По отряду прокатился гулкий смех. На секунду показалось, что воздух стал теплее.

Вейра криво ухмыльнулась. Потом глубоко вздохнула и расправила спину. Пора было идти дальше. К доске контрактов.

Доска объявлений стояла у стены, на краю площади. Таблички висели вперемешку: контракты, награды, списки разыскиваемых.

Вейра медленно провела пальцами по нижнему краю листов. Сухая бумага зашуршала под перчаткой. Взгляд зацепился за знакомую строку без портрета: «Объект Л. Таэллис. Эфирный хирург».

Левая рука откликнулась тупой пульсацией. Вейра сунула ладонь поглубже в карман.

Лина подалась ближе и прошептала:

— Слышала? Говорят, он вырезал целый флот дозорных, ещё и команду пиратов Серых шакалов стёр. — Плечи у неё вздрогнули. — Говорят, убивает врагов, вытаскивая сердца.

Роан нахмурился, ударил носком сапога по мостовой, будто проверяя камень на прочность:

— Сразу видно, с башкой у него беда. И врагу не пожелаешь такого встретить.

Вейра перевела взгляд на швы перчаток. Холод поднимался из груди и медленно расползался по рукам, по спине. Словно изнутри что-то вынули и оставили вместо жизни чистый сквозняк.

— Не верьте слухам, — сказала она.

— Мы не верим, — Лина попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули. — Мы… боимся.

Вейра выдохнула:

— Я согласилась. На его убийство.

Роан сорвался на почти крик:

— Ты с ума сошла⁈ Тебе жить надоело?

Лина вцепилась в ремень двумя руками.

— Правда, Вейра… неужели нельзя было взять кого-нибудь другого?

— За него платят много, — сказала Вейра, не отводя глаз от доски. — Триста миллионов…

Роан хрипло усмехнулся, мотнув головой:

— Решила разбогатеть на том свете?

Вейра не ответила. Только подтянула капюшон на лоб.

Тишину над доской прорезали шаги — лёгкие, неритмичные для вечернего Дозора. За спиной откашлялись.

Все трое обернулись.

На краю площади, среди огней, стоял молодой дозорный. Уже не мальчишка, примерно возраста Вейры. Форменный плащ сидел на узких плечах как по уставу, воротник был затянут до самого подбородка.

В руках юноша держал потрёпанный блокнот. По краю бумага потемнела от пальцев. Голубые глаза, мутноватые, как лёд после оттепели, сначала зацепили Вейру, и только потом — остальных.

— Лейтенант Ксавьер Моррэн, — его голос дрогнул. — Извините, что так внезапно… Вейра Ламберт?

Вейра скрестила руки, прищурилась. Лицо всплыло из памяти — общие тренировки и рейды, парень с последней парты, который сдавал теорию на отлично, а практику — «на проходной».

— Вижу, дослужился таки, — ухмыльнулась она. — Поздравляю, лейтенант Моррэн.

Роан и Лина переглянулись, усмехнулись.

— Ты была первой в нашем блоке… — Ксавьер опустил взгляд в блокнот. — Я слышал, адмирал Ровен брал тебя на ночные тренировки, когда остальные спали. И что… — он запнулся, — история с твоей победой над Красными волками — не легенда.

На лбу Вейры прорезалась жёсткая складка. Она приподняла голову.

— Слухи не тренируются, — сказала она. — Но да. Всё так и было.

Ксавьер улыбнулся почти по-детски.

— Всегда смотрел, как ты сдаёшь зачёты, — прошептал он, — чтобы понять, до какой планки я не дотягиваю. Ты тогда ушла раньше выпуска. А я… остался.

Лина фыркнула:

— Ксавьер — наш местный умник. Говорит, однажды перевернёт Дозор.

— Я просто не хочу, чтобы нас боялись сильнее пиратов, — тихо сказал он, глядя себе под ноги. — Мы же, вроде бы, за справедливость.

— Наивный, — протянул Роан.

Вейра посмотрела на Ксавьера. Он держался прямо, но пальцы на картонной обложке побелели.

— Значит, не зря горбатился, — сказала она. — Раз стоишь здесь уже лейтенантом.

В глазах Ксавьера дрогнул свет заходящего солнца.

— Стараюсь, — кивнул он. — Хоть чуть-чуть походить на тех, кого нам ставили в пример.

На мгновение все замолчали. А затем, сквозь шум и суету города, возникли разговоры о мечтах.

