— Они… там… — выдохнул он. — Я видел… госпожа…

Слово оборвалось сухим кашлем.

Николас подошёл ближе и, не говоря ничего лишнего, поднял лицо мальчика к свету.

Зрачки реагировали вяло, под нижней губой тянулась белёсая сухость. Когда Робб ещё раз судорожно вдохнул и на миг приоткрыл рот, Николас увидел тёмный налёт под языком.

В виски кольнула мысль.

Николас отпустил мальчишку и поджал губы.

— Его отравили.

— Чем? — резко спросила Мира.

— Не знаю. Но быстро.

Робб снова попытался заговорить.

— Проход… закрыли… — прохрипел он. — Сказали… она уже внутри… не пускать…

Он вцепился Мире в рукав и тряс из последних сил.

Мира сжала зубы, глядя на него.

На столе под лампой лежали раскрытые журналы: Дева Ветра, личная зона, резервуар, отвод эфира. Сухие строки теперь смотрелись не как бумага, а как что-то уже решённое без них.

— Берём его, — сказала Мира.

Они подхватили Робба с двух сторон. Он был лёгкий, слишком лёгкий, как будто часть веса уже отняло то, что влили ему в кровь.

— К остальным. Сейчас, — произнёс Николас.

Дверь ударилась о косяк.

Мира влетела первой. Николас держал Робба с другой стороны, под мышкой. Ноги мальчишки волочились по полу. Дыхание шло рывками, будто грудная клетка у него жила отдельно от горла.

Вейра сорвалась к нему раньше, чем успела подумать. В груди сразу стало пусто.

Виктор уже был на ногах, сдвигал скамью, указывал:

— Сюда.

Они уложили Робба. Ладонь Миры ещё на миг осталась у него под костлявым плечом. Вейра опустилась рядом на колени и только теперь увидела Робба как следует: серое, высохшее лицо, растрескавшиеся губы, дрожащие веки. К горлу подкатил ком.

— Виктор, быстрее, — выдохнула она.

Виктор уже взял мальчика за подбородок.

— На меня смотри.

Робб моргнул. Один раз, другой. Под нижней губой тянулась белёсая сухость. Виктор нащупал пульс на шее, потом на запястье. Робб дёрнулся от прикосновения, но сил на настоящее сопротивление уже не осталось.

— Дыши глубже, пацан, — сказал Виктор. — Ещё раз.

— Помоги ему, — резко сказала Мира. И тут же тише добавила: — Пожалуйста.

От её обычной игры не осталось ничего. Вейра это увидела сразу: влага в глазах, дрогнувший рот, пальцы, которые всё ещё не убирались с плеча Робба, будто удержать его можно было одним прикосновением.

Николас стоял у стола с бумагами в руке.

Лисандр смотрел на него. Лицо у него почти не изменилось. Но Вейра вдруг уловила другое — эфир. Обычно ровный, холодный, собранный, сейчас он шёл рвано, короткими волнами, будто внутри что-то уже сорвалось с привычного ритма. От этого под кожей у неё самой неприятно дёрнуло.

— Что произошло в архиве? — спросил Лисандр.

Николас ответил не сразу. Бумага в его пальцах чуть смялась.

— Мы нашли записи… про службу Девы Ветра.

— Какие?

Николас отвёл взгляд на мгновение, потом развернул свёрток.

Воздух в комнате натянулся.

— Изменение патруля в день службы, — сказал Николас. — Охрану сняли с коридора и стянули к личной зоне Севериана. И ещё… — он запнулся. — Записи про Аэлию и резервуар. Какой-то отвод эфира.

У Вейры в животе похолодело.

— Что значит «резервуар»? — спросил Маркус.

— Не знаю, — отрезал Николас. Он поправил очки и сжал губы. — Но это не служба. Это подготовка к чему-то.

Мира подняла голову. Её глаза всё ещё были влажными.

— Робб это увидел. Он что-то заметил, полез туда… он еле успел добежать до нас.

Тео отлип от стены так резко, будто его ударили.

— И что, будем торчать тут дальше, пока её там разделывают?

— Тео, — сказал Маркус.

— Да с хера ли сразу я?

— Рот закрой.

Тео дёрнулся было ещё сильнее — и осёкся.

Ирэн уже была рядом с Виктором на коленях.

— Чем помочь?

— Тряпку. И лампу ближе, — бросил Виктор, не оборачиваясь.

Она метнулась к столу, схватила ткань, чуть не сбила локтем миску. Та звякнула о край доски. Никто даже не повернул головы.

