От её волос пахло дымом лампы, воздухом с площади и чем-то свежим,. Щека Аэлии на секунду коснулась её плеча. Ладонь легла на спину очень легко, почти невесомо.

У Вейры перехватило дыхание. Она застыла на пару мгновений, потом всё-таки подняла руку и обняла в ответ.

Аэлия тихо выдохнула ей в ключицу.

Вейра зажмурилась на миг.

— Не привыкай, — пробормотала она.

— Поздно, — так же тихо ответила Аэлия.

Это было уже почти невыносимо.

Именно в этот момент над двором раздался насмешливый, ленивый голос Виктора:

— Ну что, у нас сегодня будут пить или только молча смотреть? Мне, конечно, всё нравится, но кружки стынут, а повод чертовски хорош.

Послышались смех и свист.

Аэлия отстранилась первой. Между ними ещё держалось тепло.

Вейра выдохнула и провела пальцами по затылку, будто там всё ещё оставался чужой выдох.

— Он когда-нибудь затыкается? — спросила Аэлия, смотря на Виктора.

— Нет, — сказала Вейра. — В этом его главная подлость.

Виктор поднял кружку раньше, чем кто-либо успел что-то выкрикнуть.

— За принцессу, которая не сдалась, — лениво сказал он, будто не тост поднимал, а сообщал давно известный факт. Потом качнул кружкой в сторону Вейры. — И за дурочку, которая зарезала очередного засранца на нашем пути.

Комната рванулась в шум.

Тео заорал так, будто один имел право праздновать за всех, и ему тотчас ответили свистом. Кайрос с Гюнтером уже спорили о чём-то своём, толкая друг друга плечами и грохая ладонями по спинам. Ирэн ела так сосредоточенно, будто из мяса и хлеба её и правда можно было собрать заново. Виктор, довольный собой до бессовестности, только подкидывал в этот гул ещё искру.

Вейра села между Аэлией и Маркусом. Перед ней уже стояла кружка и тарелка с мясом и хлебом.

Рядом с Аэлией устроился Адриан. Он то и дело поглядывал на неё: не пуста ли кружка, не мешает ли лампа, не тянет ли от окна.

Чуть дальше сидел Робб — бледный ещё после яда, мрачный, с упрямо сжатым ртом. Мира, не переставая слушать общий гул, провела ладонью по его волосам.

— Не трогай, — буркнул Робб, дёрнув плечом.

— А я, может, рада, что ты жив, — сказала Мира. — Не ворчи.

Тео, услышав только конец, тут же заржал с другого края стола, но Робб лишь уткнулся в кружку.

Маркус наклонился к Вейре, пока за столом ещё не все орали одновременно.

— Я, честно, не думал, что ты на такое способна.

Вейра покосилась на него.

— На что?

— Ну… так влезть. С ходу. Я думал, тебе наплевать.

На этом у неё внутри что-то тихо осело.

— Хватит тебе. Я же живой человек, — буркнула она, взяв кружку.

Маркус ничего не сказал, только придвинул к ней ближе хлеб.

— Ешь.

Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но вместо этого отломила кусок. Хлеб был ещё тёплый. Тепло осталось на пальцах. На миг дышать стало легче.

Рядом Аэлия сидела иначе, чем остальные, слишком собрано для человека, которому вроде бы уже можно было позволить себе раствориться в общем шуме. Она отвечала на чьи-то слова, поднимала кружку, даже улыбнулась, когда Виктор ввернул что-то такое, от чего Николас едва не подавился вином. Но всё равно оставалась отдельно.

Мира, наоборот, устроилась в этом гуле свободно. Но Вейра замечала знакомый прищур, который не сходил с её глаз, даже когда она смеялась.

Лисандр сидел не в ядре шума, а наискось от стола, там, где лампный свет скользил по стеклу и плечам. Он пил мало, почти не говорил. Когда Кайрос что-то бросил ему через стол, Лисандр ответил коротко, и Кайрос только фыркнул, будто хотел сказать ещё что-то, но передумал.

Вейра увидела это краем глаза и тут же уткнулась в кружку. Вино пахло кисло и густо. На короткий, почти стыдный миг ей захотелось провалиться в это тепло.

Именно тогда Аэлия поставила кружку на стол.

Стук вышел негромким, но его услышали. Шум не умер сразу, просто дал трещину.

Аэлия встала.

Свет лёг на неё теперь мягче, чем на трибуне. Стоило ей выпрямиться, как зал снова собрался по ней.

