— Не путай интерес с полезностью, наёмница.

Через пол прошла слабая вибрация — то ли от механизмов внизу, то ли ей просто так отдалось в ступни и грудь.

Николас посмотрел на метку в своей руке и цокнул языком.

— Давайте двигаться вниз. Нас уже ждут.

Плащ на плечах лёг как вторая кожа. От его тяжести, от шуршащей ткани ощущалось не липкое прикосновение, как раньше было с чужой одеждой здесь. Это было приятный, обволакивающий вес спокойствия.

Вейра повернулась к тёмному коридору.

— Тогда веди, умник, — бросила она Николасу.

Тот хмыкнул и посторонился, освобождая проход.

Виктор вышел первым, обойдя её справа и слегка задев плечом.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал он негромко, — держись ближе ко мне.

Он подмигнул, но взгляд у него оставался собранным.

Вейра кивнула и шагнула в темноту за дверью.

Они спускались по узкой каменной лестнице, уходившей вниз слишком резким спуском, будто Верест не любил тех, кто лез в него слишком глубоко. Ступени были стёрты по краям, в выбоинах темнела сырость. Внизу уже пахло не ветром и солью, а старой водой, пылью и тем затхлым подземным воздухом, который веками лежит под городами и всё про всех знает.

Виктор шёл первым. Не торопясь, но так, что спорить с его шагом не хотелось.

— Держимся рядом, — сказал он, не оборачиваясь.

Вейра скользнула взглядом по его профилю. Под этим тусклым светом он выглядел старше, чем наверху: у носа яснее проступали слишком ранние морщины, кожа под глазами показалась суше. Он был старше неё не только годами. Будто под этим светом наружу вышло всё, что он уже успел вынести и не превратить в привычку жаловаться.

Позади шаркнула подошва. Николас, даже не глядя вниз, коротким движением выровнял манжету, провёл пальцами по вороту рубашки и одёрнул край плаща. На нём и так не было ни пятна, ни лишней складки. Почему-то именно это Вейру царапнуло сильнее, чем звук его шага.

— Для такой вылазки нас с Виктором было бы достаточно, — сказал Николас.

Виктор не остановился.

— Я сказал: идём вместе.

Николас усмехнулся.

— Да я просто пытаюсь понять, с каких пор капитан так быстро начал доверять людям. Особенно всяким незнакомцам.

Вейра повернула голову через плечо.

— Может, с тех пор, как от них есть толк.

Свет скользнул по его очкам и тут же погас.

— Не обольщайся, — сказал Николас. — Тебя не приняли. Тебя просто терпят.

Под рёбрами у Вейры стянуло. Губы расплылись в ехидной улыбке.

— А ты, значит, совсем не под вопросом?

Николас промолчал.

— Что-то для «своего» ты слишком быстро завёлся.

— Следи за языком, — процедил Николас.

Вейра остановилась и развернулась к нему на узкой ступени. Теперь она стояла чуть выше. Пространства между ними осталось столько, сколько хватает либо для разговора, либо для удара. Вблизи он раздражал ещё сильнее: бледная кожа, аккуратные острые черты, слишком ровный ворот, будто даже злость у него не смела лечь на лицо как попало, а только делала скулы резче.

— А то что? — спросила она. — Побежишь узнавать, можно ли на меня шипеть? Или просто бесит, что в этот раз что-то решили без тебя?

Николас тоже остановился.

— Не смей говорить о нём в таком тоне.

— О Лисандре?

— Да, о нём, — губы Николаса дрогнули. — Не смей. Ты даже не понимаешь, о ком говоришь. Другие в его возрасте ещё тонут. А наш капитан уже вытаскивал из дерьма других.

Вейра посмотрела на него внимательнее.

— А, ясно. Лисандр, значит, у тебя святой.

— Не передёргивай.

— А я и не передёргиваю. — Она спустилась на ступень ниже. Теперь они стояли почти вровень. — Ты за капитана трясёшься так, будто без него даже вздохнуть не можешь.

— Замолчи.

— Что, правда глаза режет?

— Ты ничего не знаешь.

— Зато вижу. — Голос у неё стал тише, и от этого только острее. — Стоило мне рядом встать, и тебя уже перекосило. Боишься, что тебя подвинут?

Николас шагнул ближе.

— Не лезь туда.