Кайрос поднялся со стула и тяжело вздохнул.

— Ну да, — сказал он, проводя ладонью по лицу. — Конечно. Опять по уши в дерьме.

Виктор даже не поднял головы.

— Заткнись и не мешай.

Он уже разворачивал клинок на запястье. Тонкая пластина с тихим щелчком ушла вперёд и блеснула у Робба над ключицей. Вейра только сейчас поняла, что он делает, — и от этого внутри стало ещё холоднее.

— Это была не еда, — бросил Виктор. — Дурманная группа. Слизистые сухие, кожа сереет, зрачки вязнут.

Клинок лёг Роббу на шею сбоку, почти невесомо. Под кожей что-то дёрнулось. Виктор коротко выругался сквозь зубы.

— Дыши. Давай. Ещё раз.

Вейра не отрывала глаз от Робба. Горло стянуло так, что хотелось сглотнуть, но не выходило.

Лисандр поднял взгляд на мальчика.

— Паслёновые, — коротко сказал он. — И быстрые. Он вдохнул их вместе с воздухом.

Гюнтер уже держал ложку над миской. Втянул носом воздух раз, второй. Потом наклонился ниже, почти к самой похлёбке, которую им недавно принесли служители и они не успели это съесть.

— Тут тоже намешано, — сказал он тихо. — Маслом прикрыли, но паслёновая горечь всё равно лезет.

Он поднял глаза и стукнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула.

— Если бы мы это сожрали, то легли бы следом.

— Просто охеренно, — Кайрос взмахнул железной рукой. — Нас уже травят жратвой. Теперь что? Побежим вытаскивать их сраную святую? Мы ей кто, родня?

Лисандр повернул к нему голову.

— Замолчи.

Кайрос дёрнул щекой, будто всё ещё собирался огрызнуться, но Лисандр не дал ему открыть рот.

— Мы влезли в это не сейчас. В тот день, когда вошли сюда. Хочешь вспомнить, что мы просто пираты, — поздно. Дева Ветра — ключ к Сайлеру. Я вытащу её, потому что она нужна мне живой.

У Вейры дрогнула кожа на руке тонким, злым откликом.

Нужна. Не Аэлия, не человек. Не та, кого ещё можно успеть спасти. Нужна ему как ключ.

Её передёрнуло от того, как легко он это сказал. Как будто от живого уже можно было сразу отрезать всё лишнее — имя, лицо, страх — и оставить только пользу.

Взгляд метнулся к двери, к мискам, к Роббу под руками Виктора.

Лисандр был жесток. Холоден так, как ей всегда казалось неправильным.

Но сейчас не время спорить. Сейчас иначе не работало.

— Поздно решать, — сказала Вейра. — Наши задницы уже висят на том, дышит она там или нет.

Кайрос посмотрел на неё, потом на Лисандра и повёл плечом.

— Выходит, тупость у вас тоже заразная.

Вейра поднялась с колен и шагнула к двери.

— Идём. Сейчас.

Она уже стояла туда всем телом. В тесной комнате воздух потяжелел.

Мира повернулась к ней и едко ухмыльнулась.

— Куда? Им в руки?

— Пока ты треплешься, её там уже наверняка режут.

— А тебя зарежут на первом повороте. Нужен план.

Вейра шагнула ближе.

— План один. Успеть.

Мира дёрнула подбородком.

— Это не план.

Николас поднял глаза от бумаг.

— Это даже не мысль.

Вейра повернулась к нему.

— Ого, а ты думать умеешь, да?

— Получше тебя.

— И много надумал, пока её уводили?

Николас посмотрел на неё поверх очков.

— Достаточно, чтобы не сдохнуть в первой же ловушке.

— Ну так постой ещё. Может, вторую дождёшься.

Мира врезалась в разговор раньше, чем успела двинуться с места:

— Нам нужен маршрут. Или ты хочешь лечь в первом же коридоре?

Край скамьи врезался Вейре в бедро.

— Придумаем по ходу.

— Не рвись туда, где тебя первой и прихлопнут.

Ирэн резко подняла голову.

— Хватит. Ведьма права.

Обе посмотрели на неё.

Ирэн дёрнула плечом.

— Пока вы жрёте друг друга, святую девку уже наверняка увёл к себе тот старикан.

На миг в комнате стало теснее. Даже это короткое согласие прозвучало чуждо. Вейра успела заметить: Ирэн смотрит на неё всё с той же неприязнью, просто сейчас ей не до неё.