— Не старику решать, — сказала Вейра.

— Что именно?

— Что тебе держать в руках, чего тебе бояться. Кем тебе стать.

На миг Вейре захотелось сказать ещё больше грубости. Почти сразу она прикусила это изнутри.

Аэлия медленно вдохнула.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет. — Вейра даже не моргнула. — Знаю, что это непросто. Но я всего лишь дура, которая учит тебя махать кулаками, — она усмехнулась. — Только тебе решать, что с этим делать.

Лампа больше не дрожала. Сквозняк ушёл.

Аэлия подняла на Вейру взгляд. Теперь в нём уже не было прежней красивой растерянности.

Вейра это увидела, и в тот же миг — себя. Маленькое тело, в которое вкладывают страх под видом порядка. Руки, которым заранее объясняют, чего им нельзя.

Вейра качнула головой, отгоняя противные мысли.

— Поднимайся.

Аэлия несколько раз моргнула, потом медленно встала. Осторожность в движении никуда не делась, но что-то в нём уже пошло на излом.

Вейра отступила, потом подняла ладонь у собственного корпуса.

— Ещё раз.

Аэлия медленно вдохнула. Сквозняк из прохода скользнул по влажной коже на висках; прядь, прилипшая к щеке, дрогнула. Она поставила ноги, всё ещё слишком узко. Вейра уже открыла рот, чтобы оборвать, но Аэлия сама переставила ступню. Грубее, шире, зато без прежней храмовой аккуратности.

— Ниже, — сказала Вейра.

Аэлия опустилась чуть сильнее. Ладонь у неё дрогнула, когда она собирала кулак, будто тело ещё пыталось увести движение в сторону.

Под арками стало тихо. Лампа у прохода замерла.

— Давай, — сказала Вейра.

Удар вышел неровным. Локоть чуть ушёл, кисть включилась поздно, вес вошёл не до конца. Вейра слегка качнулась.

Аэлия так и осталась в стойке на лишнее мгновение. Потом медленно отвела кулак назад, повернула голову и моргнула, будто смысл удара дошёл до неё только теперь.

— Вот, — ухмыльнулась Вейра. — Теперь это был удар.

Аэлия резко выдохнула.

— Я… — начала она и осеклась.

Вейра слишком быстро отвела взгляд. Щёки предательски потеплели.

— Не надо, — сказала она. — Лучше молчи.

Аэлия усмехнулась. На миг в её глазах мелькнул дерзкий огонь.

— Ты… ужасный учитель, Вейра.

— Ещё какой.

Вейра обернулась раньше, чем услышала голос.

Слева, у арки, что-то шевельнулось. Из тени вышел Лисандр. Свет с края двора лёг ему на скулу и край воротника, всё остальное оставляя в вечерней полутьме.

Он скользнул взглядом по лицу Вейры, потом по Аэлии, по сбитой стойке, по побелевшим костяшкам.

— Решила отыграться на святой, наёмница?

Кулаки зачесались. Хотелось сбить с него эту кривую усмешку, но Вейра сдержалась.

— Я смотрю, ты любишь глазеть из тени.

— У меня была редкая возможность увидеть, как ты учишь. И даже не позоришься.

Лисандр перевёл взгляд на Аэлию:

— На удивление, ей это пошло на пользу.

Он посмотрел на Вейру:

— Тебе тоже.

Вместо того, чтобы ответить колкостью, Вейра вдруг уловила: Аэлия больше не стояла между ними с идеально ровной спиной. Смотрела жадно, будто впервые не успела спрятать лицо.

Где-то сверху, за стенами нижнего двора, прокатился первый удар колокола.

Все трое на секунду замерли. Второй удар был громче, зазвенел в висках.

— Где дед? — спросила Вейра, глядя на Аэлию.

Дева подняла взгляд вверх, туда, где над арками уже густел тёмный, предгрозовой свет.

— На службе.

Лисандр повернулся к ней.

— А ты почему не с ним?

Пальцы Аэлии разжались, потом снова собрались в слабый кулак.

— Иногда он проводит службы без меня, — сказала она и тут же добавила: — Скоро у нас совместная. Мне ещё… надо будет к ней готовиться.

Последние слова вышли слишком ровно. Вейра услышала легкую дрожь, но ничего не сказала.

Третий колокол ударил слабее.

