Между его пальцев блеснули метка, которую Виктор принёс с рынка, и небольшой железный диск. Один из стражников на миг шире распахнул глаза.

— Вас к нему проведут, — сообщил первый.

Он вернул папку Николасу. Пальцы задержались на обложке на лишнюю секунду, потом отпустили.

Стражники разошлись, освобождая проход.

Коридор стал уже. Коридор стал уже. Потолок, напротив, поднялся выше — и тяжёлый воздух навис над головой. Металлические жилы в стенах шли плотной сеткой. Свет в них пульсировал рывками, будто его гнали через камень.

У входа во внутренний зал их снова остановили, на этот раз перед высокой металлической дверью с узором по кромке.

— Ожидайте, — сказал стражник и ушёл в боковой проход.

Они остались втроём.

Вейра поправила полы плаща. Ладони в перчатках были влажными; она сжала пальцы в кулаки, пока кожа не отлипла от ткани. В голове уже успело сложиться лицо Ласта — мужчина лет за сорок, с сухим лицом, намеченной сединой, тонким ртом и голосом, который любит заставлять ждать.

Дверь открылась почти без звука.

Сначала промелькнул звон. Потом послышался стук каблуков.

Женский голос произнёс:

— Вейра Ламберт. Виктор Аддинберг. Николас Вейл.

У Виктора напряглась шея, подбородок чуть поднялся. Николас моргнул несколько раз подряд и расправил плечи. Вейра сглотнула. Вейра сглотнула. Она не называла здесь своего имени. Значит, его узнали как-то иначе.

В проёме появилась женщина.

Сначала взгляд зацепился за руку, за тонкое запястье, обвитое серебряным браслетом. Узкие кольца и тёмный лак держались на пальцах так, будто были не украшением, а продолжением жеста.

Дальше взгляд соскользнул ниже и уже не сразу оторвался: чёрно-красный костюм сидел плотным слоем, почти слишком точно повторяя линию бёдер; волосы, тёмные, с мягкой волной, тянулись до пояса и ловили витражный свет так, что в них на мгновения проступали глухие красные отблески.

Когда Вейра подняла глаза, та уже смотрела на неё спокойным взглядом.

— Мы… — начала Вейра. — … не успели…

— Не назвались, — мягко закончила женщина. — Знаю.

Губы, накрашенные красной помадой, тронула мягкая улыбка.

Виктор выпрямился.

— Нам нужен Ласт.

Женщина чуть наклонила голову, прищурилась.

— В узких кругах Ласт — это я.

Виктор едва заметно подался вперёд. У Николаса на вдохе расширилась грудь. У Вейры свело живот, как от удара, которого ещё не было, но тело уже решило не ждать.

— Вы? — выдохнул Николас.

— Обычно ждут кого-то постарше и гораздо скучнее.

Незнакомка сделала шаг ближе.

— Для отчётов я Ласт. Для вас — Мира. Мираэль, если любите точность.

Она обвела взглядом каждого из них. Свет витражей зацепился за глаза, зелёные, узко подведённые тенями, и в них на секунду мелькнуло что-то слишком внимательное. Потом Мира отступила в сторону, открывая проход.

— Пойдёмте. Здесь слишком много глаз.

Боковой зал встретил их влажным воздухом.Каменные стены оплетали металлические жилы. В центре стоял гладкий круглый стол — слишком чистый для места, где говорили не только о молитвах. Из потолка падали полосы белого света с голубоватым оттенком. Остальная часть комнаты тонула в полутени.

— Вставайте так, как считаете нужным, — сказала Мира.

Виктор занял место справа, чуть в тени. Николас встал напротив Миры — на границе света и мрака, так, чтобы луч не бил прямо в глаза. Мира посмотрела на Вейру и указала ей место посередине.

Сама она встала напротив гостей, чуть подалась вперёд и опёрлась ладонями о стол, который разделял её и их.

— Итак, — сказала Мира и тронула ногтем цепочку на шее. — Хочу услышать кое-что от вас.

Ладонь её медленно скользнула по гладкому дереву; на указательном пальце вспыхнул красный перстень.

— Имя, роль. И зачем мне брать вас в расчёт.

Перед ней не было ни бумаг, ни записей. Только свет и они трое. Вейра сжала кулаки и на миг задержала дыхание.