— А куда мне не лезть? Ты сам всё наружу вывалил.

Он посмотрел на неё в упор и слишком аккуратным, почти злым движением поправил очки.

— Нет. Это ты лезешь туда, где тебя никто не звал.

Улыбка на её лице дрогнула.

Николас это увидел. Помолчал мгновение и произнёс:

— Ты же это умеешь, да? Втиснуться, зацепиться. Сделать вид, что тебе рады.

Зубы Вейры сжались. Она медленно втянула воздух.

— По крайней мере, я не строю из себя человека, которому никто не нужен, — продолжил Николас. — А ты врёшь об этом слишком заметно.

Снизу капнула вода. Потом ещё раз. Воздух шевельнулся вдоль стены холодным сквозняком.

Вейра спустилась ещё на полступени и почти упёрлась в него взглядом.

— А ты кто без Лисандра? Нет, правда. Кто ты без своего любимого капитана?

Николас молчал.

— Удобно, наверное. Ходи хвостиком, говори как надо, будь полезным — и, глядишь, не погонят пинками под зад, — продолжила Вейра.

— Хватит.

— Что? Слишком знакомо прозвучало?

Николас побледнел.

— Закрой рот.

— Тебя дома родители тоже так держали? — спросила Вейра почти спокойно. — Пока нужен — молодец. Ошибся — вон.

Николас сжал ткань белой мантии. Белая ткань впервые пошла жёсткими складками под его пальцами. Кулаки дрожали, но ворот всё ещё стоял безупречно ровно.

— Я сказал, закрой рот.

Вейра на мгновение замолчала. Провела взглядом по смятой ткани, по тонкой складке между бровями, по шее, где часто билась жилка.

— Вот ты и бесишься, — сказала она, наклоняясь ближе к нему. — Тебе же нельзя облажаться.

Николас шагнул к ней резко, так что их плечи едва не столкнулись.

— А ты? — бросил он.

Вейра не шевельнулась.

Что-то стянулось у неё под сердцем.

Николас смотрел прямо ей в лицо. Когда заговорил снова, голос у него стал тише — и от этого кольнул сильнее.

— Вот почему ты кусаешься первой, да? Чтобы никто не успел напомнить, что ты тут чужая.

Дыхание сбилось.

Послышались шаги.

В следующий миг Виктор оказался между ними так быстро, что оба не успели даже отшатнуться. На его лице была мягкая, терпеливая улыбка, будто происходящее его скорее забавляло. Но в глазах уже не было ничего мягкого. Он взял Николаса за затылок, Вейру — за шею, и резко, без замаха, столкнул их лбами.

Мир на секунду качнулся. В ушах зазвенело, а голову обдало жаром.

Оба дёрнулись от неожиданности.

Виктор не убрал руки сразу. Всё ещё улыбаясь, он чуть сильнее сжал пальцы — ровно настолько, чтобы ни у одного не возникло желания дёрнуться ещё раз.

— Всё, — сказал он.

На его губах всё ещё держалась спокойная улыбка. От этого по спине пробрало хуже, чем от крика.

Он отпустил их так же резко, как схватил.

— Вперёд.

Николас отвёл взгляд первым и слишком ровным движением поправил очки. Вейра медленно выдохнула через нос. Лоб неприятно пульсировал.

Виктор ещё секунду смотрел на них, потом отвернулся и пошёл дальше вниз.

— И без фокусов, — бросил он.

Они двинулись следом.

Николас шёл слишком прямо, будто проглотил железный прут. Вейра молчала.

Где-то впереди уже теплился другой свет — низкий, жёлтый, живой. Нижний уровень был близко.

Только спустя несколько ступеней Вейра поняла, что всё ещё сжимает пальцы так сильно, что ладони заболели.

После долгого спуска их встретила стража в тёмных доспехах.

— Документы, — послышался бесцветный голос первого.

В стене открылся прямоугольный проём с металлической рамкой; рядом стоял стол, за которым сидел второй стражник. Николас молча протянул папку. Тот взял её двумя пальцами, раскрыл, быстро пробежал глазами строчки.

Потом оба подняли головы.

Сначала посмотрели на Виктора, потом — на Николаса. Потом на неё.

Вейра почувствовала, как под плащом напряглась спина.

— Цель визита?

— Визит насчет торговой сделки, — ответил Николас. — По предписанию Ласта.