— Людей вывели. А её кто спасёт? — сказал он, не поднимая глаз.

Лисандр посмотрел на трубы, на лестницу, по которой людей вели туда, где пока было меньше смерти. Туда, куда ему идти не полагалось.

— Ты остаёшься. Ник на тебе.

Он уже отвернулся и направился к двери.

Виктор открыл рот. Хотел сказать: «Я пойду с тобой», но слова застряли в сжатом горле, в пальцах, вцепившихся в чужое плечо. Николас тихо застонал, и Виктор опустил взгляд.

Лисандр шагнул вперёд, в тёмный коридор. Жар ударил в лицо. Медлить было нельзя.

Пол под ногами дрожал. Вибрация шла снизу, по голеням, упиралась в виски.

Вейра стояла ближе всех к трубам. Кожу на правой руке резала метка, будто кто-то медленно затягивал вокруг костей тонкую проволоку. Она попыталась вдохнуть глубже — горло тут же стянуло. Эфир внутри, обычно послушный, застыл тяжело, будто под кожей стыло стекло.

— Не дёргайся, дорогая, — сказал Сайлер.

Голос прозвучал так, будто вышел из самой трубы, хотя он стоял прямо перед ней, опираясь ладонью о перила узкой площадки.

На миг рёбра сжало ещё туже.

Желудок сжался раньше, чем она успела его возненавидеть.

— Не люблю, когда в мои владения лезут без спроса, — протянул Сайлер.

Он почти не изменился. Те же усталые глаза, тот же аккуратный серый костюм. Только рукава были закатаны, и на пальцах поблёскивали отвратительно яркие перстни.

Этот лёгкий прищур она узнала раньше мысли; по шее пошёл холод. Мразь.

За его спиной уже стояли двое. Она узнала их сразу.

Гай — справа, высокий, сухой, с выбритыми висками. На шее всё ещё болтался старый ремешок от защитной маски. Слева — Эмма, невысокая, с выгоревшими волосами, стянутыми в жёсткий узел. За плечом короткая винтовка, по щеке тянулся тот же бледный шрам. Оба смотрели на неё с прищуром, как на жалкую букашку.

Маркус шагнул вперёд и заслонил Вейру собой. Пальцы у него сжались на рукояти клинка так крепко, что побелели костяшки. На шее заходили желваки. Пот стекал от виска к вороту узкой, тонкой дорожкой.

Ксавьер стоял ближе к единственному выходу из узла, держа пистолет в руке; второй ладонью упирался в холодную балку. Браслет связи на запястье мигал синим, настойчиво, почти раздражённо.

— Помнишь, как в детстве бегала вниз, к распределительным клапанам? — продолжил Сайлер и спустился на ступень ниже. — Я говорил: туда нельзя. Ты огрызалась. И всё равно лезла.

Сырым железом будто снова пахнуло в лицо. Вейра дёрнула ладонь от металла. Пальцы не послушались.

Метка вспыхнула ледяной болью. Она попробовала привычным движением выпустить эфир через руку, но поток упёрся во что-то жёсткое, гладкое, невидимое, оттолкнулся назад и тяжёлой волной откатился в тело. В рот сразу поднялся металлический привкус. Под ложечкой провалилось. Её замутило.

На миг мелькнуло: срезать руку к чёрту, прогрызть кожу зубами.

— Чувствуешь? — Сайлер чуть склонил голову, всматриваясь в неё так внимательно, будто мог разглядеть работу её внутренностей. — Это не я сжимаю тебе горло. Пока что.

Мерзко, почти по-детски, дёрнулась мысль: нет, не может быть.

— Заткнись, ублюдок, — выдавила Вейра.

Он улыбнулся.

— Не вздумай рваться. Мне не нравится, когда ломают то, что я собирал сам.

Гай шагнул вперёд ровно в тот миг, когда новая сирена заорала сверху. Эмма сместилась почти одновременно, перекрывая выход. У Гая в руке уже была дубинка; у Эммы — клинок. Они двигались без переглядки, как две части одного движения.

Первой ударила Эмма. Ксавьер успел вскинуть собственный клинок, и сталь с треском встретила сталь. Отдача прошла в запястье; пальцы на миг онемели. Ксавьер выругался сквозь зубы, ушёл вниз корпусом, принимая второй выпад по касательной и сбивая её клинок в сторону.

Рядом Маркус врезался в линию атаки, не давая Эмме снова выйти на Ксавьера. Она сразу отступила на полшага, освобождая Гаю угол.

