Вейра стояла, не двигаясь. Ей всё ещё слышался тот короткий сбой перед именем. Лишний вдох. Царапина ногтя по камню. Именно это и не отпускало.

Лисандр повернул голову к Вейре. Она почувствовала его взгляд, но не посмотрела на него сразу. Всё ещё смотрела вверх.

На трибуне Аэлия стояла прямо, и ветер тянул за край её светлой одежды. Теперь она не пыталась с ним спорить.

Перед ней была уже не та, кого Вейра вытащила из чужих рук, и это задевало сильнее, чем ей хотелось.

Площадь отвечала всё громче. А над этим шумом уже поднималось другое, куда более тихое знание: после сегодняшнего дня Сайлер услышит не только имя Аэлии.

Он услышит, что Нижний город перестал молчать.

Глава 24

Шум после речи не улёгся, только сменил маску.

В общем зале уже гремели кружки, кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил, перебивая сам себя, кто-то волок к столу ещё одну лавку. После ветра с площади это тепло липло к коже.

У дальней стены Тео уже орал что-то через головы, и ему отвечали свистом. Маркус кого-то осаживал. По всплеску хохота было понятно, что Виктор опять сказал какую-то дрянь, за которые другого били бы кружкой по зубам.

Аэлия стояла чуть в стороне, у невысокой колонны, где свет от лампы держался на её щеке и пальцах. Плечи у неё наконец опустились, но не до конца — тело ещё не поверило, что можно перестать держать спину так прямо. Она смотрела не в центр зала, а куда-то поверх него, туда, где шум уже слипался в одно густое движение.

Вейра подошла не сразу. Сначала постояла у края стола, задержав пальцы на сыром от пролитого вина дереве, будто ей зачем-то нужно было проверить чужие руки, ножи, кружки, двери. Лишь бы не идти сразу. Потом всё-таки оттолкнулась ладонью от досок и пошла.

Только тогда Аэлия услышала её и повернулась.

Несколько секунд они стояли рядом, не глядя друг на друга. За их спинами кто-то уронил вилку, раздался короткий смех. Из кухни тянуло жареным мясом, перцем и кислым вином. Этот шум не мешал. Наоборот, за него можно было спрятаться.

Вейра кашлянула в кулак и тут же поморщилась, будто злилась на то, что собирается открыть рот.

— Ты там… — она осеклась и дёрнула плечом. — Нормально стояла.

Аэлия моргнула.

Вейра уставилась куда-то в столбы дыма от лампы, только не на неё.

— Не в смысле красиво, — буркнула она. — Не выдумывай. Просто… стояла так, будто они уже все твои. Молодец.

На лице Аэлии дрогнула тень улыбки. Она опустила глаза, как будто эта грубая, сбитая похвала подействовала сильнее, чем любой ровный восторг.

— Спасибо.

— Да не за что.

Аэлия кивнула. Свет у лампы качнулся, и тень от её ресниц сдвинулась по щеке.

— Я до сих пор не верю, что он это сделал, — сказала она вдруг.

Во дворе всё так же шумели. Кайрос заорал: «Ещё налей, засранец!». Николас ответил ему таким проклятием, что Виктор захохотал в голос.

Аэлия не смотрела на Вейру. Только на свои пальцы, лежавшие на краю каменного подоконника.

— Я знаю, о чём должна сейчас думать, — сказала она. — О городе, о Храме, о завтрашнем дне. — Она провела большим пальцем по шероховатому краю и будто сбилась об эту неровность. — Но у меня всё равно не укладывается. То, что он сделал со мной. Пытался сделать.

У Вейры внутри сразу всё стянуло до сухоты во рту. Она выдохнула через нос.

Перед глазами возник мёртвый Севериан: под ней — тело, развороченное до мяса, а лицо всё то же, мерзкое, только морщины будто врезались глубже.

— Я не должна была… — начала Вейра и сама же оборвала себя.

Аэлия нахмурилась.

— Не извиняйся.

Вейра коротко усмехнулась.

— Удобно говорить, когда он уже гниёт.

Аэлия подняла на неё глаза.

— Я говорю не из удобства.

Гюнтер запел фальшиво и с таким упорством, будто хотел завоевать город одним голосом. Ему сразу дружно шикнули, потом снова засмеялись.

Аэлия провела большим пальцем по камню ещё раз.

— Он пытался сделать из меня вещь. Не делай вид, что вина здесь на тебе.

