— Он убил их быстро. Сначала маму, потом отца. Я… не успела ничего сделать.

Где-то под полом прошёл низкий гул.

— Потом он забрал меня, — закончила Вейра. — Использовал в своих опытах. Я жила у него, пока… не сбежала.

Никто не двинулся.

Виктор смотрел в пол. Пальцы на скрещённых руках медленно сжимались. Кайрос опустил голову. Маркус отвернул лицо к стене.

Лисандр смотрел на неё молча. Свет в его глазах стал другим.

— Это было давно, — сказала Вейра.

Ложь прозвучала тише, чем ей хотелось.

— Неважно, — ответил он.

Пальцы Вейры сильнее вцепились в простыню.

Лисандр медленно поправил поля шляпы.

— Ты пришла сюда из-за него.

Вейра кивнула.

Он вдохнул.

— Ты с самого начала шла к нему через меня.

Она промолчала. Тени от его плеч легли на край одеяла.

— Значит, ты всё ещё используешь меня, — сказал Лисандр.

Вейра подняла голову.

— А ты — меня. С самого начала.

Он чуть склонил голову набок, прищурил глаза.

— Мы не одинаковые.

— Ты идёшь к нему, — сказала Вейра. — И я пойду.

— Чтобы убить?

— Чтобы посмотреть ему в глаза. Сделать то, чего не успели мои родители.

Виктор шумно выдохнул.

Аэлия отступила на шаг. Мира прикрыла рот рукой и не сводила с Вейры глаз.

— И что, остановишь? — спросила Вейра.

Лисандр наклонился ближе.

— Я просто буду рядом. Посмотрю, что с тобой сделает твой выбор.

По спине Вейры прошёл холод.

У изножья койки Севериан опустил глаза. Сухие пальцы на набалдашнике трости сжались чуть крепче.

Кайрос откашлялся.

— Хватит, — сказал он. — Осторожность кончилась, когда ты это тронул.

Лисандр не отвёл взгляда от Вейры.

— Нам нужно понять, что с этим делать.

Он едва заметно кивнул на её левую руку. Вейра сильнее сжала простыню, удерживая не ткань, а остатки спокойствия.

— Ты несёшь херню так, будто понимаешь, что держишь в руках, — сказал Кайрос.

Он вышел из тени. Металлическая рука вспыхнула в тусклом свете лампы. Свет скользнул по суставам, задержался на ладони.

— Пока ты трындишь, я слышу, как у неё всё трещит. Металл не врёт.

Рука Лисандра по-прежнему лежала на запястье Вейры. Свет под её кожей пульсировал в том же ритме.

— Она под тебя пошла, — сказал Кайрос. — Очнись, малец.

Лисандр медленно повернулся к нему.

— Тогда предложи иной вариант. Убрать руку?

Кайрос сжал кулак.

— Ищи выход. Но не вшивай девчонку в себя.

— Лис, послушай его, — перебил Виктор. — Не суй сюда свои конченые идеи.

Маркус шевельнулся у двери. Потом вскинул голову и посмотрел прямо на Вейру. Ремень он держал крепко обеими руками.

— А если она не выдержит?

Никто не ответил.

— Если её что-то… ну, сломает, — сказал Маркус, — что вы будете делать потом?

Тишина легла на плечи.

Аэлия перевела виноватый взгляд на Вейру. Севериан по-прежнему молчал. Только поднял голову и посмотрел на Лисандра. Тот провёл большим пальцем по ладони Вейры. У неё сорвался короткий вдох, слишком явный в этой тишине.

— Пока мы в лагере, — сказал Лисандр, — за её состоянием будем следить мы с Виктором.

Все молчали. Даже Мира у окна не шевельнулась.

— Как часто? — спросил Виктор.

Лисандр не отвёл взгляда от Вейры.

— Осмотры короткие, регулярные. Будем отмечать вспышки, перегрузки.

Вейра опустила взгляд на ладонь и прикусила губу. В груди медленно поднялся неприятный жар, знакомый и потому особенно мерзкий, будто тело снова отвечало за неё раньше, чем она успевала запретить. Рука лежала на колене почти смирно, но от этой тишины не стало легче.

— Я помогу вам, — сказала Мира.

Лисандр метнул в её сторону острый взгляд.

— Думаю, ей хватит двоих, Мира, — произнесла Аэлия мягким тоном.

— Ей уже хватило наблюдений, — бросил Маркус. — Может, хоть здесь она останется человеком, а не вещью?

