Музыка взлетела и оборвалась.

Они остановились слишком близко. Ещё немного — и лбы столкнулись бы.

Глаза Лисандра были совсем рядом. В их золоте не было ничего, за что можно было бы уцепиться и отвернуться. Только внимание — ровное, тяжёлое, от которого у Вейры пересохло во рту.

Сердце билось странно ровно, и именно это испугало её сильнее сбившегося дыхания.

Она едва заметно отступила, ломая идеальную финальную позу.

Рука на её талии сразу ослабла. Лисандр отпустил её без сопротивления, почти сухо. И эта лёгкость отозвалась в теле чем-то почти обидным.

Люстры не потускнели, но зал уже смотрел не вниз. Головы поднялись почти одновременно, как по команде, хотя команды никто не дал. У Вейры неприятно стянуло под рёбрами, и она тоже вскинула взгляд.

Мгновение назад всё здесь держалось на них. Теперь пол, колонны, музыка, чужие лица — всё сразу отступило, уступая место ему. Люстры под потолком начали гаснуть одна за другой. Свет собрался на балконе в узкую воронку.

Там стоял он.

Сайлер опирался ладонью на перила, чуть наклонившись вперёд. Тёмный костюм с тонкой серебряной нитью по лацканам сидел на нём безупречно. На пальцах один за другим тускло переливались изумрудные и янтарные перстни. Этими же пальцами он когда-то отстукивал ритм по холодному столу в подвале.

Она привалилась плечом к колонне, выравнивая дыхание. Камень оказался прохладным, почти мокрым на ощупь. Боковым зрением она отметила: Маркус стоял чуть впереди, сжав кулаки до побелевших костяшек. Виктор был рядом, неподвижный, и только жилка на его шее выдавала то, чего не выдавали ни лицо, ни поза.

Лисандр стоял слева, почти касаясь её плеча. Вейра только сейчас заметила, что так и не отодвинулась. Пальцы, только что державшие её, едва заметно сжимались, словно разум ещё не до конца вышел из танца.

— Ветер — это свобода, — говорил Сайлер. — Но свобода не даётся даром. Мы учимся дышать вместе, как один организм.

Пол дрогнул снова.

Вейра опустила взгляд. Между колонной и стеной, под тяжёлой драпировкой, темнела узкая ниша с решёткой. В глубине, в полутьме, тускло мигнул металл. До ступней добрался ровный шорох — всего на одну ноту мимо музыки.

Насосы.

Слово вошло в тело раньше мысли. Знакомый до боли звук, который нельзя было спутать ни с чем. Низкий толчок ударил в мышцы и медленно пошёл под кожу — тем сжатием, которое всегда приходило раньше страха.

Вейра выдохнула через нос медленно, чтобы со стороны это не было видно.

— Тебе нехорошо? — тихо спросил Лисандр, поворачивая к ней голову.

— Всё… в порядке.

Наверху Сайлер лениво сменил позу: убрал ладонь с перил, шевельнул пальцами, будто пробовал на ощупь плотность воздуха. Свет поймал холодный блеск кольца, полоснул по залу и на мгновение ударил Вейре в глаза.

Она моргнула и на секунду увидела не балкон, а тот подвал: стены, пахнущие хлоркой, стол, тот же гул под ногами, от которого всегда хотелось сжать зубы раньше, чем начнётся боль.

— Сегодня сердце Вереста бьётся для вас, — произнёс Сайлер. — Ваша энергия, ваша вера, ваш эфир станут частью большего.

Она сместилась, заслонилась колонной от прямого света, шагнула ближе к стене.

Нишу стало видно яснее: ещё одна решётка, ниже; за ней — труба, уходящая в толщу камня, и ряд маленьких клапанов по краю конструкции. В висках кольнуло. Под кожей зала и правда работали насосы.

С того мгновения, как Сайлер заговорил, внутри у неё всё туже сводило что-то знакомое, давнее, и пальцы в перчатках сами собой начали сжиматься. Во рту появился кислый привкус. Музыка вытянулась, истончилась, будто её тянули за невидимую жилу.

— Лисандр, глянь вниз.

Он сделал вид, что меняет стойку, лениво скользнул взглядом по стене. Бровь едва заметно приподнялась.

— Декор.

— Это не декор. Этим качают эфир.

Он резко повернул голову к ней.

— Откуда ты знаешь?

У неё вспыхнул быстрый, злой стыд. Пальцы свело сильнее.

— Просто знаю.

