— Вейра, стой.

Она остановилась. Ладонь нашла стену, пальцы нащупали шершавый шов между блоками. Камень был холоден; под ним шла тихая вибрация. Вейра заставила себя вдохнуть и повернулась.

Лисандр уже был рядом. Ещё полшага — и они столкнулись бы плечами. Под перчаткой что-то дёрнулось в его сторону, мерзко и точно, ещё до того, как он заговорил.

— Чего тебе? — спросила Вейра, глядя мимо него.

Лисандр тронул поля шляпы.

— Не объяснишь, что это было?

Вейра едко усмехнулась.

— Ты оглох, капитан? Неужели не слышал, что они говорили?

Она качнула головой.

— Поверить не могу. Выходит, во мне еще какая-то срань шевелится…

— Ты правда думаешь, что мне это нравится? — спросил Лисандр, не отводя взгляда.

— А как ещё это выглядит?

Он шагнул вперёд, сокращая расстояние. Вейре пришлось отступить. Спина упёрлась в стену; холод прошёл вдоль позвоночника.

Лисандр остановился почти вплотную. Вейра не успела моргнуть, как его рука упёрлась в стену рядом с её виском. Пальцы вжались в шершавый камень, будто ему нужно было удержать не её — пространство между ними.

В животе у неё что-то шевельнулось. Она стиснула челюсти.

— Не строй из себя мученика. Тебя не боль корёжит. Тебя бесит, что в этот раз не ты держишь всё за горло.

Он не отшатнулся. Только придвинулся ещё ближе — и в ладони сразу отозвалось, будто тело предупредило раньше неё.

— Ошибаешься, — сказал Лисандр. — Меня бесит другое.

В его зрачках дрогнули бледные блики света.

— Ты орёшь так, будто это только на тебе и повисло. Будто я сам не стою в этом дерьме.

— Да плевать, что ты чувствуешь, — выдохнула Вейра. — Меня без спроса кто-то пристегнул к тебе и теперь ещё делает вид, что так надо.

Челюсть Лисандра напряглась.

— Думаешь, я выбирал, — сказал он, — замечать твой эфир в моменты, когда тебе больно? Не имея возможности предвидеть это.

Под сердцем резко сжалось. Как будто тело опять оказалось честнее её. Оно помнило те мгновения: слепящий свет, пол, уходящий из-под ног, его взгляд, цепляющийся за неё каждый раз, когда руку начинал жечь эфир. Пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в перчатки.

— Вот именно, — сказала Вейра. — Я твой просчёт.

Она попыталась выскользнуть из промежутка между ним и стеной, вернуть обычное расстояние. Но Лисандр шагнул ещё ближе, перекрыв путь. Плечо, корпус, рука на стене — всё сдвинулось к ней. Он сделал ещё полшага — и в ту же секунду его словно ударило изнутри.

В глубине груди стянуло тугой петлёй. С его губ сорвался рваный звук, лицо перекосило от боли. Ладонь сорвалась со стены и вцепилась в рубашку над сердцем. Лисандр согнулся. В глазах на миг мелькнул чистый, почти мальчишеский испуг. И тут же исчез.

У Вейры под перчаткой вспыхнуло. Руку прострелило так резко, что она едва не впечатала ладонь в стену, лишь бы не потерять равновесие. Камень на секунду показался единственным, что ещё может её удержать. Пульс сорвался в одну общую волну.

— Отойди, — прошипела Вейра. — Или нас сейчас обоих перекосит.

Лисандр дёрнулся и отступил на шаг. Ладонь всё ещё сжимала грудь там, где под рубашкой билось сердце. Он кашлянул, обрывая хрип.

— Я бы… с радостью.

Лисандр поднял взгляд.

— Думаешь, я бы не отцепился, если бы мог?

Он расправил плечи, черты лица приняли привычную жёсткость. Только дрожь в пальцах не ушла.

— Хочешь знать, что правда невыносимо? — он на миг задержал дыхание. — Что если тебя опять перекосит, я узнаю это раньше других.

Тишина сдавила виски. Сквозь стены слышалось, как внизу идёт вода и мягко, размеренно работают фильтры нижнего города.

Вейра смотрела на него. Мысль о том, что где-то внутри его головы она теперь встаёт раньше приказов, раньше расчёта, раньше любой логики, застряла в груди. Хотелось то ли рассмеяться ему в лицо, то ли ударить, то ли исчезнуть прямо сейчас, пока это ещё можно назвать выбором.

