Справа шёл Виктор. Его клинок работал быстро и точно.

Они держали один и тот же рисунок: шаг, разворот, лёгкий срез вверх, откат. Лисандр задавал ритм, на середине ломал его — то укорачивал шаг, то подрезал угол, то сдвигал корпус раньше, чем следовало.

— Ещё раз, — сказал он. — На три. Раз.

Сталь под ногами едва отозвалась. Снаружи всё шло по знакомому кругу. Внутри воздух дрожал от спрятанного импульса.

— Два.

Вейра почувствовала его, как чужой толчок под кожей. Но на этот раз без прежнего бешеного удара в запястье: холод лёг в ладонь ровно, почти тихо, вошёл в рукоять, в клинок. Лисандр сместил вес вперёд, чуть открыл правое плечо, собираясь тут же закрыться назад, — и она уже знала, куда ляжет дуга. Это знание отдало в ладонь коротким триумфом.

— Три.

Она развернулась. Там, где должен был повториться обычный рисунок — шаг, мягкий срез вверх, лёгкий щелчок по полям шляпы, — всё пошло иначе. Она поймала его линию слишком легко.

Импульс сорвался раньше, прошил руку вспышкой, от пальцев к плечу. Воздух перед ней стал вязким, лезвие повело не по намеченной дуге, а прямо — в ту самую открытую линию, которую она уже взяла внутри.

Пол дрогнул. Свет над ними моргнул. Между ней и Лисандром полосой прошла едва видимая черта, и зал на миг будто отшатнулся.

Лисандр успел уйти. Срезал шаг в сторону и увёл корпус так резко, что качнулась шляпа.

— Стоп.

Слово упало в зал тяжелее клинка.

Но Вейра уже выдохнула — резко, хрипло, почти со смехом. Клинок ещё дёргался у неё в руке, пальцы свело мелкой злой дрожью, а по лицу — впервые за всё время — сама собой пошла улыбка. Быстрая, дикая, она прорвала её раньше, чем Вейра успела сжать рот.

— Да ладно, — вырвалось у неё. Она качнула головой, сама ещё не веря этому жаркому, глупому восторгу. — Ещё бы немного — и я сбила бы с тебя сраную шляпу.

Последние слова сорвались почти на крик.

Тишина в зале стала полной.

Где-то сбоку щёлкнул механизм.

— Сука, — выдохнул Кайрос.

Он стоял у стены, привалившись плечом к стойке с оружием. Железная рука застыла на полпути к голове. Пальцы мелко подрагивали.

Маркус, до этого лениво сидевший на матах у двери, рывком выпрямился.

— Вы это видели?

Виктор первым опустил клинок. Его взгляд на миг скользнул по лицу Вейры и остановился на её запястье, там, где под перчаткой жила аномалия.

— Дыши, — негромко сказал он. Угол рта у него чуть дёрнулся. — Желательно до того, как начнёшь праздновать.

Она поняла, что перестала дышать, только когда попыталась вдохнуть. Грудь свело болью, но улыбка ещё держалась на губах.

— Всё, — сказал Лисандр. — Закончим на сегодня.

Он опустил ладонь. Шляпа сидела на нём так же безупречно, только одна прядь выбилась на лоб.

Вейра медленно отвела клинок. Внутри ладони ещё держалось эхо — уже не дикое, как раньше, а узкое, собранное.

— Признай честно, капитан, — сказала она, всё ещё глядя на шляпу. — Ты сейчас спасал не себя, а её.

Тень от полей выделила острые скулы. Лисандр выпрямился.

— Шляпу, — повторил он с короткой паузой, — оставим на потом.

Тишина вернулась в зал.

— Но, — сказал Лисандр, — поворот ты взяла раньше обычного. Хорошо.

Вейра не сразу подняла глаза. Это короткое, сухое «хорошо» отдалось внутри остро, почти по-детски, и она едва сдержалась, чтобы снова не улыбнуться.

На полу, там, где прошёл импульс, металл был чуть темнее. Если приглядеться, можно было различить узкую линию, где поверхность повело под другим углом. Зал переживал и не такое, но её взгляд всё равно возвращался именно туда.

— Неплохо, — сказал Виктор. Потом качнул клинком в их сторону, будто примеряя вес сказанного. — Вы хотя бы начали слышать друг друга, а не тупо целиться в рожи.

Кайрос оттолкнулся от стойки, подошёл к ним и без предупреждения сгрёб обоих: Вейру живой рукой за плечо, Лисандра железной — за шею, не до боли, но так, чтобы он не дёрнулся.

Вейра втянула воздух. Пальцы у него были тяжёлые, цепкие.

