Мира всё так же стояла у перил. Кисть, которой она нажала кнопку, ещё лежала на браслете. Она повернула голову. Красная вспышка подчеркнула линию губ, идеально очерченных помадой, чуть стёртой к краю. Николас вспомнил, как во время танца старательно не смотрел туда. Теперь всё равно упёрся в этот красный цвет и поднялся выше, в глаза.

— Ты очень умный, Ник, — сказала Мира. — Жаль, что мы встретились в таких ролях.

Между ними тут же хлынул холодный воздух, отрезая его тепло от неё. И место у него под ладонью стало пустым так резко, будто на ней не осталось даже кожи. Пальцы сами чуть сжались, будто ещё пытались удержать то, чего уже не было.

Глава 35

Тоннель начинался сразу за тяжёлой дверью. Металл под ногами глухо отзывался на шаги, будто звук здесь не расходился, а оседал внизу, под решётками и ржавыми швами. Воздух стоял влажный, тяжёлый, с приторной гнильцой.

Аэлия шла первой, держа спину прямо. Справа, на полшага позади, двигался Адриан, то и дело поворачиваясь к ней и следя за её сбившимся дыханием.

Перчатка скрывала кожу, но рукоять пистолета под пальцами чувствовались слишком ясно. Этому она доверяла больше, чем молитве. Аэлия смотрела вперёд и думала не о земле над головой, а о том, как глубоко город уходит вниз, туда, где с него облетает весь порядок.

Робб бежал ближе к середине строя, сердито сопя, будто сам факт, что его пытаются прикрывать, был оскорблением. Под рубашкой, на тонком шнурке, лежал амулет. Время от времени мальчишка машинально касался его костяшками пальцев.

— Дальше теснее будет, — буркнул Гюнтер. — Головами не бейтесь.

— Это ты о себе сейчас, здоровяк? — негромко бросил Тео.

У Ирэн дёрнулись губы. Она поправила винтовку на плече дрожащей ладонью. Кайрос отставал на шаг, скользя взглядом по стенам. На одной из труб тянулся тёмный участок, будто металл там перегрели и он так и не остыл за все эти годы.

— Не нравится мне это, — буркнул Кайрос.

— Тебе хоть что-то в твоей жизни нравилось, старина? — Гюнтер почесал густую бороду.

— Там, где наши задницы целы, — ответил Кайрос.

Впереди тоннель уходил в поворот. После хрусталя, музыки и светлой лжи священного храма этот проход был слишком честным. Наверху ещё держался праздник; здесь уже начинался тот слой города, который потом не упоминают вслух.

Схемы, которые Аэлия перерисовывала ночами, ложились на реальность почти без зазора: поворот, шлюз, ответвление. Адриан, не поднимая голоса, однажды только уточнил направление, и от этого совпадение стало ещё неприятнее. Когда всё сходится так точно, внутри уже начинает тянуть холодом.

Робб вдруг нахмурился и снова тронул амулет. Он дёрнул плечом, словно хотел стряхнуть это чувство, но не вышло.

— Напомните, — протянул Тео. — Мы получим сигнал от Миры по штуковине, что на шее Робба?

— Да, — ответил Адриан. — Она передаст часть эфира по амулету Робба. И тогда начнём атаку на дворец.

Тео на секунду остановился, нахмурился.

— Тогда чего она так тянет? Или у них что-то случ—

— Заткнись уже, идиот. — Рявкнула Ирэн. — Шагай молча.

Почему-то от слов Тео в груди стало пусто. Аэлия знала, что наверху всё идёт по плану, что Мира успеет отвлечь стражу. Но всё же тревога продолжала давить на виски. Она помотала головой и заставила себя держать спину прямо.

Кайрос замедлил шаг и остановился. Прижал ладонь к трубе на уровне груди, будто слушал не ушами, а железной рукой. В его лице едва заметно что-то сдвинулось, между бровями легла складка.

— Стойте.

Кайрос не повысил голоса, но строй остановился сразу. Аэлия обернулась. Металлическая ладонь всё ещё касалась стены, голова была чуть наклонена.

— Что там? — спросила Аэлия.

Плечо Кайроса дрогнуло.

— Херня какая-то тёплая, — сказал он.

Робб резко вскинул голову, указывая на пол перед собой.

— И здесь тоже, — бросил он.

Он уже вытащил амулет из-под рубашки и сжал в кулаке. Камень в оправе едва заметно вибрировал; от этого дрожали его пальцы, и мальчишка тихо выругался на собственную руку так, будто она струсила первой.