Первым заговорил Виктор:

— Виктор Аддинберг. Медик, отвечаю за сохранность экипажа.

Эфирный знак у стены за его спиной вспыхнул. Виктор не шелохнулся; смотрел на Миру прямо, будто это он принимал здесь ответы.

— Храм ценит таких, как вы, — произнесла она. — Сначала ломать, потом лечить. Удобный дар.

— Врач спасает жизни, — Виктор улыбнулся. — Независимо от того, что вам удобнее в нём видеть.

Мира прищурилась.

— Полезная точность, — сказала она. — Не везде безопасная.

Виктор промолчал. Только под челюстью проступила жёсткая линия.

Мира уже смотрела на Николаса.

Плечи юноши дёрнулись. Он выпрямился, поправил очки двумя пальцами, словно ему нужно было занять руки хоть чем-нибудь.

— Николас… Вейл, — произнёс он, с короткой паузой перед фамилией. — Научный консультант и навигатор.

Мира обошла стол и направилась к нему. Шаг у неё был мягкий, почти бесшумный. От одежды тянуло влажными травами и сладковатым цветочным запахом.

Николас сглотнул.

Она остановилась вплотную. В этой близости стало видно, как они похожи: одного роста, одинаково прямая осанка, та же собранная неподвижность в плечах, то же нескрываемое благородство, которое не смягчает человека, а только делает его заметнее.

— Учёный, — повторила Мира. — Какое громкое слово.

Николас дёрнулся, но не отступил. Кулаки его сжались.

Мира наклонилась немного вперёд, плащ натянулся по талии, пышная грудь приподнялась на вдохе.

Вейра поймала эти элегантные движения взглядом и втянула воздух поглубже.

— Не любите, когда вас читают вслух?

Пальцы Миры медленно скользнули по рукаву Николаса. Тот вздрогнул, будто кожа не успела приготовиться к этому прикосновению.

— Не трогайте, — он резко одёрнул руку.

Мира отступила на полшага.

На спине у Вейры свело мышцы. Она следила, как эта женщина занимает пространство, не спрашивая ничьего позволения, будто здесь ей принадлежал даже воздух.

— Как скажете, Вейл, — ровно произнесла Мира. — Здесь обычно интересуются не тем, кто вы, а кому вы принадлежите.

Виктор тихо цокнул языком.

Николас мог отступить, мог отвернуться. Но остался на месте.

Мира подняла руку. На этот раз её пальцы коснулись не рукава, а оправы его очков. Она едва заметно сдвинула их на переносице мелким, почти заботливым движением, оттого ещё более чужим.

— У Эмерика Вейла, — сказала она, не отрывая взгляда от его лица, — вырос хороший сын.

Лицо Николаса побледнело, губы дрогнули. Через взгляд его прошло что-то тёмное и тяжёлое — и сразу исчезло, уступив место холодной собранности.

Виктор выдохнул сквозь зубы.

Мира улыбнулась чуть шире и прошла мимо Николаса так близко, что задела его плечом. Он не повернулся. Только пальцы сжались на ткани собственного костюма.

Взгляд Миры лёг на Вейру.

— Новенькая, — сказала она. — Или просто умеешь не оставлять следов.

К горлу подкатил сухой ком. Вейра не отвела глаз.

— А ты слишком любишь угадывать.

Пальцы правой руки нашли шов плаща, нащупали нож.

Мира едва заметно улыбнулась.

— Скажи своё имя, милая.

— Вейра Ламберт. Логистика…

— Логистика, — повторила Мира. — Удобное прикрытие для наёмницы Вейры Соль.

Её взгляд задержался на левом рукаве плаща. Под тканью шевельнулся знакомый жар.

— Вы довольно честные для пиратов, — сказала Мира уже громче, для всех. — Это трогательно.

Она перевела взгляд на светящиеся кольца эфирных знаков.

— Хорошо. Говорите, что хотели от меня услышать.

— Нас интересует не Храм, — сказал Виктор. — Нас интересуют те, кто ещё помнит, для чего он был создан.

Мира приподняла бровь.

— Кто же, по-вашему, ещё помнит?

— Дева Ветра, — ответил Виктор. — Нам сказали, в Вересте есть та, кто слушает ветер, а не тех, кто ведёт за него отчётность. Если она ещё жива, мы хотим говорить с ней.

Он произносил слова медленно, следя за её лицом. Мира лишь усмехнулась.