— Я не просила, — сказала она. — Ни тебя, ни этой дурной привязки.

Она опустила взгляд.

— И не собираюсь жить с этим, будто так и надо.

Вейра развернулась, вышла из зажатого между ним и стеной промежутка. Прошла мимо, не задев его ни плечом, ни плащом. Воздух между ними едва заметно сдвинулся, освобождая место.

Лисандр не тронулся, не попытался остановить. Только проводил её взглядом, цепляющим в спину.

— Связь можно не признавать, — сказал он. — Но от этого она не исчезнет.

— Зато исчезну я, — бросила Вейра. — Если сяду на задницу и смирюсь, как вы от меня хотите.

Она остановилась сама, не из-за приказа. Просто коридор впереди на секунду вытянулся, будто не хотел её выпускать.

Слева, за поворотом, что-то сдвинулось. Вейра повернула голову на звук. За спиной у неё скрипнула подошва. Лисандр развернулся почти в ту же секунду.

Спокойные, уверенные шаги приближались к ним.

— Я так и думала, что найду вас здесь.

Из бокового коридора вышла Аэлия. Она посмотрела сначала на Вейру, потом на Лисандра. Взгляд задержался на его груди, на месте, где ещё минуту назад была прижата ладонь, и только потом поднялся к лицам.

— Если внизу вам дали кусок правды, остальное, скорее всего, лежит в Храме, — сказала Аэлия. — На рассвете у Севериана служба. Если дотянете до утра и не сорвётесь раньше, я проведу вас туда.

— Конечно, — бросила Вейра. — Ещё немного идиотского храма. Прямо то, чего не хватало.

— Можешь огрызаться дальше, — сказала Аэлия. — Только это ничего не меняет.

Лисандр перевёл взгляд на Вейру.

— Если есть шанс снять эту дрянь, я пойду в Храм. И ты тоже.

Вейра вскинула голову.

— Не командуй.

Лисандр шагнул к ней и сжал её запястье.

Вейра дёрнулась. Свободная рука сама пошла ему в грудь.

— Отцепись.

Он отпустил не сразу. Ещё секунду смотрел на неё сверху вниз.

Виски кольнула мысль. Если в Храме ещё осталось хоть что-то, там можно было понять не только, как убрать с себя эту связь. Может быть, избавиться и от Лисандра тоже. Понять, где он ломается.

Вейра выдернула руку и отступила на полшага.

— Я пойду. Но не по твоей команде.

Аэлия мягко улыбнулась и расправила плечи.

— Тогда встречаемся на рассвете.

Вейра кивнула. Шея откликнулась тяжестью. За этот день она уже держала на себе слишком много.

Аэлия повела их вверх ещё затемно, когда нижний Верест только начинал шевелиться под землёй. Вейра шла молча, чувствуя, как сырость липнет к сапогам, и от этого почему-то хотелось идти ещё тише, будто Храм уже мог услышать её снизу.

Аэлия не оглядывалась. Только иногда, уже на повороте, её шаг на долю мгновения ломался, а потом снова становился ровным.

Лисандр держался так, чтобы видеть и её, и проход впереди. Вейра всё равно чувствовала на себе его внимание. Особенно в те секунды, когда она замедлялась у края лестницы или слишком резко отворачивалась от очередной ниши. Это раздражало. Именно тем, что он замечал это раньше, чем она успевала сделать вид, будто всё в порядке.

Чем выше они поднимались, тем заметнее менялся камень. Стены становились ровнее, светлее. Сверху уже тянуло порывами ветра.

На одной из площадок Аэлия замедлилась. Совсем чуть-чуть. Если бы Вейра не шла за ней так близко, не заметила бы. Правая рука Девы крепче сжала перила, потом пальцы разжались, и шаг снова выровнялся.

Сначала Вейра увидела не людей, а движение ткани. Белое, серое, приглушённо-золотое — ровные складки, одинаковые повороты, ладони на одинаковой высоте, склонённые головы. Потом из-за колонны вышли сами люди. Несколько человек поднимались по боковой галерее, каждый держал у груди неглубокую чашу из светлого металла. В чашах лежало что-то тёмное, блестящее, похожее то ли на воду, то ли на масло. Рядом шёл служитель в длинной одежде цвета кости и, не глядя, поправлял на шее у женщины тонкую металлическую пластину с выбитым знаком.

Вейра уже видела эту выученную пустоту лица, эту ровность чужих рук, эту святую аккуратность вокруг чужой слабости. От этой вылизанной чистоты мутить стало сильнее.