Поэтому мне остается лишь гулять по коридорам замка. Натолкнуться на лекаря я никак не ожидаю. Мне кажется, что он обитает исключительно в подвале.

Лекарь идет и что-то бормочет, никого не замечая, при этом он смотрит в какой-то странный стеклянный шар. Тот словно изнутри заполнен туманом. Лекарь цепко держит шар в сухой руке и вглядывается в него, будто там кто-то есть.

— Ты когда мне вернешь кулон бессмертия?! Ты бездарно пропиваешь эти магические годы! А кто-то мог бы их потратить с умом! — высказывает он своё недовольство шару.

Мне в этот момент он кажется совсем странным, если не сумасшедшим. И тут из шара раздается хриплый знакомый голос:

— Я сейчас в замке Корнаго, так что никак вернуть не могу! Встретимся как-нибудь, и я отдам!

Да это же голос Оракула! Я кидаюсь к лекарю и выхватываю шар из его ладоней. Я кручу его, пытаясь увидеть Оракула, но в шаре никого нет.

— Отдай! Нет его уже там! Так всегда! Вечно врет, что отдаст! — бурчит лекарь, возвращая себе шар.

Мое разочарование не передать словами!

— А можете его снова как-то вызвать? — умоляюще произношу я.

Лекарь трясет шар, но ничего не происходит.

— Скрылся от меня магией, старый алкоголик! — ворчит он.

У меня все внутри опускается. А ведь Оракул был так близко.

Лекарь не замечает моего состояния и уходит, бормоча ругательства себе под нос.

В голове застревает фраза “Я сейчас в замке Корнаго”. Что-то в ней есть знакомое. Я слышала об этом замке совсем недавно.

О! Боже! Я слышала, как Дориан говорил, что направится с своей армией туда, чтобы забрать его у Армандо, что-то там о его стратегически важном положении.

“Сейчас или никогда!” — мелькает в моей голове. Мне нужно оказаться там. И желательно раньше, чем начнется битва. Вряд ли Оракул останется в замке, когда нельзя уже будет распевать пьяные песни!

Я бегу в свою комнату. Мне нужно взять что-нибудь с собой. В голове царит такой сумбур, что я просто мечусь из угла в угол. Я набрасываю плащ: он точно пригодится, потом роюсь в ящике туалетного столика. Зачем-то пихаю в карман сонный порошок, думая, что другого оружия у меня просто нет. А это отличная вещь, способная за секунды вырубить человека.

Пока я, ничего не соображая толком, пытаюсь собраться, то упускаю время. Со двора раздается зычный голос Дориана, который велит армии выдвигаться.

Я явно не успеваю за событиями. Подхватив подол длинного платья, я бегу вниз по бесконечным лестницам. Хорошо, что мне никто не попадается навстречу, даже вездесущей Лолы не видно.

Когда я оказываюсь во дворе, то основные силы армии уже за воротами, только обозы с провиантом еще проезжают мимо створок огромных ворот.

Ладно! Я оглядываюсь по сторонам. На конюшне только одна лошадь и то рядом с ней кто-то стоит. У меня нет времени с этим разбираться. Последний обоз проходит мимо меня. Я поднимаю плотную ткань, которая закрывает продукты, и быстро забираюсь в обоз. Надеюсь, что вся армия Дориана плотно позавтракала и не будет слишком скоро останавливаться на привал.

Я удобно устраиваюсь среди булок хлеба. Пахнет он очень вкусно. Я по-прежнему ценю простую еду, хотя в замке Дракона за эти три месяца попробовала разные деликатесы. Мое не слишком богатое детство так и не отпускает меня.

Едем мы долго. Я даже успеваю поспать. На обед армия не останавливается. Дориан очень спешит. Меня это только радует — Оракул не успеет сбежать.

Когда начинает темнеть, то я слышу, как кто-то говорит, наверное возница:

— Ну и место выбрали для привала! Из замка могут заметить.

— Не ворчи! За деревьями нас будет не видно. Господин Дракон прав. Они сейчас ворота закроют на ночь, а утром откроют. Тогда и нападем. Меньше проблем будет, — отвечает кто-то.

“Ворота закроют” — эхом отдается в моей голове. Я приподнимаю немного ткань.

