Лола снова переводит взгляд на малыша и качает головой: — Сложно разобрать, чей он. Все драконы при рождении бесцветные, видела когда-то Дориана таким. Только через пару месяцев начинают проявляться собственные черты.

Она касается маленькой ладошки кончиками пальцев, и тут же получает неожиданный удар крохотной ручкой. Малыш хмурит свои белёсые брови, явно выражая протест.

— Вылитый Армандо. Совсем крошка, а уже с характером, — смеётся Лола. В этот миг на её лице, обычно жёстком и надменном, проступает нечто похожее на нежность.

Но тут же она оборачивается ко мне, и её голос звучит жёстко: — Он мой и точка. Теперь я стану Истинной.

— У тебя нет метки. Тебе никто не поверит, — стараюсь говорить убедительно, хотя сама в этот момент пытаюсь унять головокружение.

— И что? — пожимает плечами Лола. — У тебя её тоже не было, когда ты вышла замуж за Дракона. Зато у меня на руках живое доказательство того, что я и есть Истинная, — рожденный мной ребёнок Дракона. Это лучше любой метки.

— Значит, ты всё-таки переспала с Дорианом, — замечаю я ровным тоном. Мне не больно это осознавать: кажется, что всё было в другой жизни, когда я ещё была счастливой женой Дракона.

Лола на секунду задумывается. Неужели у них ничего не было с Дорианом?! А вот этот факт меня сильно меня удивляет. Эта ненормальная решила выдать моего малыша за ребенка, которого она родила от Дориана, а при этом даже не подумала о том, что ни разу не переспала с его якобы отцом. Я бы даже посмеялась над ней, если бы ситуация не была такой серьезной.

Её высокий лоб покрывается мелкими морщинами. Я с тревогой смотрю на ребёнка, который, похоже, копирует выражение Лолы, морща крошечный носик.

— Придумала! — восклицает она наконец. Я сжимаю губы, сдерживая стон отчаяния. Так надеялась, что она откажется от этой дикой затеи.

— В тот день, когда ты предала Дориана… — начинает Лола.

— Я не предавала его! — перебиваю её, чувствуя, как в груди вспыхивает протест.

Но она меня не слышит. Лола сейчас не здесь, а бродит по закоулкам своих воспоминаний.

— Мы вернулись в свой замок только на следующий день. Я никогда не видела пьяного Дракона, но Дориан умудрился напиться. Думаю без какого-то сильного зелья не обошлось. Он даже до постели не дошел, а так и свалился со стула прямо за столом. Его стража до постели доволокла. Вряд ли он помнит хорошо ту ночь…

Она кивает своим мыслям.

— Вот я ему и скажу, что все у нас тогда и случилось. По срокам, конечно, не сильно подходит. Но вряд ли он будет высчитывать.

Мне приходится признать, что план неплохой. Я снова пытаюсь встать с кровати. Мне даже удается оказаться на ногах, но я и шаг сделать не успеваю, как голова начинает кружится, а с ней и комната. Я стараюсь глубже дышать и поднимаю ногу, чтобы сделать шаг, но тут боль внизу живота, проходится по телу, будто меня полоснули ножом.

Я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть и валюсь назад.

— Ну, ну, — я слышу насмешливый голос Лолы. — Я даже готова посмотреть, как ты побежишь за мной отнимать ребенка.

У меня злые слезы катятся по щекам вперемешку со слезами боли.

Если Лола думает, что победила, то это не так!

— Дориан поймет, что это не его сын. Он это почувствует! — в отчаиньи выкрикиваю я.

— Ой, да не придумывай. Этот мальчик его родная кровь. Сын его брата. Что он там почувствует? Дракон, как дракон.

Она смотрит на малыша. Потом берет со стола приготовленную повитухами пеленку и неумело заворачивает ребенка.

И тут до меня доходит. Какая с нее мать?

— У тебя нет молока! Как ты будешь его кормить? Твой обман сразу раскроют.

— Все решаемо! — Лола не знает, куда деть край пеленки, поэтому неловко пытается его закрепить, засовывая уголок то в одно место, то в другое. — Любая крепкая крестьянка, которая только родила, сможет меня заменить, достаточно хорошо заплатить. Ну нет у Истинной молока! Всякое бывает.

Лола, наконец, справляется с пеленкой. Потом прожигает меня своими черными глазами.

