— На фестивале будет толпа, — сказал Виктор. — Шум, маски, фонари. Удобно прятаться.

— Значит, этот засранец будет и там, — бросил Маркус, сжимая кулаки.

Лисандр кивнул. В этот момент лампа над дверью качнулась.

— На фестивале, — сказал он, — глаз с неё не спускаем.

Никто не ответил сразу.

Лисандр смотрел на Вейру, и в этом было что-то большее, чем приказ. Она кивнула, хотя внутри всё упрямо сжалось.

Нижний город гудел, делая вид, что ему всё равно.

Глава 26

Лестница вынесла их на площадку, и свет фонарей и витрин резанул по глазам. Вейра моргнула, чувствуя, как кожу на лице сразу стянуло холодным воздухом. Над улицей дёргались бумажные флажки.

Команда сбилась на мостовую плотной группой. У Виктора дрогнули губы, когда мимо пронесли поднос с жареным тестом. Запах масла и сахара лип к горлу. Толпа двигалась, как густая вода: стоило шагнуть — и она нехотя расступалась, тут же смыкаясь за спиной.

Вейра держалась ближе к центру. Плащ, который приказал надеть Лисандр, висел на ней тяжёлой тёмной шкурой, прятал плечи и талию, стирал силуэт, делал её одной из многих. Ткань тёрлась о шею и мешала дышать глубже. Капюшон был спущен, воздух цеплялся за волосы. Несколько минут она только шла, слушала, как глухо отзывается под подошвами камень.

Над улицей висели птицы, вырезанные из тонкой светящейся бумаги, подвешенные на почти невидимых нитях. Ветер подхватывал их, и они хлопали крыльями, бросая на лица прохожих рваные тени. Одна тень скользнула Вейре по щеке; на миг показалось, будто бумажное крыло и вправду шуршит по коже.

Лисандр шёл справа, чуть позади, так, чтобы в любой миг закрыть её от людского потока.

Над линией крыш, дальше по склону, на миг показалась узкая башня — белая, с редкими огнями в верхних окнах. Даже отсюда особняк Сайлера не спутался бы ни с чем.

Лисандр поднял взгляд чуть выше, задержал его на башне и кивнул, будто наконец сложил в голове нужную линию.

— Значит, туда, — вполголоса сказал Маркус.

— Примерно, — ответил Лисандр. — Направление есть. Где-то в двух кварталах отсюда.

Башня тут же скрылась за флажками и бумажными птицами, будто город передумал её показывать.

— Так чего тянем? — бросил Кайрос.

— Потому что нас просили не лезть вслепую, — ровно сказал Лисандр.

Он ещё раз скользнул взглядом по крышам, по верхним окнам, по улице впереди.

— Сегодня нужно понять, как к нему идти, а не врезаться лбом в ворота.

Они двинулись дальше.

Раз или два пальцы Лисандра касались капюшона Вейры, проверяя край.

— Хватит, — тихо бросила она, не оборачиваясь.

Палец снова задел ткань. Вейра чуть опустила плечи, сбрасывая это касание.

Первый фонарь мигнул, когда она проходила под ним.

Щелчок.

Вейра подняла голову. В груди отозвалось таким же коротким толчком. Живот стянуло, как перед ударом. Лисандр тоже посмотрел вверх, прищурился.

Это всего лишь праздник, сказала Вейра себе. Люди пьют, едят, бранятся из-за ерунды. Никто не ждёт именно её. Но кожа уже не верила; ворот плаща вдруг показался теснее. Казалось, воздух ждёт — не сорвётся ли опять что-то под ней, под Лисандром, под этим светом.

Впереди толпа сузилась: людей потянуло к уличным музыкантам. Кто-то резко свернул, задел Вейру плечом. Лисандр одним движением шагнул вперёд, закрывая её собой. Его плащ мазнул по её руке. Вейра выглянула из-под тени его плеча — и увидела дом напротив. На балконе третьего этажа, между вывешенными тканями, стоял человек в маске.

Маска была фестивальная, простая: гладкое светлое лицо без рта, только прорези глаз и тонкая дуга бровей. Таких вокруг было полно. Но эта стояла слишком неподвижно, как будто уже выбрала, куда смотреть. Голова была чуть наклонена, чёрные глазницы смотрели вниз — туда, где шла Вейра.

Она её узнала.

Мысль ударила в виски. Во рту стало сухо, и язык на миг прилип к нёбу.

