— Дориан — тварь! Занял мой город! Ну ничего позже я верну его себе! А сейчас оторвусь на его девке!

Я невольно икаю от страха, и тут мне рот зажимает чья-то сильная рука. От ладони несет пылью и луком.

Я пару раз дергаюсь, пока, наконец, понимаю, что это Агайо. Мы все замираем, стараясь даже не дышать.

Солдаты и Армандо проходят мимо, не замечая нас в темноте.

— Вы и пять минут без меня не проживете, глупые курицы! — шепчет мне на ухо Агайо. — На север небось собрались! Раз я догадался, то и Армандо догадается. А он уже домой вернулся. Если не слишком устал, то к утру вас хватится, а если злость в нем кипит, то прямо сейчас в вашу комнату пойдет. Это хуже всего. Уже где-то через час за вами начнется погоня. Далеко вы не уйдете на его земле!

Я отрываю его ладонь от своего лица.

— А ты что предлагаешь? — тоже шепотом спрашиваю я. Хотя армия Армандо уже далеко, но страх все еще живет во мне.

— Отсидется на юге, пока все не успокоится. Там он не будет вас искать. Бои идут на востоке, твои родители — на западе, её — на севере, — он тычет в Зару. — Остается юг. Туда он не сунется.

Конечно, Агайо все складно говорит. И головой я с ним согласна, но на сердце тревога. Никогда он не был сердобольным. Но медлить и вправду нельзя, и я решаюсь:

— Хорошо! — а про себя думаю: как только дойдем до места тут же сбежим от него. И все же с мужчиной в дороге двум девушкам безопаснее, чем одним.

Зара в разговоре не участвует, только с опаской поглядывает на Агайо. Я ее понимаю. Никто не знает, как лучше сейчас поступить, и какие опасности нас поджидают в дороге.

Агайо ведет нас все дальше и дальше от замка: сначала через небольшое поле, а потом через темный старый лес.

Я едва не приседаю от страха при каждом подозрительном шуме и шорохе, пытаясь что-то разглядеть в кромешной тьме. Зара жмется ко мне.

Только Агайо идет так, словно сейчас у себя дома и знает здесь каждый уголок. Его уверенность нас немного ободряет и успокаивает.

Он приводит нас к заброшенному дому. Двор совсем не ухожен: всё поросло травой, в центре валяется сломанная телега с отвалившимся колесом. Хозяйственные постройки совсем покосились, а доски кое-где совсем вывалились.

Хорошо, что Агайо уже протоптал тропинку, и нам не приходится продираться сквозь высокие стебли.

Мне даже понятно, почему дом бросили: вокруг ни души. Жить в таком месте, наверняка, жутковато.

Когда Агайо открывает дверь, то несмазанные петли пронзительно и зловеще скрипят. Я не спешу входить: помню еще домик ведьмы. А вот Зара беззаботно входит.

— Здесь даже спать негде! — восклицает она с порога.

— Да уж. Без удобств! Но можете к Армандо вернутся, он вам койки точно предоставит, — ворчит Агайо, снимая плащ.

Я тоже вхожу. Зара права. В лунном свете виден только стол, да какие-то лохмотья в углу на которых явно и спал все эти дни Агайо. Да уж… Радужные планы в моей голове разбиваются о суровую реальность.

Мы укладываемся прямо на жестком деревянном полу: выбора все равно нет.

Мне не спится. Я постоянно прислушиваюсь к тому, что творится за окном. Армандо уже в замке, вопрос в том, как быстро он узнает, что его пленница пропала. Да и еще немного влажное платье неприятно холодит.

Агайо спокойно храпит на своих тряпках.

— Ты доверяешь ему? — тихо шепчет Зара.

Я только качаю головой:

— Нет. Но и выхода тоже не вижу. Он прав. Нас легко поймают…

И тут я вспоминаю еще кое о чем. И как я только могла о ней забыть?!

— И эта ведьма. Она же нас быстро увидит в своем котле.

Побег мне уже кажется довольно глупой затеей.

— Что за ведьма? — заинтересованно спрашивает Зара.

— Да так… — у меня нет никакого желания рассказывать.

Мы замолкаем. Каждая думает о своем и засыпаем под звуки ночного леса, которые легко проникают через покосившуюся дверь.