Тот мгновенно сменил цель. Дубинка коротко свистнула и врезалась Маркусу в плечо с глухим, мясистым звуком. Ткань формы лопнула. Кровь брызнула тёмными пятнами. Маркус вскрикнул и стиснул зубы.

Вейра дёрнулась вперёд — метка тут же вгрызлась в кожу глубже. Рука не поднялась.

Насосы гудели в прежнем ритме, только теперь к нему примешалось его сбившееся дыхание.

В ухе у Ксавьера щёлкнуло.

— Узел не твоя зона, — послышался голос Кейлин. На фоне рвались крики, команды, стрельба. — Убирайся оттуда.

Ксавьер на долю секунды закрыл глаза, отделяя один звук от другого. Гул насосов. Стянутое горло Вейры. Голос Сайлера. Сталь. Всё сходилось в одну точку.

— В моей зоне — живые, — сказал он, отбивая очередной выпад Гая.

По ту сторону повисла пауза.

— Моррэн, что ты—

Он выключил её голос. Связь оборвалась, браслет погас. Ксавьер выдохнул и ушёл в сторону от клинка Эммы.

Вейра всё это время стояла, почти не разгибая коленей, и тяжело дышала. Мышцы отказывались слушаться. Метка жгла так, словно внутри медленно протягивали нагретую иглу.

— Зачем? — Она подняла взгляд на Сайлера. — Зачем тебе… чужой эфир?

Слова царапнули горло.

Он усмехнулся и только потом подошёл ближе.

— Эфир бездумно жгут на войны, на чужие праздники.

Сайлер наклонился к ней. Вейра хотела отшатнуться, но ноги не послушались. По телу прошёл тонкий холод. Его эфир ходил по её телу так, словно уже давно знал дорогу.

— А я хотя бы знаю, за что держусь, — продолжил Сайлер.

От него пахло лекарствами и спиртом.

Вейра судорожно искала в себе хоть что-то, кроме этого запаха и его голоса, который лез под кожу быстрее боли. Пыталась ухватиться за свой старый, почти стершийся обет — больше никогда не быть слабой. Но метка не знала ни обетов, ни памяти. Она просто работала.

Из входа в отсек нахлынула стража.

Один из них проскользнул между труб и ударил Ксавьера в спину. Вейра успела увидеть только короткую дугу металла над его шеей, чужую руку, неправильный угол.

Воздух хрустнул в груди.

— Нет, — сказал знакомый голос.

Мира.

Платье, в котором она была в зале, здесь казалось слишком светлым, почти неуместным. На запястьях блеснули иглы, браслет мигал ровным зелёным светом. Она перехватила запястье стража спокойно, без усилия. Удар замер в сантиметре от шеи Ксавьера. Тот дёрнулся, обернулся; капля пота скатилась по виску.

— Эти нам пока нужны, — сказала Мира, глядя не на него, а на Сайлера.

Гай и Эмма чуть сместились. Сайлер смотрел на Миру с лёгким, живым интересом.

Теперь Мира стояла ближе всех к Вейре.

Первое постыдное желание кольнуло в грудь — позвать её. Вырвать из себя её имя. Слово поднялось и застряло в горле вместе с воздухом.

Мира подняла взгляд. В нём не было ни привычной игры, ни облегчения, ни вины. Только стеклянная пустота.

За плечом Вейры что-то сдвинулось. От этого движения стало холоднее, чем от подземного сквозняка.

Сайлер подошёл так близко, что почти коснулся грудью спины Миры. Рука легла ей на плечо. Большой палец медленно сдвинул с ключицы упавшую прядь.

Вейру тут же передёрнуло.

— Каждый раз, когда я думаю, что знаю её пределы, Мира меня удивляет, — сказал он, глядя не на неё, а на Вейру.

Мира не отстранилась. Плечо слегка дрогнуло под его пальцами.

— Мира… ты… — выдавила Вейра. — Почему?

Сайлер повернул голову к Мире вполоборота, будто проверяя, остался ли в её лице след жизни.

Вейра шагнула вперёд. Ноги были ватные, но движение вышло резким.

— Ты пользуешься ею, — прошептала она. — И думаешь, что это—

Договорить не вышло.

Сайлер уже повернулся к ней полностью. Рука всё ещё лежала на плече Миры, удерживая её на месте.

— Я думал, ты умнее, Вейра, — сказал он. — А ты по-прежнему доверяешь людям.

Он чуть наклонил голову, и по лицу скользнула знакомая, терпеливая усмешка.

— Ты всё ещё думаешь, что нужна кому-то, кроме меня?

Рука сама пошла вверх. Пальцы сжались в дрожащий кулак. Удар должен был стать единственной фразой, которую она ещё могла себе позволить.