Аэлия посмотрела на Вейру, потом на Лисандра и мягко улыбнулась.

— Наверное, вас уже заждались в гостевом доме.

Колокола наверху продолжали настойчиво звучать. Аэлия при каждом ударе дышала чуть тише, возвращая себе храмовую собранность.

Они вышли из двора в коридор молча. После открытого воздуха под арками проход показался ещё уже. Сквозняк сверху тянул тонкий след ладана, смешанный с угольной пылью; от этого запаха во рту сразу стало суше.

Аэлия шла первой. Вейра смотрела на её плечи, на ступни. В походке ещё оставалась выученная мягкость, но теперь в ней появился вес — непривычный, будто тело вдруг перестало быть для неё только тем, что надо прятать и беречь.

Лисандр шёл рядом. Вейра всё время кожей чувствовала его холодный эфир сбоку. Он молчал. Внутри от этого всё только сжималось. После ссоры она сама ушла первой и до сих пор злилась: за его привычку давить, следить, решать за неё, будто она опять кому-то что-то должна.

Рука вдруг кольнула, и Вейра сжала пальцы, словно этим можно было оборвать и боль, и память о нём разом.

Они свернули за угол — и почти сразу наткнулись на Миру и Николаса.

— Вот вы где, — протянула Мира.

Улыбка у неё была не такая игривая, как обычно. Взгляд скользнул по всем троим и задержался на руке Аэлии.

Николас расправил плечи, поправил очки дрожащими пальцами. В руке он держал серую папку, и Вейра заметила её не сразу — сперва только напряжённую ладонь на ней. Николас всегда держался собрано. Но сейчас в этой собранности что-то дало трещину.

— По вам видно, что день был дрянной, — сказал он сухо. — Но у нас есть кое-что хуже.

Мира бросила на него быстрый взгляд, а затем на папку в его руках.

— Не здесь, — сказала она и сразу посмотрела на Вейру, потом на Лисандра. — Это касается… вас двоих.

Внутри всё стянулось в сухую настороженность. Рука снова отозвалась рядом с Лисандром тонким злым током. Вейра не повернула головы, но почувствовала, как он рядом едва заметно изменил стойку, перенеся вес на другую ногу.

Сверху глухой колокол. После него запах ладана в коридоре стал гуще, почти вязким.

Аэлия подняла голову, в тёмный изгиб свода. На миг лицо у неё лишилось привычной собранности.

Мира повернулась в сторону гостевого дома.

— Идём. Поговорим внутри.

Глава 20

Общий зал давил низким потолком. Вейра сидела сбоку, ближе к углу. Мышцы тянуло глухой, вязкой болью. Перчатки она не сняла, ткань липла к ладоням. Взгляд упирался в тонкую бороздку на столешнице. Смотреть туда было легче, чем на людей.

Напротив сидел Лисандр, чуть откинувшись, со сцепленными руками. По челюсти было видно, как временами напрягалась мышца.

Мира стояла, опираясь бедром о край, и держала раскрытый лист двумя пальцами. На столе перед ней лежала серая папка, рядом — несколько листов с оторванными углами. Николас, сдвинув очки на переносицу, смотрел в одну из страниц так пристально, словно надеялся, что за одно мгновение она станет понятнее.

— Ну? — первым не выдержал Кайрос. — Вы ради этой херни нас сюда согнали?

— Кайрос… — виновато прошептал Гюнтер.

— Ради того, что в них написано, — сказал Николас, не поднимая глаз.

Маркус перестал щёлкать монетой в руке. Даже Тео в углу выпрямился.

Мира положила лист в центр стола и разгладила его ладонью.

— Мы нашли не ответ. Только одну… отметку. Она совпадает с вашими входными сканами.

У Вейры в животе сжались внутренности. От этого спокойного тона Миры хотелось ударить кулаком по столу.

— С какими ещё сканами? — спросил Виктор.

Николас постучал ногтем по серой папке.

— Теми, что снимали на входе. Я сначала не придал им значения. Но потом сравнил с нижними таблицами…

— И? — бросил Лисандр.

Николас оторвал взгляд от бумаги, на секунду сжал губы.

— Там есть один параметр. Ну, знаете, редкий.

Мира повернула лист к свету. На нём тянулась сетка надписей: столбцы, цифры, узкие поля с пометками. В правом верхнем углу красным был аккуратно обведён знак: Δ 1.2.