— Не начинай, старик. Это насосы, — отозвался Тео из хвоста.

Кайрос качнул головой, не отнимая ладони от трубы.

— Он поднимается, — выдавил он.

Робб шагнул ближе к Аэлии.

Адриан перевёл взгляд с амулета на поворот впереди. Лицо у него осталось спокойным, но тишина вокруг сразу стала теснее.

Аэлия почувствовала ступнями слабую вибрацию. Совсем не сильную — такую легко принять за работу старого механизма.

Схема в голове, люди за спиной, уже ушедшая передовая группа — всё тянуло вперёд. Приказ остановиться застрял в горле: ошибиться сейчас она не имела права, но тело уже стыдилось этого шага.

— Передовой уже ушёл, — напомнил Гюнтер, нарушая молчание. — Если будем вставать всякий раз, когда Кайросу что-то мерещится, дойдём не все.

Тео был ближе всех к повороту.

— Я гляну, что впереди, — сказал он. — Вернусь, махну вам.

— Не вздумай биться башкой о камень, — пробормотала Ирэн, прижимая к груди винтовку.

— Там дальше боковой ход, — тихо сказал Адриан, обращаясь к Аэлии.

Она кивнула, почти не заметив этого движения. Но приказа отходить так и не отдала.

Передовая группа исчезла за поворотом. Лампы под потолком будто наполнились мутью. Свет стал грязнее, и лица в нём словно стали посыпаны пеплом.

Робб дёрнулся первым. Амулет в его кулаке нагрелся так резко, что он зашипел и едва не выронил его.

Стены дрогнули. Воздух вспорол истошный крик, сразу сбившийся на рваный кашель.

— Газ!

Слово ударилось о поворот и вернулось уже чужими, сорванными глотками.

Аэлия увидела, как вдоль стыка пола раскрылась узкая щель, и оттуда поползла бледная полоса. Она распласталась по металлу и пошла шире, цепляясь за сапоги, облизывая носки ботинок, поднимаясь выше.

Впереди люди уже захлёбывались кашлем. Кто-то падал на колени так внезапно, будто ему отрубили ноги; кто-то хватался за горло и ловил ртом воздух, которого здесь больше не было. На коже, пойманной жёлтым светом, проступали резкие красные пятна.

— Назад! — крикнула Аэлия.

Те, кто стоял ближе, рванулись развернуться и сразу упёрлись друг в друга. Газ шёл ровно, без суеты, и от этого паника казалась ещё беспомощнее. У поворота кто-то уже скрёб пальцами по стене, не удержавшись на ногах.

Тео развернулся, закинул руку одного из повстанцев себе на плечо, но тут увидел Робба. Мальчишку согнуло, из-за роста газ накрыл его раньше. Амулет выскользнул из пальцев и ударился об пол с тонким звоном.

— Твою мать, — выдохнул Тео.

Он отшвырнул взрослого, уже висевшего мёртвым весом, и рванул к Роббу. Схватил его за шиворот, дёрнул на себя, потом подхватил обеими руками. Робб закашлялся ему в плечо, цепляясь за куртку судорожными пальцами, будто злился даже сейчас.

Гюнтер одним резким шагом оказался рядом с Аэлией. Его широкая ладонь легла ей на плечо и подтолкнула к выходу.

— Уходим! — бросил он ей в лицо.

— Влево, — сказал Адриан уже громче. — Тут. За решёткой будет проход.

Аэлия вдохнула слишком резко и тут же почувствовала сладковатый ожог в горле. На секунду мир сузился до жёлтого света и чужого кашля, уже стоявшего у неё в горле. Она качнула головой, вырвалась из этого сужения и указала рукой:

— Все влево! Живо!

Попытка вдохнуть оборвалась. Во рту сразу до тошноты сладко, будто ей силой влили сироп. Нет. От одной этой сладости уже стало страшно вдохнуть снова.

Она успела только опустить глаза на свои ботинки, когда её вывернуло прямо на них. Тёплая жидкость брызнула по коже сапог и тут же остыла в сыром воздухе.

Чьи-то ботинки. Грязь под ладонью. Чужой крик впился в виски. Её согнуло пополам, пальцы вцепились в стену. Ногти тонко заскрежетали по металлу. Всё, что держало её снаружи — выправка, осанка, — исчезло сразу.

— Дыши через ткань, — Гюнтер удерживал её собой, не давая рухнуть вперёд. — Принцесса, рот прикрой.