— Ты слишком стараешься не морщиться, — сказал Виктор.

Вейра резко повернула голову.

— А ты, похоже, давно перестал брезговать.

Он пожал плечом.

— Вот поэтому Кас тебя и запомнит.

— Чем же я его так осчастливлю?

— Ты смотришь так, будто мир ещё можно пристыдить.

Вейра ничего не ответила. Только ускорила шаг.

Синюю лампу было видно ещё из прохода, но до неё нужно было пройти через зал, где свет уже не освещал, а только выхватывал то, что днём предпочли бы не замечать. Под низким потолком висели два красноватых фонаря в латунных ободах; стекло на них запотело изнутри, и от этого свет ложился не ровно, а мутными пятнами — на столы, на плечи, на оголённые ключицы, на руки, сжимавшие стаканы и чужие запястья. Воздух стоял густой, наполненный дешёвыми духами, сладковатым вином и потом. Пол лип к подошвам.

Вейра шла, стараясь не смотреть по сторонам слишком явно, и всё же взгляд цеплялся.

За столом у стены женщина с голыми плечами лениво смеялась; мужчина рядом держал её за бедро и, смеясь, прижимался губами к её шее. В её смехе давно не было веселья, одна только работа.

Чуть дальше мужчина с расстёгнутым воротом сидел, закинув голову на спинку дивана, а узкий, почти красивый мальчик в тонкой рубашке держал ладонь у него на груди и что-то тихо шептал ему в ухо.

За перегородкой послышался тихий стон. Из открытой двери наверх тянуло тяжёлым запахом тёплой пудры.

Вейра сжала кулаки и направила взгляд в пол.

Виктор шёл рядом, будто не замечая ничего из того, что бросалось ей в лицо с каждой стороны. Когда какая-то женщина в тёмно-зелёном платье тронула его локоть кончиками пальцев и, не получив ответа, отошла к другому столику, он повернул голову к Вейре.

— Потерпи, — сказал он негромко. — Мой знакомый любит такие места.

— Я не собираюсь это терпеть.

Виктор ухмыльнулся.

— Этого он и ждёт.

Синяя лампа качнулась впереди сильнее, будто и до неё наконец дошёл здешний воздух.

У боковой площадки зал становился уже. Половицы здесь были темнее, стены ближе, а сквозняк — острее. Информатор сидел под лампой, опершись плечом о стену. Рядом с ним, почти касаясь его локтя, сидела на скамье женщина с размазанной краской на губах и покачивала ногой в тон музыке, которая сюда доходила уже мёртвым отголоском. Другая, с узким лицом и тусклым шёлком на плечах, обнимала его за плечи и курила сигарету.

Куртка на худом теле мужчины держалась, как на вешалке: старая, облезлая, с засаленными швами. Синий свет скользил по острым скулам, по быстрым, цепким глазам. На Виктора он посмотрел так, будто увидел старую ошибку. Потом взгляд сместился на Вейру, с тем неприятным вниманием, каким не разглядывают лицо, а прикидывают, где тоньше кожа.

Только теперь он шевельнул пальцами. Женщина со скамьи спрыгнула без слов; та, что курила, вернула ему сигарету, провела пальцами по его руке и тоже ушла.

— Опаздываете, — послышался хрип вместо приветствия.

— Ты всё так же начинаешь с претензии, — сказал Виктор, присаживаясь на скамью напротив. — Значит, живой.

Кас цокнул языком.

— Поздно. Стоило вам ступить сюда — вас уже унюхали.

Он облизнул сухие губы и добавил лениво:

— Псы Сайлера.

Вейра уселась рядом с Виктором. От слов информатора под рёбрами поднялось сухое, злое раздражение. Не только от имени. От этой манеры тянуть паузу, словно воздух вокруг тоже принадлежал ему.

— Тогда не тяни. Говори, что у тебя для нас есть, — сказала она.

Кас перевёл на неё взгляд.

— А эта девка быстро заводится.

— А ты слишком любишь слушать себя.

Он усмехнулся, затянулся и выдохнул дым ей прямо в лицо.

Едкий запах ударил в глаза и в горло. Вейра не отступила, только сощурила глаза.

Кас усмехнулся.

— Я думал, Виктор придёт с товаром. А он привёл с собой какую-то злую собачонку.

Вейра чуть наклонила голову.

— Собачка кусается.