— Маркус… — начал Виктор.

— Никто, — перебил тот, — даже не спросил, как она себя чувствует.

Вейра резко дёрнула плечом, стряхивая с себя их взгляды, как пыль.

— Хватит.

Голоса оборвались. Все повернулись к ней.

— Вы делите время осмотров, — сказала Вейра. — Расписываете, кто и как будет считать мои вспышки. Может, распишете всё по сменам?

— Вейра, — тихо произнёс Виктор.

— Я сама разберусь. Если мне оставят хотя бы видимость выбора.

Лисандр чуть подался вперёд. Тень от полей его шляпы легла ниже, почти закрыв глаза.

— Позже, — сказал он. — Сейчас вопрос в том, кто после твоих фокусов останется жив.

Вейра усмехнулась.

— Тогда отрежьте её, — сказала она, кивая на руку. — Если всем настолько страшно.

Перчатка натянулась. Пальцы под тканью дёрнулись, едва заметно, но этого хватило, чтобы Маркус выпрямился у стены, а Мира перестала дышать так ровно, как секунду назад.

Лисандр наклонился к ней ближе.

— Никто ничего резать не будет, — отчеканил он. — Но без контроля ты в бой не выйдешь.

— Не выйду? — переспросила Вейра. — Пока остальные—

Язык прилип к нёбу. Образ Сайлера ударил в виски: маска, игла, запах раствора, белёсый отблеск стекла, и прежде всего — спокойствие его шершавых рук.

— Пока остальные останутся живы, — произнёс Лисандр. — Ты сама хочешь дойти до него, верно? Тогда дай нам довести тебя до боя.

Вейра посмотрела на руку. На коже лежали те же шрамы, рытвины, ожоги. Она провела по ним пальцем другой руки.

— Я раньше… умела с ней жить, — сказала Вейра шёпотом. — А теперь она сама решает. Я боюсь, что не смогу…

Слова царапнули сильнее, чем ей хотелось.

Виктор кивнул и ухмыльнулся.

— Значит, будем учиться заново. Научишь руку слушаться тебя.

— Только у нас на глазах, — добавил Лисандр.

Воздух в груди Вейры сбился, будто ей вслух назначили надзор над собственным телом.

У дальней стены Севериан молча поднял глаза от своей трости. Его взгляд давил на неё сильнее остальных. Казалось, он ждал не ответа, а признания.

— Мне отвратительно всё это, — выдавила из себя Вейра. — Но я не останусь здесь сидеть сложа руки, пока он жив.

Она подняла голову.

— Не решайте за меня, кто я: боец или пациент.

Челюсть Лисандра едва заметно напряглась. Ладонь, лежавшая у её запястья, дрогнула.

— И никто больше не лезет к ней в одиночку, — сказал Виктор. — Ни с руками, ни с решениями.

Лисандр медленно повернул к нему голову.

— Хорошо. Тогда решать будем оба.

Вместо его лица Вейра видела сейчас только грудь под тёмной тканью. Под ней бился неровный импульс — тот самый, от которого он однажды едва не рухнул. Если она останется рядом, то увидит всё: каждый сбой, каждую слабость, каждый момент, когда его защита даст трещину. Потом будет знать, куда бить.

От этой мысли дышать стало легче, совсем чуть-чуть.

Вейра кивнула.

Лисандр смотрел ещё секунду. Потом медленно разжал пальцы и убрал руку.

— Утром начнём.

Он вышел первым. Остальные двинулись следом за ним. Севериан вышел последним, на мгновение остановившись в дверях.

Коридор проглотил их по одному. В комнате снова остались лампа, низкий гул снизу и Вейра со своей рукой.

Она стянула перчатку, посмотрела на сухие рытвины старых шрамов, которые каждый раз хотелось срезать до живого, лишь бы перестать их чувствовать.

Потом опустила руку и подняла взгляд к двери, за которой исчез Лисандр.

Балкон был узкий, деревянный, с низкими перилами. Снизу, из тёмного нутра Вереста, поднимался глухой гул — не то ветер ходил между камнями, не то сам город ворочался во сне. Из коридора за спиной падал тёплый свет, но на балкон выходил неохотно.

Лисандр держал шляпу в обеих руках и смотрел на неё. Большой палец медленно прошёл по внутренней ленте.

Кровь приходила к нему не как память. Как запах, как яркий свет на чём-то мокром. Как крик, оборванный на полпути. Потом — пустота, потом — снова кровь, слишком близко, чтобы это можно было назвать прошлым.