Толпа толкнула в спину, заставляя сделать шаг. Балкон поплыл вверх и в сторону, скрылся за линией крыш. Кайрос крикнул Маркусу что-то про вино; тот уже тянулся к деревянному стакану. Музыка ударила громче. Бумажная птица задела Вейру по лбу и уплыла к площади.

Они свернули в улицу поуже. Лавки стояли вплотную друг к другу; на них лежали ткани, жареная рыба, амулеты. Среди музыкантов у стены Вейра увидела маску снова. Ту же светлую, без рта. Фигура стояла сбоку от лавки с инструментами, руки спрятаны в рукавах. Чёрные прорези были направлены туда, где сейчас пробиралась Вейра.

Толпа несла её дальше, как будто ничего не случилось. Только внутри всё на миг стало глухим и жёстким, будто тело уже сжалось под удар.

— Что? — тихо спросил Лисандр, поворачиваясь к ней.

— … Ничего, — прошептала Вейра слишком быстро.

Лица вокруг смазались в серый полутон, маски стали одинаковыми. В ушах поднялось знакомое жужжание. Плечи сами ушли чуть вперёд, уже по памяти тела. У стены светлой маски уже не было. На её месте грузная женщина отгоняла мальчишек от подноса с лепёшками.

Лисандр придвинулся ближе. Его ладонь легла ей на локоть.

— Держись ближе, — сказал он негромко.

Вейра смотрела вперёд — на спину Кайроса, на бумажных птиц над головами.

— Мы на празднике, а не в рейде, — бросила она.

— В рейде хотя бы знаешь, откуда ждать удар, — отозвался Лисандр. — В толпе проще исчезнуть.

Вейра мягко сдвинула локоть, выходя из его хватки. Лисандр отпустил. Его пальцы сжались в кулак. Она заметила это сразу.

В груди разогрелась тихая злость. Хотелось сказать: я не груз, не мишень. Вместо этого она только дёрнула ворот плаща, приоткрывая шею, чтобы вдохнуть глубже.

Верест продолжал играть в гостеприимство. Музыка, смех, жареное — всё осталось на месте. Только свободы в этом дне не было. Было слишком много света, слишком много людей, слишком удобная толпа для чужого прицела. От этого хотелось резко выпрямиться. Спина уже помнила, чем за это платят.

На площади их сразу растащило по лавкам. Маркус ткнул пальцем в сторону лотка c мясными шариками:

— Вон он. Бог фестиваля. Жареный и в масле.

Гюнтер уже расталкивал людей плечом. Через минуту он держал два подноса, третий подцепил локтем.

— Шевелитесь, пока всё не сожрали, — пробурчал он.

Ирэн потянулась к перекладине с лёгкими платьями, провела пальцами по белой ткани с вышитыми птицами.

— Тебе пойдёт, — сказал за спиной Тео. — Будет видно, кто тут девка, а не доска на ножках.

— Я тебе сейчас эту тряпку на рожу натяну, девка, — отрезала Ирэн, не убирая руки.

Гюнтер сунул ей бумажный конус с жареными шариками, другой впихнул Тео.

Вейра шла среди них, чуть позади. Плащ уже не тянул вниз так зло. Шум давил, свет лез в глаза, но здесь, среди сердечников, тело хотя бы не ждало удара каждую секунду.

Гюнтер поднёс поднос ближе к ней:

— На. Жуй.

Маркус пытался подбросить шарик в рот и, конечно, промахнулся. Шарик полетел к мостовой. Чья-то рука перехватила его на полпути. Виктор вынырнул из боковой тени, поймал шарик пальцами и одним движением положил в ладонь Вейры.

— Держи, а то тебя и правда ветром унесёт. Потом собирай тебя по всей площади.

Шарик был горячим, тесто хрустнуло под пальцами. Запах масла и специй ударил в нос. Вейра коротко хмыкнула. Всё ещё держала шарик так, будто он мог обжечь сильнее, чем надо.

Маркус театрально вздохнул:

— Всё. Продали.

— Успеешь ещё набить брюхо, — бросил Кайрос. — Не на похоронах пока что.

Чуть в стороне Мира уже спорила с продавцом механических игрушек. Лавка была заставлена маленькими существами: птицы с подвижными крыльями, собаки на шарнирах, человечки с ключами в спинах. Продавец, низкий мужчина с оглушительным голосом, размахивал руками:

— Это особый механизм, госпожа, новая партия…

Мира перехватила одну птицу, завела ключ. Птица дрогнула, встряхнула металлическими перьями и пошла по доске смешным, упрямым шагом.