Лисандр ещё мгновение смотрел на неё, будто хотел спросить что-то ещё, но сверху снова нахлынула волна аплодисментов. Сайлер улыбнулся гостям, кивнул. Его пальцы стукнули по перилам. Раз, два, три. Под ногами в ответ толчок стал сильнее.

— Нужно отсюда уходить, — сказал Лисандр.

Он отвернул манжет. На запястье блеснул тонкий, едва видимый браслет.

— Я получу сигнал Миры, затем начнём действовать.

Платье сильнее сдавило грудь. Вейра ощутила, как болезненно свело шею. Голос уже начал сушить горло.

— И оставить людей так? Ты совсем рехнулся⁈

Он наклонился ближе, будто поправляя складку на её платье. Его плечо едва коснулось её плеча. От этого лёгкого касания по спине пробежал холодок.

— Я вижу, что будет, если дёрнемся сейчас. Он закроет весь город. Весь. И мы до Символа не дойдём.

— А как же люди?

У неё прошла волна дрожи по рукам. Хотелось вцепиться ему в ворот.

— Если останемся здесь, жертв будет больше. Намного. — отчеканил Лисандр.

Она повернулась к нему, хотя знала: лишнее движение — лишний взгляд. Одна половина лица Лисандра утонула в тени, другая застыла в холодном сиянии. Глаза казались светлее, чем в танце.

— Пока все смотрят туда, у нас есть шанс пройти к Символу. Потом его не будет, — тихо сказал он.

Воздух в горле на миг встал колом.

— Господи… можешь хоть раз не думать о Символе?

Наверху Сайлер поднял руки, призывая к тишине. Музыка почти исчезла. Остался гул под полом, теперь уже отчётливый, мерный. Насосы входили в рабочий ритм. Краем глаза она зацепила молодую пару у колонны — они всё ещё стояли слишком близко друг к другу, будто тут ничего не происходило. Неподалёку от них — мать, поправляющая ребёнку маленькую бабочку.

— План можно менять, — выдохнула Вейра. — И людей вытащить, и до Символа дойти.

— Нет. Нельзя.

Ей на секунду захотелось ударить его. Он будто специально тянул её обратно в свой ритм.

— Вейра, — Лисандр произнёс её имя так тихо, что у неё свело лопатки. — На меня смотри.

Она не сразу послушалась, но всё-таки повернула голову. Его глаза были близко. В зрачках что-то ломало свет, и от этого взгляд казался только опаснее.

Его пальцы снова нашли её локоть, сжали крепче, чем прежде, но без грубости. От этого и было хуже. У неё на миг провалилось дыхание, будто пол ушёл вниз.

— Не трогай меня.

— Просто выдержи. Ещё немного. Потом всё решим.

Она выдернула руку. Взгляд ушёл в сторону. Глаза жгло, и от этого стало ещё паршивее.

— Не ври. Ты уже всё решил.

На балконе Сайлер улыбался залу. Пальцы снова отстучали по перилам тот же спокойный ритм.

Раз, два, три.

Гул под полом отозвался в такт, прошёл через ступни, голени, живот. Её замутило от того, что наверху кто-то смеялся, а внизу всё уже работало.

— Да очнись ты, — сказал Лисандр. В его голосе проступило раздражение. — Ты их первый раз видишь, а уже готова всё сорвать. Чем ты только думаешь?

У неё в пальцах снова дёрнулось желание схватить его и тряхнуть. Во рту стало сухо до боли.

Лисандр не дрогнул. Только скулы резче легли в тень от шляпы.

— У тебя… нет сердца, — произнесла она.

Что-то в его лице едва заметно сдвинулось, слишком быстро, чтобы это можно было назвать слабостью, но Вейра всё-таки успела увидеть. В глазах Лисандра на мгновение мелькнуло что-то, похожее на боль, и сразу же исчезло, будто он вогнал её обратно внутрь.

Где-то совсем близко послышался короткий металлический скрежет.

В ту же секунду её левую руку прострелило жаркой болью. Пальцы дёрнулись, будто кожа треснула изнутри.

Лисандр шагнул к ней.

— Вейра—

Она рванула руку назад и отступила раньше, чем он успел коснуться.

— Не лезь ко мне.

Секунду она просто стояла, тяжело дыша, с горящей рукой и пустотой в груди.

Сверху ударили аплодисменты. Люди вокруг загудели, бокалы поднялись, кто-то рассмеялся. Толпа уже набирала новый круг под следующую мелодию.