Кас покачал головой.

— Хочу, чтобы ты услышала это раньше, чем тебе сунут в рот готовую версию, — сказал он. — Не от капитана, не от Правительства.

Он сделал шаг ближе.

— Я скажу всё, что знаю. Про Сайлера. Про тех, кто за ним. Про то, что с тобой сделали в детстве. Но есть одна дрянь.

— Конечно есть, — сухо сказала Вейра. — Иначе ты бы не устраивал это представление.

— Здесь ещё можно говорить. Но недолго.

Что-то у неё внутри уже начало подбираться, хотя вокруг ничего не менялось.

Она прислушалась. Ничего как будто не изменилось. Та же тишина, тот же зелёный свет, тот же неподвижный воздух. И всё же за пределами этого узкого прохода мир будто начал набирать ход — не громче, а быстрее.

— Почему недолго? — спросила Вейра.

Кас поднял взгляд на зелёный фонарь.

— Потому что скоро сюда влезут подонки, которым выгоден лишь твой крик, — ответил он. — А я не люблю, когда мне срывают разговор чужой ложью.

Вейра провела языком по нёбу. Металл и лёгкая горечь. Словно тело уже знало что-то раньше неё.

— Это займёт секунду, — сказал Кас.

Что-то над ними тихо щёлкнуло — крошечный звук, почти игрушечный. В мёртвом воздухе он прозвучал слишком ясно.

Вейра вдохнула.

— Начнём с простого, — сказал Кас. — Сайлер держит своих людей не только в порту. Ему нужен внутренний рынок, и он нашёл его в…

Фраза оборвалась не на слове, а на движении.

Ладонь вышла из-за полы плаща. В пальцах мелькнул металлический цилиндр, почти игрушечный. Кас щёлкнул боковым рычагом и выдохнул.

Звук был тихим, едва слышным. Что-то прохладное тронуло кожу. Не струя — лёгкое касание, будто в лицо бросили горсть мелкой пыли. Серо-золотые крупинки вспыхнули в зелёном свете фонаря и поплыли к ней.

Воздух загустел, как сироп. Грудная клетка на миг забыла, как надо раскрываться. В горле поднялся кислый вкус с тонкой храмовой сладостью дешёвых благовоний. Глаза защипало.

Нож Вейра не увидела. Только ощутила: короткий точный толчок в живот, чуть ниже ребра. Холодный, аккуратный удар, будто в плоть вставили кусок льда правильной формы.

Тело отшатнулось. Стены, свет, лицо Каса вытянулись и поплыли. Воздух всё ещё не двигался, только теперь это стало не тишиной, а насмешкой.

Рука легла на рану. Под ладонью было живое, липкое тепло. Ткань пропиталась сразу.

— Какая же ты наивная девка, — тихо сказал Кас. — Выходит, господин Сайлер был прав.

— Отвали… — прошипела Вейра. Во рту уже стоял вкус железа и дешёвого ладана.

Ноги подломились. Колени ударились о камень, и холод сразу вошёл в кость. Зелёный свет вспыхнул в глазах и поплыл; лицо Каса на миг превратилось в размытую белую маску. Ту самую, с чёрными прорезями вместо глаз.

На раскрытую ладонь Вейры опустилась бумажная птица. Крыло прилипло к коже, смешавшись с потом и кровью. Липкая бумага. Кислый запах. Тягучее тепло под пальцами. Всё сжалось в один плотный миг. И почему-то именно это оказалось невыносимее боли.

Где-то далеко, за несколькими слоями камня и воздуха, город ещё пел.

Лисандр остановился так резко, что Маркус врезался ему в спину.

— Что? — выдохнул Маркус. — Лис, мы её уже полчаса…

Договорить он не успел.

Лисандр схватился не за сердце — за воздух перед собой, будто кто-то только что дёрнул из груди тонкую жилу. Связь не оборвалась. Она ушла глубже, стала глуше.

— Она… — выдохнул он.

Ветер, секунду назад трепавший флажки и маски над площадью, влетел в переулок резко, с ударом. Пыль полоснула по глазам. Белая маска с размазанной краской вокруг глаз пролетела между ними и глухо стукнулась о стену.

— Там, — сказал Лисандр.

Он рванул первым. Маркусу пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Узкие улицы путались одна в другую, но тело Лисандра шло так, будто город уже выбрал за него путь: поворот, лестница, ещё поворот, мокрый камень под подошвой, короткий спуск.

Сначала в нос ударил кислый дух газа. Потом на языке поднялась знакомая мерзкая горечь.

