулке что-то звякнуло о камень. Лисандр сжал ножны.

Переулок был пуст. Только тонкая цепь на стене продолжала качаться от порыва ветра.

Глава 25

Пространство тренировочного зала, забитое гулом и тяжёлыми шагами, стянулось, стало ниже и теснее.

Вейра скользнула по кругу, держась чуть левее Лисандра, на его слабой стороне. Клинок на миг поймал свет и снова потемнел. Рубаха прилипла к спине, во рту стоял привкус железа.

— Правее, — бросил Лисандр.

Вейра сместилась.

Он двигался сухо, не встречал удар лоб в лоб — чуть разворачивал кисть, принимал на сильную часть клинка, сбрасывал в сторону и уже в следующее мгновение возвращал лезвие туда, где оно должно было быть. На виске тянулась тонкая влажная полоска, губы были чуть приоткрыты. От этого злое удовольствие только крепло: значит, Лисандр всё-таки уставал.

Теперь он уже не вывозил её одним навыком — проверял, успеет ли она войти в его темп, прежде чем он его собьёт.