— Спасибо, — сказала Аэлия. — За то, что были со мной. За то, что остались живы.

Кто-то опустил глаза. Кто-то крепче сжал кружку.

Аэлия выдержала паузу.

— На этом ничего не закончилось.

Веселье не рухнуло сразу, но в нём уже появилась щель.

— Как только Сайлер узнает, что здесь было, у нас останется очень мало времени.

Вино во рту у Вейры вдруг стало тяжелее. Она поставила кружку на стол. Дерево было липким от пролитого.

Аэлия повернулась к Мире.

— Ты больше не обязана прятаться, — сказала она. — Они должны знать.

Мира медленно подняла брови.

— Какой щедрый вечер, — протянула она. — Меня то поят, то раскрывают мои секреты.

Адриан выпрямился ещё сильнее.

— После того, что было сегодня, нам уже не до секретов, — сказал он. Договорив, он опустил взгляд в стол. — Простите.

У Виктора дрогнул рот.

Мира склонила голову набок, разглядывая Адриана с живым удовольствием.

— Какой у нас, оказывается, интересный настоятель, — сказала она. — Я тебя почти испугалась.

Адриан окончательно смутился, но промолчал.

Аэлия не отвела взгляда.

— Мира была рядом с Сайлером, как агент, — сказала она. — Робб пока выбыл. Дальше — дело за ней.

Мальчишка тут же вскинул голову.

— Я не выбыл.

— Сиди, — бросила Мира. — Успеешь ещё погеройствовать.

Николас очень медленно повернул голову к ней.

— Значит, вот во что ты играла.

Мира посмотрела на него так, будто ей наконец дали за что зацепиться. Потом подалась ближе и прижалась грудью к его плечу.

— Могу рассказать ещё о своих секретах, — промурлыкала она. — Но не при всех.

Николас вспыхнул так заметно, что даже Тео подавился хохотом.

— Ты по-прежнему невыносима, — произнёс Николас с ледяной аккуратностью.

Он попытался отодвинуться, но Мира прижалась к нему мёртвой хваткой.

— А ты всё такой же трусишка, — сказала она, даже не моргнув.

Тео тут же сунулся вперёд, скаля зубы:

— А можно я тоже пойду? Ну, раз у вас там секреты не при всех.

— Нет, — отрезал Николас.

Тишина длилась меньше секунды.

Николас замер. Потом медленно потёр пальцами переносицу.

Тео согнулся пополам от хохота.

— О-о, вот это уже интересно.

— Да пользуйся, пока дают, сопляк, — бросил Кайрос через стол. — А то так и сдохнешь, ни разу сиськи не помацав.

— Рот закрой, — бросил Николас.

На этот раз засмеялась уже половина стола. Даже у Аэлии дрогнули губы.

Мира перестала улыбаться, отпустила плечо Николаса.

— Проверю всё, что можно, — сказала она. — Людей, слухи, дома, каналы. Но ничего не обещаю.

— Нам нужно хотя бы что-то, — ответила Аэлия.

Потом её взгляд пошёл дальше. Вейра почувствовала это раньше, чем подняла глаза.

— Есть ещё кое-что, — сказала Аэлия.

Шум за столом не исчез, но стал глуше.

— Сайлер придёт не только за мной.

Вейра поняла раньше, чем Аэлия договорила. Левую руку неприятно стянуло под кожей.

Аэлия посмотрела прямо на неё, потом — на Лисандра.

— То, что между вами, он тоже попытается забрать.

Лисандр поднял глаза.

Взгляд дошёл до Вейры не сразу, а как доходит холод по металлу: тихо, без удара, но до конца. Эфир от него не давил, не лез под кожу, не тянул. От этого было только хуже.

Маркус рядом со Вейрой чуть двинулся, будто просто искал, куда деть руки. Тео нахмурился и уже открыл было рот, но Ирэн, не глядя, пнула его под столом.

— То есть у нас сегодня отдых перед битвой, — произнёс Виктор.

Аэлия кивнула.

Шум вернулся, но уже был другим.

Маркус подвинул к Вейре тарелку с салатом.

— Поешь ещё, — сказал он негромко.

Она уставилась на него.

— Ты решил меня откормить перед смертью?

— Нет, — сказал Маркус. — Жуй давай.

Вейра отломила хлеб, только чтобы не отвечать.

Во рту стало сухо. Тёплый воздух комнаты уже не казался спасительным.