Утром меня будят тяжелые шаги. Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Какие-то деревянные, а не каменные стены и слишком много пространства. Потом вспоминаю, что произошло, и сажусь, пытаясь окончатально проснуться. Я намереваюсь встать, опираясь на руку, и тут же чувствую, как ребра пострадали от нашей жесткой “лежанки”. Зара же сразу вскакивает на ноги и тоже сонно озирается, не понимая где находится. Ее волосы смешно торчат в разные стороны, а на щеке видна красная полоса от шва на рукаве платья.

Агайо, входит в дом, небрежно вытирая рукавом лицо. Умывался, наверное.

Он сейчас похож на себя прежнего. Раны на лице затянулись, лишь только тонкие шрамы напоминают о них. На Агайо надета рубаха из плотной ткани, кожаные брюки и высокие сапоги. Его плащ всё ещё валяется комом в углу.

— Ну что, курицы, наверное, ломанулись на свободу и даже еду не прихватили? — ехидно щурится он.

— Прихватили! — немного обиженно говорит Зара и вытаскивает кусок хлеба из кармана.

Агайо так громко смеется, хлопая себя руками по коленям, что даже кажется, от этого стены трясутся.

— И с эти вы решили пройти сотни километров на север, — он тычет пальцем в хлеб.

— Выкрутились бы, — злюсь я. Держит нас за дурочек! Можно подумать, что нас так хорошо кормили, что у нас была возможность еду мешками откладывать.

Когда Агайо перестает веселиться, то поднимает с пола холщовую сумку и кидает с ехидным смешком на стол куски вяленого мяса.

— Ешьте!

Мясо так и манит коричневыми боками.

Я секунду медлю, чтобы показать, что у меня тоже есть гордость. Но запах от мяса идет такой одуряющий, что вся моя оборона рассыпается. Я хватаю самый большой кусок мяса и вцеплюсь зубами в жесткие волокна.

Зара тоже грызет с упоением свой кусок.

Агайо только посмеивается.

— И это наденьте на шею!

Он кидает на стол витиеватые украшения на кожаных ремешках. Это треугольники внутри которых переплетаются разные травы. Пара перышек свисает на тоненьких цепочках снизу.

Я хмурюсь, не понимая, что это такое. На какую-то магию похоже.

— Защитный амулет, — поясняет Агаой, видя, что мы не спешим это надевать. — Амэда нас найдет за пару секунд без этих штук. А главное не снимайте ни при каких обстоятельствах!

Я вижу, что и у Агайо на поясе болтается такой же. “Побаивается бывшую любовницу”, — ухмыляюсь я про себя. А зачем ему его носить? Ведь за ним же никто не гонится.

Я быстро дожевываю мясо и надеваю амулет. Зара тоже одним движением накидывает его себе на шею.

— Вот теперь можно и идти, — кивает Агайо, оглядывая нас с ног до головы. — И плащи вам, курицам, нужно раздобыть, чтобы личиками не светили. А то здесь доносчики на каждом углу. Все пресмыкаются перед Драконом.

— Перестань называть нас “курицами”! — злюсь я. Может быть мы, действительно, умеем выживать хуже, чем он, но нам лет всего ничего, а он взрослый мужик. К тому же бывший советник Дракона, а еще солдат, а мы воспитывались в замках. У него нет никакого права нас обзывать!

— Хорошо. Идем, девицы, — с язвительной усмешкой произносит Агайо. Даже слово “девицы” из его рта звучит оскорбительно. Ладно. Сейчас не до выяснения отношений. Мы все еще слишком близко к замку Армандо, и его солдаты уже, наверняка, рыщут везде в поисках нас.

Агайо закидывает мешок себе на плечо, и мы выходим.

Идем лесными тропами: Агайо впереди, а мы с Зарой позади. То что Агайо уверенно идет, зная дорогу, меня расслабляет, да и Зару тоже.

Мы весело тыкаем пальцами в белочек, указывая друг другу на рыжие хвосты, мелькающие среди деревьев, на ярких птичек, успеваем даже собрать немного земляники, потом переходим на обсуждение того, как плетут косы на севере, а как на западе.

— Цыц, сороки! Все тарахтите и тарахтите! — оборачивается Агайо. — Мы еще на земле Дракона, а вы раскудахтались.

Мы притихаем, но шопотом продолжаем обсуждать.

Мы идем несколько часов, и меня начинает подташнивать. Последнее, что я хочу, так это, чтобы Агайо узнал о том, что я беременна. Лишний козырь давать я ему не хочу.