Все суетятся, расставляя палатки. На обозы никто не обращает внимания. Я осторожно спускаюсь с телеги и, согнувшись, бегу к ближайшим деревьям, боясь услышать за спиной: “Ловите её”.

Но, к счастью, все слишком заняты, да и сумерки на моей стороне. Я пытаюсь разглядеть сквозь деревья замок. Мне помогает то, что в его окнах уже горят огни. Идти довольно далеко, поэтому я не раздумывая пускаюсь в путь.

Лес скоро заканчивается и начинается поле. Вот здесь мне становится жутковато. На открытой местности меня хорошо видно. Мало ли за кого меня примут. Со стен замка и стрела может в меня полететь.

Но, к счастью, до ворот я добираюсь живой и без лишних приключений.

И, к моему ужасу, они уже закрыты. Я стучу в отчаянии кулачками по кованым створкам, но всё, чего мне удается добиться, — это услышать грозный голос, который звучит откуда-то сверху.

Я задираю голову и вижу стражника.

— Приходи утром! — кричит он мне. — Ночью никому не открываем!

— Но мне некуда идти! — пытаюсь я его разжалобить.

— Приказ господина Армандо — никому не открывать ворота! Спи в поле до утра!

В этом замке точно живут не слишком хорошие люди, раз способны бросить девушку в поле. Разве не видно, что я одна?

Стражник скрывается за зубцами стены. Я остаюсь стоять в растерянности. Утром Дориан начнет штурмовать замок, и я точно Оракула не найду.

На нервной почве мне очень хочется есть, и я сую руку в карман, где припрятала кусок хлеба, но рука наталкивается на мешочек с сонным порошком. И мне приходит в голову отличная мысль: усыпить армию Дориана и выиграть время на поиски Оракула!

Только вот ни к чему хорошему эта затея меня не привела в итоге: и мужа потеряла, и Оракула в замке не нашла.

Я возвращаюсь в реальность из воспоминаний. Мне приходится дышать ртом, чтобы приблизиться к Оракулу, такой смрад от него идет.

— Просыпайся! — я брезгливо касаюсь его плеча.

Но он даже не реагирует. Я оглядываю комнату. Здесь стоит вполне приличная кровать, но стража на нее деда не положила, и я понимаю почему. Простыни потом после такого гостя не отстирать. Но я не собираюсь заботиться о постельном белье во дворце султана.

Я стаскиваю простынь и накрываю деда до подбородка. Вот теперь я готова его трясти что есть сил!

Я молочу кулачками по его тощей груди:

— Просыпайся! Ты мне должен рассказать, как мне спастись!

Дед вместо того, чтобы проснуться, только сладко похрапывает. Как можно спать, когда тебя так тормошат? Я удивляюсь. Потом решаюсь на крайние меры.

— Прости, Оракул, но мне очень нужно с тобой поговорить.

Я замахиваюсь и влепляю ему знатную пощечину, но он только перестает храпеть. Я надеюсь, что вот-вот он проснется, но дед даже глаза не открывает. И я решаюсь на второй заход, хотя ладошка просто горит после первого.

Я снова замахиваюсь, и тут он ловит меня за руку.

— Девица, заканчивай бить бедного старика.

Я с облегчением выдыхаю. Сомнительное удовольствие — лупить кого-то по лицу. Он отталкивает меня и поднимается.

— Мне нужна ваша помощь! — снова подскакиваю я к нему. Он только морщится:

— Всем нужна!

— У меня особый случай! Я Истинная!

— И что? — удивляется дед. — Лучше скажи, где я?

— Во дворце султана. Разве вы ничего не помните?! — удивляюсь я.

— А зачем мне помнить? — спрашивает он. — Мне всегда подскажут, куда меня притащили.

Он смотрит на дверь уборной:

— Значит так… Я сейчас умоюсь, а ты пока обдумай, что хочешь узнать. Только коротко и по делу. А то у меня голова болит.

Он идет к уборной, а я разрываюсь между желанием выкрикнуть ему вслед свою беду и желанием дышать нормальным воздухом. Побеждает последнее желание. Я так долго ждала: могу еще пару минут подождать.

Я в нетерпении тереблю пальцами платье. Мне кажется, что дед там торчит целую вечность. Наконец Оракул выходит. Не сказать, что в нем что-то сильно изменилось, но запах хотя бы стал не таким едким.

— И так… — он вальяжно разваливается на кровати. — Что тебе от меня нужно?