— Ну вот, — проворчал Кайрос. — Я уж думал, сдохну раньше, чем вы, два упрямых урода, научитесь башкой думать. Ещё пара таких заходов и, глядишь, перестанете махать железками, как дети.

Вейра дёрнула плечом в его хватке.

— Отпусти, а то я из упрямого урода обратно превращусь в проблему.

— Да ты и так проблема, — отрезал Кайрос.

Маркус прыснул.

— Вот это признание в любви, — протянул Виктор.

— Захлопнись, сопляк, — буркнул Кайрос, отпуская их.

Воздух сменил вкус. К сухому металлу и поту примешалась тихая, упрямая жажда передохнуть, побыть без клинка в руке. Вейра сильнее сжала рукоять, будто и это можно было не замечать.

Маркус первым двинулся.

— Всё, — сказал он. — Хватит. Пошли вниз. Я уже жрать хочу.

Он обвёл взглядом зал: тонкую линию на полу, шляпу Лисандра, железную руку Кайроса.

— Передохнём у огня. И желательно без новых чудес на сегодня.

Кайрос фыркнул.

— Я за, — сказал он. — Моя рука тоже.

Виктор вопросительно посмотрел на Лисандра. Тот на миг отвёл глаза от Вейры, взглянул вверх, на лампы, льющие холодный свет, потом вниз, на узкую линию на полу, и снова — на неё.

— Спустимся, — сказал Лисандр. — С оружием.

— С оружием? — хмыкнул Маркус. — Мы что, собираемся убивать костёр?

— Твой длинный язык, — сухо ответил Лисандр. — Вдруг получится.

По залу прокатилась короткая волна смеха.

Кайрос первым двинулся к выходу. Виктор, прежде чем уйти, подошёл ближе, едва коснулся локтя Вейры.

— Всё в порядке, — тихо сказал он. И добавил с той же тихой ехидцей: — Поразительно, но в этот раз я почти горжусь вами обоими.

Она кивнула.

Когда остальные двинулись к двери, Вейра позволила себе ещё раз взглянуть на линию на полу.

Лисандр, уже почти у выхода, задержался на полшага. Казалось, сейчас что-то скажет, но не сказал. Просто толкнул дверь, пропуская остальных вперёд, и, когда Вейра проходила мимо, едва заметно сместился, не давая их плечам коснуться.

Коридор свернул вправо и вывел их в небольшую нишу — место, спрятанное в толще Нижнего города. Потолок здесь давил низко, стены были обшиты старым металлом, из щелей тянуло паром.

В центре чёрного кольца копоти горел огонь — маленький, аккуратный, будто и он понимал, что шуметь здесь не стоит. Вейра отметила это слишком быстро и сразу же насторожилась.

Гюнтер сидел рядом на корточках и подбрасывал в жар кусочки топлива. Отблески искр ложились ему в глаза мягкими бликами; тёплый свет даже длинный ожог на щеке смягчал.

Великан поднял голову, увидел Вейру и остальных и коротко усмехнулся.

— Я уж думал, вы там околеете, — сказал Гюнтер. — А огонь… ну, хоть на что-то сгодится.

У стены лежал раскрытый металлический ящик с топливом и старым складным чайником.

— Ты всё ещё таскаешь с собой этот сарай? — присвистнул Маркус. — Он же весит, как ты после трёх ужинов.

— Зато всё на месте, — невозмутимо отозвался Гюнтер.

Он подвинул брикет ближе к огню.

В этот момент Аэлия появилась с контейнерами, увидела их на пороге и на миг замерла.

— Вы уже здесь, — сказала она и протянула Вейре несколько кружек.

Воздух почти сразу наполнился запахом горячего травяного варева — терпкого, чуть горького.

Они расселись полукругом: кто ближе к огню, кто дальше, на границе тени. Вейра села как раз там, где тепло било в лицо, а спина ещё помнила ледяной зал. Хотелось подвинуться поближе. Но она заставила себя остаться на месте.

Аэлия разливала напиток по металлическим кружкам. Двигалась быстро, но, ставя кружку перед Вейрой, едва заметно замешкалась.

— Осторожно, горячее.

Вейра кивнула. Металл обжёг пальцы. Она отдёрнула руку, потом снова обхватила кружку, будто только так и можно было удержать себя на месте.

Чуть в стороне, у самой кромки света, Мира возилась с небольшим прибором. Что-то тихо щёлкнуло, вспыхнула искра. Николас сидел рядом и вполголоса что-то ей выговаривал, важным видом трогая механизм, будто один его палец уже улучшал конструкцию. Робб, пристроившийся у их ног, молча следил за огнём и время от времени поднимал глаза на Миру. Их шёпот растворялся в треске огня и негромких голосах, которые понемногу отходили от холода.