— Заткнулись все, — сказал Лисандр.

Он подошёл к столу и встал между Виктором и дверью. Свет лампы резанул по скуле, по краю шляпы, по тёмной ткани на плече.

— Маршрут. Быстро.

Мира втянула воздух, будто вместе с ним проглотила всё, что ещё хотела бросить Вейре.

— Главный коридор отпадает. Нижний обход через служебную лестницу. Потом переход под внутренней стеной.

— Идём там, — сказал Лисандр. — Вейра, Мира, Николас, Виктор — со мной. Остальные держат дом.

Маркус дёрнулся, будто хотел шагнуть вперёд вместо Вейры. Взгляд у него быстро метнулся к ней и тут же ушёл в пол.

— Стоять, — отчеканил Лисандр.

Маркус захлопнул рот так резко, что щёлкнули зубы.

— Еду убрать, дом не открывать никому. Робба без Виктора не трогать.

Все разом вздохнули.

Лисандр повернулся к Вейре.

— Наёмница.

Она подняла глаза. В его лице снова стояла та знакомая, неподвижная жёсткость.

— Без глупостей.

Рука отозвалась слабым толчком, будто его порядок уже дошёл до неё.

— Да.

Под ложечкой свело от своего быстрого ответа.

Робб снова закашлялся, словно внутри у него ломалась не грудь, а тонкая деревянная решётка. Ирэн продолжала сидеть рядом с ним на корточках, держа тряпку обеими руками.

Мира первой рванула к стойке с оружием, Николас — за ней. Вейра схватила своё почти на ходу; ремень больно скользнул по ладони. Виктор уже стоял у выхода. Лисандр взял клинок последним.

Когда он двинулся к двери, Вейра вдруг почувствовала, как его эфир выровнялся.

Только что рваный, сбитый, он снова собрался в холодную, прямую линию. И хуже всего было то, что её собственный шаг почти сразу лёг в тот же ритм.

Не потому, что он дожал. Не потому, что выбора не осталось. Потому что она сама пошла так, как надо было ему.

Глава 22

Лисандр свернул влево почти сразу. Не потому, что увидел здесь что-то особенное, просто этот проход обещал меньше поворотов, а времени на лишнюю ошибку уже не осталось. Свет лежал рваными полосами: на полу, на нижней кромке стены, на металле его клинка. Воздух был суше, чем наверху. Холод держался ближе к камню. От быстрого дыхания во рту собиралась неприятная, шершавая тяжесть.

Вейра шла рядом, слишком близко к переднему краю.

Он чувствовал её не взглядом — боком тела, чужим темпом, который всё время норовил сбить его собственный. Она не просто торопилась. Всё в ней уже было направлено туда, дальше, за следующий поворот, за следующую дверь; даже тело заранее ждало, где он сейчас попытается её срезать. От этой близости у него на миг стягивало под рёбрами, будто её движение уже входило в его шаг раньше, чем он успевал это пресечь.

Сзади по диагонали держался Виктор. Николас и Мира шли плотнее обычного, без разговоров. Тишина между ними была не мирной: просто никто не хотел отдавать воздуху лишнего.

Первый монах появился на повороте так тихо, словно стоял тут давно и только дождался, когда они подойдут ближе. Он встал как раз в самом узком месте, перекрыв проход плечами почти целиком. Белое одеяние, молодое лицо, руки у груди. Он увидел их, узнал Миру. Это мелькнуло в его глазах, в мягкой улыбке — и тут же погасло. Мира сжала губы, будто она успела узнать его в ответ.

И всё равно он шагнул в проход.

— С дороги, — сказал Лисандр.

Монах не двинулся. Губы едва заметно шевельнулись — то ли молитва, то ли остаток дыхания.

Лисандр вошёл первым.

Лезвие вошло под рёбра наискось, и монаха повело к стене; ткань дёрнулась, тело ударилось о камень, кровь хлынула на стену. Хлюпающий звук впился в виски.

Из полутьмы появилось подкрепление в звенящих доспехах. Вейра не могла разглядеть, сколько их было. Но эфир в их клинках колол кожу, жёг. Она задержала дыхание.

— Влево, — бросил Лисандр.

Вейра не послушала. Пошла прямо, махнула рукой, распоров сразу двух поперёк корпуса. Монахи не успели вскрикнуть — тела рухнули на пол. Вейра наступила в тёплую скользь внутренностей и шагнула дальше.

