Люди потянулись к выходу: загремели кружки, кто-то шумно выдохнул, кто-то потянулся всем телом, как после длинной дороги. Вейра подняла голову и наткнулась на взгляд Лисандра.

Он уже отворачивался от костра, но не от неё. По коже прошёл лёгкий поток эфира, не похожий ни на ветер или туман. Что-то тоньше и мягче, у чего не было имени.

Вейра первой отвела глаза, шагнула в сторону фонарного света и вдруг поняла: жар костра остался позади, а прикосновение его эфира всё ещё держалось на коже.

Коридор нижнего уровня тянулся сыростью и старым металлом. По потолку ползли трубы — одни тёплые, с глухим шёпотом внутри, другие давно остывшие.

Аэлия кивнула каждому, обогнула их и первой исчезла в светящемся проёме открывшейся двери. Робб скользнул за ней без звука, Адриан на ходу едва не задел плечом трубу, неловко пробормотал что-то себе под нос и тоже поспешил следом.

Они направились в гостевой дом.

Кайрос шёл первым. За ним — Лисандр и Вейра, рядом. Остальные растянулись цепочкой где-то позади, шумели вполголоса.

Вейра ловила каждое его движение боковым зрением: поворот головы, сжатие челюсти, движение плеч. Его взгляд будто всё время проверял, на месте ли она, словно Вейра была не человеком, а нестабильным механизмом, и от этого хотелось то ли огрызнуться, то ли не отходить вовсе. Стыднее было второе.

Они вышли на лестничный пролёт. Дыхание после огня уже стало ровнее, но руки всё равно казались чужими, как после сильного удара. Хотелось ухватиться хоть за что-нибудь твёрдое, чтобы руки снова стали её полностью.

Вейра протянула ладонь и коснулась перил. Сначала кожу тронул обычный холод, тонкая полоска пыли под пальцами. Потом — укол.

Импульс выстрелил изнутри, покалывание пошло по пальцам вверх. Перила под ладонью дрогнули.

Фонарь над ними моргнул. Шум города за стенами на мгновение провалился.

— Видели? — выдохнул Тео.

Маркус остановился на ступень выше, приоткрыв рот. Кайрос обернулся через плечо, его железная рука коротко щёлкнула, жилки под кожей вспыхнули и тут же погасли. Гюнтер инстинктивно шагнул чуть ближе к Ирэн, заслоняя её собой.

Лисандр развернулся к Вейре так, будто услышал выстрел.

— Стой.

Она и так уже стояла, вцепившись в перила.

— Это опять я, да? — произнесла она сухо. — Кто бы сомневался.

Она сразу почувствовала на себе их взгляды.

Покалывание внутри не уходило.

Лисандр перевёл взгляд с её пальцев на фонарь, потом обратно. Лицо оставалось собранным, но в этом спокойствии было что-то угрожающее.

— Я просил держать дистанцию, — сказал он.

— Я просто шла, — отозвалась Вейра. — Вроде пока не нарушаю твоих законов, капитан.

— Ты просто идёшь, а свет уже дёргается, — произнёс Виктор. — На фестивале веди себя аккуратнее.

Вейра стиснула зубы, проглатывая очередное ругательство, которое хотелось сказать.

Фонарь больше не моргал, но лёгкое жужжание стало отчётливым, как раздражённый шёпот.

— Вперёд, — сказал Лисандр.

Он шагнул ближе, и Вейра быстро убрала руку с перил. Проходя мимо, он чуть задел её плечом. По спине Вейры прошёл ток. Запах сырого камня и масла на мгновение смешался с его свежим, мятным запахом, и это разозлило её сильнее самого касания.

Остаток пути до гостевого дома тянулся в вязком молчании.

— Ещё три шага — и я плюхнусь рожей в подушку, — пробормотал Тео, увидев дверь. — Наконец-то свобода.

— Не вздумай храпеть ночью, — отозвался Николас.

— Ничего не обещаю, — хихикнул Тео.

Кайрос уже тянулся к дверной ручке. В этот момент Мира вдруг ускорилась.

До этого она шла, как всегда: в тени, чуть сбоку, наблюдая за всеми со стороны. Теперь Мира встала прямо перед Николасом и перекрыла дорогу.

— Нам нужно поговорить.

Её правая рука поднялась и легла ему на грудь, мягко прижимая к шершавой стене.

Николас приподнял бровь.

— Здесь? — спросил он, стараясь сохранять собранность. — Что—

И осёкся.