Кас смотрел на неё уже внимательнее. Протянул руку и двумя пальцами приподнял её подбородок, как будто собирался рассмотреть получше.

Не успел.

Виктор перехватил его запястье.

— Не рискуй.

Кас задержал на нём взгляд. Потом опустил руку.

— Всё такой же воспитанный, — протянул он. — Бесишь.

— Трогай то, что покупаешь, — сказала Вейра.

Кас снова щёлкнул языком.

— Осторожнее, — сказал он. — Здесь за лишние слова быстро платят, — он лениво затянулся. — С тех пор как Сайлер напялил на себя корону, в Вересте стало слишком много ушей и слишком мало сна.

Вейра сжала кулаки под столом.

— Значит, любишь разбрасываться словами про нового короля?

Кас усмехнулся, прищурившись.

— Я просто честный гражданин.

— Хватит языком чесать, — спокойно отозвался Виктор. — Смотри товар.

Он открыл небольшой чемодан и достал флакон. Внутри густо светился голубоватый эфир; он двигался медленно, тяжёлыми слоями, будто ленился принимать форму.

Кас протянул руку ладонью вверх. Взял флакон двумя пальцами, повернул, слегка встряхнул.

— Неплохой, — сказал он. — Слишком неплохой для тех, кем вы назвались.

Виктор не отвёл взгляда.

— Мы просто играем по здешним правилам. Стараемся быть осторожными.

Кас хмыкнул.

— Осторожные сюда больше не суются. Не после того, как в Башне Ветра повернули лопасти.

Сказал он это скучающим тоном. Только глаза на миг ушли в сторону патрулей.

После этого они с Виктором заговорили тише, о спусках и нижних секторах. Вейра разбирала не всё; голоса то сходились, то расплывались. Сквозняк лез под воротник.

Она провела взглядом по проходящим людям — по капюшонам и опущенным плечам, по голым рукам и усталым лицам. В просвете между спинами мелькнул подросток. Куртка висела на нём чужой одеждой, рукава были ободраны. Он шёл быстро, боком, прижимая к груди комок тряпья.

На шее у него висел амулет на тёмном шнурке, маленький кусок камня, державший в себе крупицы света. По краю шли тонкие линии: полукруг, две пересекающиеся дуги…

Вейра вздрогнула. Что-то в знаке царапнуло память.

Когда она повернула голову обратно, голоса смолкли. В глазах Виктора и Каса мелькнула одинаковая решимость.

— Лишних слов не любите, — сказал Кас. — И правильно.

Подросток уже исчез в толпе, но слабый свет амулета ещё стоял под веками.

Кас положил флакон в карман и полез в другой.

— Ладно. Эфир у вас хороший. Наглость тоже в меру.

Он достал тонкую пластинку. На ней был выбит знак ветровой лопасти.

— Метка, — сказал он. — В нижних секторах сперва смотрят на это. Потом уже решают, стоит ли смотреть в лицо.

— Этого хватит? — спросил Виктор.

— Для первых дверей — да, — сказал Кас. — Дальше вас встретит Ласт.

Виктор поднял глаза.

— Кто?

Кас усмехнулся.

— Уже лучше. Значит, ты ещё не настолько отчаялся, чтобы знать всех, кого здесь пускают в тёмные ходы.

Пластинка повернулась в пальцах Виктора.

— Ты ведёшь к нам кого-то ещё?

— Не я, — сказал Кас. — Этот знак.

Он кивнул на метку.

— Увидит пластину — выйдет сам на вас.

Вейра нахмурилась.

— И с чего нам ждать милости от незнакомца?

Кас перевёл на неё взгляд.

— А кто сказал про милость?

На миг музыка в зале стихла.

— Ласт проводит вас быстро, — продолжил информатор. — Иногда даже туда, куда нужно. Но если начнёте верить каждому его слову, долго не продержитесь.

— То есть ты отдаёшь нас человеку, которого сам не можешь назвать надёжным, — Виктор нахмурился.

— Внизу надёжных быстро разбирают, — отозвался Кас.

Он встал и направился к выходу.

— Не ищите его. Ласт сам появится.

Махнул девушкам в углу на прощание и шагнул в полутёмный проход, но у самого края света обернулся через плечо.

Синяя лампа качнулась, и свет на мгновение лёг Виктору на пальцы.

— И ещё, — сказал Кас. — Если наверху станет тихо, бегите сразу.

— Почему? — спросила Вейра.