Лина, уткнувшись лопатками в столб, рассказывала про свой дирижабль с медными бортами и стеклянной рубкой. Роан, поправляя кобуру, хохотал о будущем капитанском мундире и личной команде.

Ксавьер, всё так же сжимая блокнот, вполголоса говорил о Дозоре, которого будут бояться меньше, чем тех, кого он ловит.

Вейра слушала, не перебивая. Вместо их слов в голове выстраивались схемы корпуса, цифры топлива, тонкая линия маршрута корабля до самых дальних архипелагов.

Она тряхнула головой, сбрасывая навязчивые мысли.

— Мечты — роскошь, — сказала Вейра. — Рассчитывайте только на себя.

Роан шумно выдохнул, Лина опустила плечи, Ксавьер невольно кивнул

У доски ветер дёргал листки, срывал края.

На углу висела новая табличка: «Контрабандисты Шипящие. Награда: два миллиона люксаров». На сгибе ещё блестели влажные чернильные полосы.

— Ну что, стальная ведьма? — Роан свистнул сквозь зубы. — Берём? Вчетвером до полудня управимся.

— Награду поделим поровну, — сказала Лина и толкнула Вейру плечом.

Ксавьер промолчал.

Смех, уверенный тон, их короткие реплики — всё это мягко коснулось груди и тут же осело, как тепло от огня, который потух слишком быстро.

— Четверо бойцов — слишком много для мелких крыс, — сказала Вейра.

Она сорвала табличку одним точным движением, сложила пополам, сунула в карман плаща.

Роан фыркнул:

— Тогда хотя бы вернись целая. Не вздумай подыхать!

— Не дождётесь, — ответила Вейра.

Лина расхохоталась. Ксавьер отвёл взгляд и снова уткнулся в блокнот

Роан что-то выкрикнул ей вслед, но обрывок слов ударился о стекло и растворился в шуме.

Вейра осталась стоять на площади, провожая дозорных взглядом. У доски ветер задел объявление о Лисандре Таэллисе. Табличка качнулась, тень от неё полоснула по мосту и скользнула по её ботинку.

Эхо чужого смеха и голосов ещё держалось в воздухе, как тепло от огня, которое вот-вот остынет.

Глава 2

Дождь сползал по мутным стёклам.

Таверна «Стеклянная Щепа» дышала тёплым светом: латунная лампа на цепи покачивалась, прозрачные эфирные трубки шипели янтарными вспышками. В воздухе мешались соль, ром и горячее железо печи.

Вейра сидела в тени, плечами упираясь в стену, глазами наблюдая за выходом. За последние минуты ей дважды приходилось уходить от пьяных рук. Взгляд держала острым, равнодушным. Здесь она была не человеком — инструментом.

Слова плавали в спирте и жиру, цеплялись за края кружек, за чужие губы. Про контрабандистов за весь вечер она ничего не добыла. Приходилось ждать нового посетителя, чтобы вступить с ним в новую скучную беседу.

Дверь распахнулась.

Ветер впустил в таверну запах дождя и угля. Лампа дёрнулась от сквозняка, огонь в ней дрогнул.

Вошедший почти задевал головой балки потолка, а чёрное пальто, матовое, как вытертый графит, укрывало широкие плечи. Двигался он так, будто у зала был свой ритм, а у него — свой.

Не глядя в сторону Вейры, он заказал два стакана. Один поставил перед ней, чуть подтолкнув по столу.

— Любишь сидеть полутени, — сказал незнакомец низким голосом. — Здравая привычка.

На губах у мужчины тянулся тонкий, аккуратно заживший шрам. Стоило ему улыбнуться, линия вытягивалась, словно кто-то слегка потянул её за край.

— Я люблю столы у выхода, — ответила Вейра. — Это привычка тех, кто выживает.

Он кивнул и провёл ладонью по щетине, по затылку. С влажных тёмных волос капли скатились к воротнику.

Незнакомец стянул перчатку, шершавые пальцы начертили на столешнице невидимый круг.

— Скучаешь по миру цельному? — спросил он. — До архипелагов. До того, как всё разнесло.

— Я скучаю по дням, когда за информацию платили сразу, — сказала Вейра и проследила взглядом за его ладонью. — Никто из нас не застал то время. Или ты намекаешь, что живёшь тысячу лет?

Он усмехнулся.

Карие глаза поймали огонь лампы. Тень качнулась по щеке, и шрам на секунду почти засветился.