Мира потянулась к нему. Ладонь на груди усилила нажим, в спину Николасу упёрся камень. Пальцы сжали ткань рубахи. Губы накрыли его губы резким движением, не оставляя места вопросу; язык быстро скользнул внутрь.

Вейра отвела бы глаза, но не успела.

Николас подался вперёд раньше, чем успел это остановить, и тут же сильнее вжался в стену, будто хотел разом и отстраниться, и удержать равновесие. Глаза у него на секунду раскрылись шире, потом прищурились; хмурость между бровей исчезла так же быстро, как вернулась, и от этого на лице проступило что-то ещё более злое. Воздух он втянул тяжело, через нос, словно сам запах Миры раздражал его не меньше, чем то, что тело отозвалось раньше мысли. Вейра отвернулась бы, но не смогла.

Тео резко отвёл глаза к ржавой табличке на стене.

— Ещё одна ведьма… — проворчала Ирэн.

Вейра увидела лишь угол картины: профиль, наклон головы, то, как Мира зажала Николаса в стену.

Руки Николаса дёрнулись; одна поднялась, словно хотела оттолкнуть, но зависла у плеча Миры.

Она отстранилась первой. Дыхание у неё сбилось, но взгляд оставался ясным.

— Смотри, не подавись, — шепнула Мира, почти не двигая губами.

Пальцы, соскальзывая с его рубахи, на мгновение задержались у горла. Что-то маленькое и шершавое чиркнуло по коже, коснулось губ Николаса.

— Да чтоб тебя… — прошипел он, когда смог снова говорить. Голос сорвался на хрип. — Мира, какого…

Он не договорил. Взгляд стал острым, прищуренным, будто он пытался разглядеть её заново.

— Расслабься, — сказала Мира уже громче, для всех. — Не отрава.

Лисандр не сделал ей замечаний, лишь задержал взгляд на её хитрой улыбке.

На мгновение стало тихо.

Мира небрежно махнула всем рукой и растворилась в тени коридора, словно ничего не случилось.

Гостевой дом встретил их тусклым светом и усталым теплом. Жёсткие койки пахли влажной тканью и дешёвым мылом.

Вейра опустилась на свою койку так, чтобы дверь оставалась в поле зрения. Где-то ниже, под уровнями, город продолжал жить: басовитый гул Вереста пробирался сквозь стены.

Николас задержался у стола. Лицо уже снова стало привычно спокойным, но пальцы едва заметно дрожали, когда он провёл ладонью по подбородку. Он повернулся спиной к комнате и, прикрыв рот рукой, осторожно достал изо рта крошечный свёрток.

Николас развернул его аккуратно, прочитал две строки:

Сказать вслух не могу. Меня кто-то прослушивает. Даже сейчас.

За Вейрой следят уже три ночи.

Гул Вереста вдруг отступил, будто его отодвинули глубже в камень. Остались хруст бумаги в пальцах и стук собственного сердца.

Лисандр уже смотрел на Николаса.

— Капитан.

Лисандр подошёл осторожным шагом, стал чуть боком, сохраняя видимость обычного разговора.

— Что?

Николас передал ему свёрток. Лисандр взял его двумя пальцами, развернул. Глаза быстро пробежали по строкам. Лицо не изменилось.

Он сложил бумагу снова и положил на край стола.

— Точно?

— Мира не ошибается в таких вещах, — ответил Николас.

Лисандр перевёл взгляд на Вейру. Она почувствовала его ещё до того, как подняла глаза.

— Что? — спросила она, стараясь удержать голос где-то между жёсткостью и спокойствием.

— За тобой следят, — сказал Лисандр. — Уже три ночи.

Виски кольнуло. Три ночи. Значит, тот шорох за дверью, щелчок в трубе, чужое, липкое чувство взгляда в спину — всё это было не у неё в голове. Её всё это время уже трогали глазами.

— Прекрасно, — сказала она. — Кто-то решил, что я стою бессонницы.

Собственный голос показался ей слишком сухим, почти чужим.

— Не время шуток, — отрезал Лисандр.

Он говорил тихо, но в голосе слышалась едва заметная дрожь, которую он старался скрыть.

— За Мирой следили, — добавил Николас. — Значит, этот человек слушал и нас…

Вейра ощутила примитивное, животное желание исчезнуть. Уйти в те уровни города, где никого не считают. В подворотни, где лампы не горят вовсе и даже тень не смотрит вслед.