Лисандр повёл клинок по дуге, открывая узкий проход между стеной и телом падающего монаха. Вейра влезла ровно в ту линию, куда он уже резал, и ему пришлось ускорить движение.

На миг.

Она вломилась не в проход — поперёк него, плечом, всем телом, будто главное было не пройти, а продавить. Руку дёрнуло от кисти к локтю; эфир в чужих клинках жёг её сквозь кожу, и это только гнало вперёд. Она не сразу поняла, что опять полезла поперёк его хода.

Почти не почувствовала и того, как Лисандр сшиб в сторону монаха с ножом, вынырнувшего из-за правой стены, — ещё полшага, и нож вошёл бы ей под рёбра.

Виктор шёл второй линией, по внутренней диагонали у них за спинами, и оказался рядом раньше, чем нож другого стражника успел пронзить цель. Его клинок опустился сверху коротким, резким движением, обрубая кисти монаха и тут же пронзая ему горло. Тот вскрикнул и, захлёбываясь, осел на пол.

— Не глазейте и режьте, — сказал Виктор.

Вейра уже шла дальше.

— Тогда не лезь мне под руку, — выдохнула она Лисандру.

— Я держу тебе путь.

— Нет. Ты мешаешь.

Лисандр принял удар на клинок, вывернул чужой локоть назад и толкнул человека в стену. Сапог Вейры скользнул по пыли у самого тела, но она не сбилась. В воздухе стояли пыль, кровь и ламповое масло.

— Хватит рыпаться, куда не просят.

— Сам шевелись.

Мира ушла вправо, вдоль стены. Она перемещалась между монахами плавными движениями, ловко пронзая тела одно за другим острыми ножами. Николас уже натягивал эфирный лук. Тонкая дрожь шла по дуге едва заметной синевой; стрела вошла стражу под ключицу так чисто, будто знала дорогу заранее. Затем, пронзив того насквозь, тут же полетела к следующему.

На развилке их уже ждали.

Десять.

Не растерянные служители. Живая задержка. Пятеро держали первый ряд плечом к плечу, старший стоял на полшага впереди, остальные подпирали проход сзади.

Старший посмотрел на Миру. Мышца на его шее дрогнула.

Он сказал:

— Уже поздно.

Мира ударила ближнего сразу, снизу вверх, в грудь. Но фраза уже осталась в коридоре, между лампой, камнем и дыханием.

Вейра рванулась.

Лисандр увидел это слишком поздно — уже по плечу, по смещению веса. Она летела прямо в середину заслона, будто между ней и дверью впереди больше ничего не существовало.

Он шагнул за ней.

Их траектории снова сцепились неправильно: её удар ушёл в корпус, его клинок — в шею стражу слева. Он шагнул за ней слишком тесно, и узкий проход не дал им разойтись. На миг они оказались слишком близко. Её плечо врезалось ему в грудь — точно туда, где боль уже сидела тупым тяжёлым гвоздём. Воздух сорвался у него резким, мерзким хрипом. Один из монахов успел довернуть нож.

Виктор, сместившийся к внутренней стене, вошёл между ними.

Чужое лезвие звякнуло о камень. Следом, почти без сопротивления, осел и монах.

— С ума сошли? — спросил Виктор.

Вейра дышала рвано. Рука горела злым жаром, как будто внутри кожи застрял горячий металл. Лисандр стоял в полоборота. Он всё ещё пытался вернуть дыханию прежний темп, как возвращают на место клинок после сбитого удара.

Вейра увидела это. У неё так сжало челюсть, что заныли зубы.

— Чего уставился?

— Следи за собой.

— Я, в отличие от тебя, иду вперёд.

— Нет. Ты рвёшь строй.

У неё дёрнулась щека.

После этого на мгновение стало тихо, только Николас отпустил тетиву, и стрела ударила в тело последнего монаха.

У Вейры во рту стоял железный привкус, будто она уже прокусила себе язык. Сказанное так и осталось в горле.

Виктор перевёл взгляд с одного на другого.

— Время у вас кончилось ещё наверху, — сказал он. — Остались секунды. Хватит тратить их на всякую херню.

Мира добила лежащего. Коридор стал свободным, но впереди уже слышалось новое ровное движение. Их ждали впереди.

Лисандр повернулся к Вейре ровно настолько, чтобы она увидела его профиль и ту неподвижность, которая у других обычно вызывала мурашки по коже.