После такой фразы обычно либо спорят, либо замолкают. Вейра выбрала молчание — то ли от ума, то ли потому, что спорить было нечем.

Она посмотрела на Аэлию прямо. Та стояла ближе, чем требовал разговор. После площади лицо у неё как будто стало мягче.

— Я его резала, — сказала Вейра.

— Его бы всё равно казнили. Ты просто выполнила то, что нужно, — тихо ответила Аэлия.

Вейра на секунду застыла.

За их спинами кто-то пронёс блюдо с мясом. Запах перца и горячего жира перебил всё остальное. В глубине столовой Лисандр стоял у дальнего края стола, вполоборота к остальным. Что-то отвечал Кайросу, не глядя в их сторону или делая вид, что не глядит. Свет задевал скулу, пряжку у плеча, край пальцев на кружке. Вейра сразу отвернулась.

Очень вовремя. Ещё не хватало.

Аэлия заметила это, но лишь улыбнулась.

— Почему? — спросила она после короткой паузы.

Вейра подняла бровь.

— Почему ты так бросилась на него? — выдавила из себя Аэлия.

Вейра опёрлась ладонью о колонну. Камень сверху был тёплый, а в трещине под пальцами — холоднее.

Перед глазами вспыхнуло не лицо, а куски: слишком тёплое дыхание над самым ухом, пальцы, медленно отводящие волосы с шеи, ладонь, скользнувшая по спине через ткань, слишком уверенно, как будто уже знала её тело. Сладкая, тошная нежность в чужом голосе. Её дёрнуло так заметно, что Аэлия сразу отвернулась.

Чёрт.

— Потому что… — начала Вейра и осеклась.

Дальше была либо ложь, либо правда. Обе казались одинаково паршивыми.

Аэлия не торопила, просто стояла рядом.

Вейра сглотнула.

— Со мной… было похожее, — сказала она наконец.

Аэлия не вздрогнула, не потянулась к ней. Её глаза на мгновение стали пустыми, и она вдохнула слишком быстро.

— Он жив?

Вейра кивнула.

— Жаль.

Вейра резко повернулась к ней.

Аэлия опустила глаза, и у рта снова появилась та короткая, сухая тень улыбки — злая уже не на мир, а на саму себя.

— Ужасно звучит, да? Из уст принцессы.

— Нет, — сказала Вейра и потом добавила: — Нормально.

Они помолчали. Вейра почувствовала: если молчание продлится ещё немного, из него полезет что-то такое, с чем она сейчас не справится. Пришлось спасаться старым способом.

— Ладно, — сказала она, слегка ударив Аэлию в плечо. — Раз уж ты теперь выходишь к толпе, придётся тебя ещё и драться учить. А то с такой спиной тебя пырнут из вежливости.

Аэлия моргнула.

— С какой ещё спиной?

— С ровной. До бешенства, — отрезала Вейра. — Удобная мишень. Любой придурок с ножом спасибо скажет.

Аэлия ещё секунду смотрела на неё, будто не понимая, шутка это или оскорбление. Потом у неё дрогнули губы, и она рассмеялась. Смех вышел короткий, сбивчивый, и от первого же звука у Вейры по шее поднялось злое, нелепое тепло; захотелось сразу одёрнуть её, чтобы это прекратилось.

— Значит, ты и правда собираешься меня учить? — спросила Аэлия, всё ещё смеясь.

— Я сказала — посмотрим.

— Нет. Ты сказала так, будто уже всё решила.

Вейра фыркнула и отвернулась.

Шум двора снова накатил ближе. Лампа у колонны дрогнула, и огонь коротко сжался в стекле. За спиной Лисандра опять мелькнул свет, потом ушёл в тень.

Аэлия перестала улыбаться, посмотрела на Вейру долго, почти в упор, и та сразу почувствовала, как под курткой между лопаток всё собирается в жёсткий узел.

— Спасибо, — сказала Аэлия.

Вейра уже подняла плечо, чтобы отмахнуться. Не успела.

Аэлия шагнула к ней и обняла.

Это было так неожиданно, что у Вейры сначала просто остановились руки. Тело напряглось мгновенно, по старой памяти, будто всякая близость сперва означает угрозу. Потом дошло: это не захват, не просьба, не слабость напоказ. Просто тёплое, хрупкое тело, прижавшееся к ней так осторожно, словно Аэлия и сама не была уверена, имеет ли на это право.