Она не подняла головы, но всё равно знала: Лисандр это заметил.

Туннель начинался в двух кварталах от убежища. Лестница обрывалась резко. Под ногами хлюпала влажная плитка. Тёплый жёлтый свет сверху остался позади; здесь его сменяло тусклое голубоватое свечение, от которого лица казались бледнее, а стены — теснее.

Мира шла первой. Чёрный жакет на её плечах выглядел слишком аккуратным для этих мест и почему-то не намокал. За ней двигался Лисандр спокойным шагом, но в этой ровности не было покоя. Его левая ладонь то тянулась к ножнам, касаясь ремня, то отдёргиваясь.

Вейра держалась рядом, и это раздражало её с каждым шагом всё сильнее. Лисандр с самого начала приказал не отходить, прикрывшись безопасностью. Чем глубже они спускались, тем яснее становилось: он не защищает. Он следит. Ждёт, когда она оступится.

— Жаль, лица вашего не видно, дорогая, — протянул Тео, глядя Мире в спину. — Было бы легче понять, насколько мне уже не рады.

Мира обернулась через плечо.

— Тут лучше смотреть, куда наступаешь, милый. Остальное потом.

Сбоку негромко хмыкнул Виктор.

— Тео, хорош. Тут не то место, где тебя будут слушать из вежливости.

— Не позорься, — сухо бросил Николас.

Ирэн ткнула Тео локтем в бок. Тот развёл руками, но больше ничего не сказал.

Мира уже смотрела вперёд.

— Дальше будет холоднее, — сказала она. — Мы спускаемся ниже. Вам стоило взять тёплые куртки, господа.

Разговоры на миг смешались в неразборчивый гул. Потом звук словно провалился в стены. Вейра стиснула зубы и прижала руку к боку, считая удары собственного сердца: раз, два, три… Тишина. Утренний ритм, с которым её пульс бился в унисон с трубами, исчез. Внутри расползалась вязкая, странная пустота; от неё ныло в суставах.

— Всё в порядке? — спросил Лисандр, не поворачивая головы.

— Просто замёрзла, — пробормотала Вейра. — Рука.

Лисандр промолчал.

Впереди мигнула лампа. Белый свет на секунду вытащил из темноты трещины в бетоне, ржавые потёки, мокрые швы между плитами.

Момент, когда Мира оказалась рядом, никто не уловил. Она просто была впереди — и вот уже здесь. Одним точным движением стянула перчатку с правой руки Вейры и коснулась пальцами горящей метки. Лисандр шагнул вперёд и шумно втянул воздух, но не вмешался. Вейра прикусила губу и заставила себя не дёрнуться. Покалывание под кожей дрогнуло, разошлось, а потом осело. Там, где ещё секунду назад темнел знак, осталась чистая белая кожа.

— Кто просил вас трогать меня? — прошипела Вейра.

Мира отпустила её руку.

— Иначе ты бы не дошла до убежища. Сейчас метка не нужна.

Вейра сжала и разжала ладонь. Жар отступил, рука наливалась тяжёлой, спокойной теплотой.

— Когда со всем закончим, я сниму её полностью, — добавила Мира.

Лисандр подошёл ближе. Под плащом напряглись плечи. Виктор прищурился, переводя взгляд с Миры на Вейру, потом на Лисандра.

Они свернули ещё раз и вышли в просторный подземный зал. Он был низким, но широким. Потолок держали ряды толстых гладких колонн; в камень были замурованы трубы, уходившие вверх и теряющиеся в полумраке.

Воздух дрогнул. В дверном проёме на другом конце зала туман уплотнился, свет сжался в белую полосу — и из неё шагнула худощавая фигура Аэлии. На ней было тёмно-синее, почти чёрное платье. Волосы были убраны назад, открывая утончённое лицо и шею. Она двигалась без спешки, но с той спокойной точностью, после которой люди невольно задерживают дыхание.

— Добрый вечер, господа пираты, — сказала Дева, поднимая руки на уровне груди.

— Значит, нас всё-таки пустили, — сказал Лисандр.

Он не представил команду, только поправил поля шляпы и вышел вперёд.

Аэлия чуть склонила голову набок. Её взгляд прошёл по лицам, задерживаясь на каждом. Она перечисляла имена одно за другим.

Тео выпрямился и слегка покраснел, когда Аэлия назвала его.

— К вашим услугам, прекрасная Дева, — сказал он, поправляя воротник. — Вы правда помните всех, кто к вам приходит?