— И только попробуй мне помешать! Найду и убью! — я ежусь под ее взглядом, при этом упрямо думаю о том, что плевать я хотела на её угрозы. Я верну своего ребенка.

Она словно читает мои мысли.

— А впрочем, зачем ждать?!

Лола взмахивает рукой и из широкого рукава ее черного балахана в меня летить какая-то пятнистая веревка. Мне не сразу удается разглядеть что это, потому что Лола идет к дверям и уносит моего ребенка!

Я снова пытаюсь подняться на ноги, и тут мою шею что-то обвивает. Я хватаюсь за это нечто, пальцы касаются холодной чешуи, я и осознаю, что это змея!

Лола бросила в меня змею! Та обвилась вокруг моей шеи и теперь начинает медленно её сдавливать.

Я вцепляюсь в змею в надежде, что мне удастся оторвать её от себя, она же совсем небольшая. Но мне не удается. Пальцы то и дело соскальзывают в гладкой чешуи, да и не такая уж и слабая оказывается эта змея. Она будто даже и не замечает моих усилий. Наверняка, здесь еще и магия замешана.

У меня в голове паника, я хватаю ртом воздух, но мне даже сглотнуть не удается. Змея все давит и давит, а все пытаюсь безуспешно ее оторвать от своего горла. В глазах темнеет, и я прощаюсь с жизнь. Надеюсь Дориан и Лола позаботятся о моем малыше.

Мои пальцы слабеют… И тут сквозь шум крови в ушах пробивается чей-то голос. Кто-то произносит слова громко и отрывисто, наверняка читает какое-то заклинание.

Я уже не в состоянии цепляться за угасающее сознание и проваливаюсь в черноту.

Меня выдёргивают из темноты чьи-то тёплые ладони. Они торопливо трут моё лицо, как будто стараются стереть с него следы смерти, а потом голос старшей повитухи начинает повторять:

— Давай же, девочка... Очнись! Ну же!

Голос звучит так, будто исходит издалека или сквозь толщу воды, но я цепляюсь за него, как за спасительную нить.

Наконец, с усилием, я приоткрываю глаза. Всё плывёт, но первое, что я вижу — её обеспокоенное лицо. Оно нависает надо мной, и на нём — смесь тревоги и жалости.

— Ну наконец-то! — выдыхает она с искренним облегчением. — Я уж думала — всё. Задушила тебя, змея проклятая...

Я непроизвольно касаюсь шеи. Змеи, конечно, уже нет, но кожа ещё помнит её прикосновение: дышать больно, в горле саднит.

— Глянь, какую здоровенную змеюку он притащил! — восклицает Айна, выпрямляясь и бросая тревожный взгляд на змею. — Хорошо подготовился, гад!

Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучу. Айна говорит “он”, и я не сразу понимаю, о ком она. До меня доходит только спустя несколько секунд: они ведь не видели, что это была Лола. Не видели её лица, не слышали её слов. Для них это просто чёрная фигура, закутанная с ног до головы.

Айна очнулась первой. Остальные повитухи начинают приходить в себя медленно и тяжело. Кто-то стонет, кто-то с кряхтением поднимается с пола, держась за голову, кто-то еще лежит, едва шевелясь, будто всё тело налито свинцом.

Я невольно перевожу взгляд на кровать — и дёргаюсь всем телом. Прямо поверх одеяла всё ещё лежит мёртвая змея, свернувшаяся в жуткий клубок.

— Не переживай. Я её убила, — спокойно говорит Айна.

Теперь становится ясно, чей голос я слышала и кто читал заклинание.

— Спасибо... — выдыхаю я почти беззвучно, всё ещё исподлобья поглядывая на змею. Даже мёртвая, она внушает отвращение и страх.

Из коридора доносится гул. Глухие голоса, лязг оружия, тяжёлые шаги. Видимо, Лола усыпила и охрану, но теперь чары с них постепенно спадают. Они просыпаются и, ошарашенные, пытаются понять, что произошло. Суета нарастает с каждой секундой, и в этом гуле уже чувствуется грядущая буря.

Повитухи тревожно переглядываются. Я чувствую, как вместе с напряжением в воздухе растёт и страх.

Я знаю, что будет дальше. На нас вот-вот обрушится гнев султана. Он же потерял своего Дракона.