Лисандр перестал дышать глубоко и вошёл в проход, прикрывая нос и рот ладонью.

Вейра лежала у стены. Одна рука зажата к животу, другая раскрыта — на ладони бумажная птица. Серо-золотистая дымка ещё висела над мостовой, поблёскивала в зелёном свете. Фонарь дёрнулся, вспыхнул, погас на долю секунды и снова зажёгся.

Лисандр увидел её — и почти в ту же секунду, дальше по улице, белую маску и тёмный плащ. Она уходила вглубь квартала быстрым, рваным шагом. На плечах у неё ещё будто держался чужой вес, словно тело Вейры только что соскользнуло с неё на камень.

У Лисандра внутри коротко свело от одной этой мысли.

Он остался у неё. На этот раз — через силу.

Колено ударилось о мокрую мостовую. Холод тут же прошёл сквозь ткань.

— Вейра.

Пальцы нашли её лицо, скользнули по влажной коже. Глаза Вейры были приоткрыты, зрачки расплылись, в ресницах застряли мельчайшие искры газа. Уголок рта был в крови, смешанной с золотистой пылью.

От этого у него внутри всё осело и потемнело.

— Я… сама… — выдавила она.

— Молчать, — сказал Лисандр.

Позади, почти без звука, в проход влетел Виктор.

— Газ, — бросил он, закрывая нос и рот рукавом. — Лёгочный, кислый. Но пока не критично.

Челюсть у Лисандра напряглась.

— Рана не слишком глубокая, — сказал он, уже наклоняясь к её животу.

Клинок в руке Виктора тихо звякнул. Звон перешёл в дрожь, металл засветился изнутри ровным тусклым светом.

Он наклонился, приложил ладонь к ране, другую — к рукояти. Металлический запах стал чище. Кислый дух газа будто отступил на шаг.

Вейра выгнула спину, бледные губы дрогнули. Кровь под ладонью Лисандра перестала идти толчками. Тепло её эфира замедлилось, подчинилось чужой руке.

— Держи ей голову, — бросил Виктор.

Лисандр подложил ладонь ей под затылок. Голова оказалась тяжёлой, будто шея уже не держала её как следует.

Пальцы сами сжались бережнее.

У входа в проход Маркус резко обернулся.

— Там! — выдохнул он. — Маска! Он ещё недалеко!

Лисандр поднял голову. На секунду всё внутри рвануло в разные стороны. Остаться. Дожать. Не выпускать её руку. И в ту же секунду — догнать.

Ладонь на миг задержалась под её затылком.

Он всё-таки убрал руку.

Вес Вейры лёг Виктору в руки.

— Охраняй её, — сказал Лисандр. — Не давай ей отключиться.

— Поторопись, — ответил Виктор, не поднимая глаз.

Лисандр уже был в движении.

Белая маска мелькала впереди между углами, то пропадая, то снова выскакивая в зелёных пятнах фонарей. Один раз она оглянулась на бегу. Другой — замедлилась на миг, будто прислушалась, кто за ней идёт, и только потом снова сорвалась с места.

Лисандр бежал молча, Маркус — более тяжело, на полшага сзади.

Стражи в кварталах оказалось больше, чем должно было быть в ночь праздника. На площади их ещё можно было списать на толпу. Здесь — нет. Двое прошли поперёк улицы впереди, ещё трое стояли у арки, будто ждали, пока кто-то сам зайдёт в свет.

Лисандр рванул Маркуса за локоть в тень под лестницей. Они прижались к сырой стене. Сапоги стражи прошли так близко, что слышно было, как скрипит ремень на ножнах и как кто-то под нос ругает ночную сырость. Один фонарь над ними тихо потрескивал. С крыши капало.

Лисандр поймал себя на том, что считает шаги.

Маркус наклонился ближе.

— Это уже не гуляки с площади, — прошипел он.

Лисандр не ответил. Он смотрел сквозь проём улицы туда, где в следующий миг опять мелькнула белая маска.

— Вижу, — сказал он.

Воздух застыл.

Когда стража свернула, они сорвались с места снова.

На этот раз Маркус нагнал маску первым. Тот только успел оглянуться и сбиться с шага.

— Серьёзно? — выдохнул человек почти с ленивым презрением. — Я уж думал, ты её не бросишь.

Под рёбрами у Лисандра сразу дёрнуло.

Маркус врезался в него всем телом. Маска дёрнулся в сторону, пытаясь уйти по скользкому камню, но Маркус вцепился в него и опрокинул на мостовую. Маска слетела, ударилась о землю и откатилась к обочине, обнажая худое лицо Каса.