— Не всех, — ответила Аэлия. — Только тех, кто слишком уверен, что ни от кого не зависит.

Щёки Тео вспыхнули. Он усмехнулся и провёл ладонью по макушке. Николас потёр переносицу и, взяв его за локоть, притянул к себе.

Лисандр молчал. Вейра чувствовала его собранность почти кожей: взгляд отмечал колонны, двери, туман в проходах.

— Ни одного патруля, — сказал он. — Это ваших рук дело?

Улыбка Аэлии исчезла.

— Я не люблю чужую кровь на своих плитках, — ответила она. — Люди Сайлера умеют только ломать.

Где-то в глубине тяжело вздохнул пар. Труба протянула низкий звук, и от него зал будто стал ещё шире.

— И всё же вы под его сектором, — сказал Лисандр.

Аэлия повернула к нему голову.

— Вы всё ещё смотрите слишком высоко.

Виктор тихо усмехнулся.

— Уже похоже на проповедь.

Аэлия посмотрела на него спокойно.

— Нет. Здесь слишком хорошо знают, чем кончается слепая вера. Нам нужна другая сила.

Взгляд Вейры метнулся к ней раньше, чем она успела решить, хочет ли вмешиваться. Уже поздно было изображать мебель.

— А если мы вам не подойдём?

Аэлия смотрела на неё.

— Тогда вы дальше не пойдёте.

Мира отвернулась первой, будто именно такого ответа и ждала. Лисандр переглянулся с Виктором. В этот короткий взгляд уместилось многое: раздражение, расчёт, нежелание признавать, что игру им уже задали не они.

Аэлия повернулась к узкому проходу между трубами.

— Идёмте. Нижний город ждёт вас.

Лисандр шагнул первым. За ним двинулись остальные. Вейра вошла в проход почти сразу следом, чувствуя, как туман между колоннами смыкается у них за спинами.

Прежнего пути уже не было.

Через несколько шагов пространство разошлось в широкий двор. Потолок поднялся выше, и сверху потянулись ряды круглых матовых фонарей. Внутри тускло дышали эфирные сгустки, освещая узкие дорожки между низкими деревянными домами.

Двор был полон людей. Кто-то сидел у стен, кто-то — на ящиках и перевёрнутых контейнерах. Несколько человек в потрёпанных куртках волокли корзины, не сбавляя шага. Между ними носились дети — скакали стайкой, прыгали через струи пара, смеялись, перекидывались жестяной банкой.

— А-э-ли-я! — выкрикнул тонкий голос.

Крик подхватили с такой радостью, будто в тесном воздухе двора и правда стало легче дышать. Мальчишка в рваной куртке бросил жестянку и сорвался с места; за ним побежали босая девочка и худой мальчик с повязкой на глазу. Они облепили Аэлию за подол, за кисти, за талию и наперебой что-то заговорили, дёргая её каждый в свою сторону.

Аэлия улыбнулась и наклонилась к ним. Ладонь прошла по макушке мальчика, по щеке девочки.

— Мы скучали, — сказал мальчишка с повязкой. — Клапан на главной площади поправили, пар почти не льёт…

— А котёл? — спросила Аэлия.

— Гудит, как наш дед, — ответила девочка.

Аэлия едва заметно усмехнулась.

— Главное, не доводите деда до ругани.

Дети засмеялись.

Только тогда Вейра увидела ещё одного мальчика — чуть поодаль, не в самой гуще, а рядом, на полшага в стороне. Амулет с янтарным камнем на его шее блеснул в неярком свете. Тот самый мальчик, которого она видела ночью и на службе.

Он не лез первым, не тянул Аэлию за рукав, не кричал громче других. Просто ждал, когда шум осядет.

Вейра застыла. Он тоже увидел её. На миг в лице мелькнуло что-то обыкновенное — детская неловкость, быстрый интерес, — и тут же исчезло.

— Здравствуйте, — сказал он Вейре. И добавил тише: — Вы всё-таки дошли.

Вейра задержала на нём взгляд.

— И тебе… здравствуй.

Аэлия обернулась и положила ладонь мальчику на плечо.

— Робб, есть новости?

Мальчишка цокнул языком и, сунув руку за пазуху, достал сложенный вчетверо листок и протянул Аэлии. Сделал это так буднично, что посторонний, пожалуй, и не заметил бы в движении ничего особенного. Но Вейра заметила, как дрогнули его пальцы. Лисандр тоже.