Я решительно иду к последнему столу.

Девушки бросают на меня взгляды — любопытные, настороженные. Но не задают вопросов. Видимо, в их мире капризы жен султана — это как смена погоды: не обсуждаются, а переживаются. Мне, признаться, всё равно, что они думают. Во дворце султана я только гостья, и точно больше здесь не задержусь.

Я прямо физически ощущаю, как тело быстро приходит в норму, а значит стоит еще разок пройтись вдоль забора. Может теперь я его одолею.

Я подхожу к столу в тот самый момент, когда тарелку, наполненную до краёв рисом с мясом, собираются поставить на поднос. Я делаю вдох — глубокий, как перед прыжком. Протягиваю руку, беру тарелку и быстро отхожу в сторону. Девушка, державшая поднос, замирает. Её взгляд — растерянный, испуганный, как у птенца перед кошкой.

Я судорожно ищу глазами ложку или вилку. Паника нарастает. Неужели придётся есть руками? На глазах у всех?

И тут — мягкое прикосновение к плечу. Я вздрагиваю. Оборачиваюсь — и вижу перед собой ложку. Одна из служанок — та самая, кажется, что приносила мне еду раньше — протягивает её с видом одновременно покорным и испуганным.

Ах да. Я же здесь госпожа.

— Спасибо, — киваю ей, стараясь вложить в голос благодарность, не властность. Быстро черпаю ложкой рис и закидываю в рот. Горячо, вкусно. Я замечаю на другом столе булку и хватаю её — словно вор. Быстро прячу в карман. Кто знает, какие времена впереди.

Я отхожу к стене. Девушки возвращаются к работе. Я не хочу их отвлекать. Если они всё вовремя не подадут, то им точно влетит. А султан, и уж тем более старшая жена явно скорые на расправу.

Когда тарелка пустеет, я осторожно ставлю её на край стола. Придётся снова сюда вернуться в обед. Пусть я и пугаю всех своим видом, но с пустым желудком точно не выживу.

Я бросаю девушкам улыбку — мягкую, дружелюбную. Но они смотрят тревожно, сдержанно. Словно я — не человек, а буря, которая может внезапно обрушиться. Может, так и есть. Лучше уйти.

Я направляюсь к лестнице. План простой: вернуться в комнату, спрятать булку, чтобы не торчала из кармана, а потом — снова обследовать забор.

Я вхожу в комнату и сразу замираю.

У меня появляется странное, липкое ощущение, что я здесь — не одна.

Я заглядываю в ванную, а потом под кровать. Никого. Но чувство тревоги меня не покидает. Последним я распахиваю шкаф и вижу…

— Какого чёрта ты здесь делаешь?! — восклицаю я в бешенстве.

Я же так надеялась, что она уже дома! И вот Зара сидит в моем шкафу среди одежды в каком-то старом заштопанном платье и платком на голове.

— А я все-таки угадала, что это твоя комната. Эти широкие платья тебя выдали, — Зара касается моих платьев, которые я носила во время беременности.

Она выходит из шкафа и оглядывает комнату.

— А тебя здесь держат прямо по-королевски, — Зара подходит к кровати и касается мягкого одеяла рукой. — Я-то думала, что ты живешь, как в замке у Армандо.

— Почему ты не пошла домой?! — злюсь я. — Это же был твой шанс! Да и с платьями ты могла ошибиться! У султана полно жен, любая из них может быть беременной!

— Я не хотела тебя одну бросать у султана, — Зара произносит это с такой простоватой искренностью, что весь мой гнев тает.

— Я бы и сама справилась, — ворчу я себе под нос. — А сейчас мы обе здесь застрянем.

Я еще раз окидываю взглядом плохенькое платье Зары и только качаю головой. Видимо, за эти месяцы бедняжке многое пришлось пережить.

— Ешь, — я протягиваю ей булку. Она тут же ее хватает и впивается в нее зубами.

— А как ты вообще во дворец попала? — интересуюсь я. — Сюда же не пускают случайных людей. У ворот столько стражи,

Зара давится булкой, стараясь быстро прожевать. Я тем временем беру полотенце и стираю грязную полосу на ее щеке.

Наконец, Зара проглатывает кусок и начинает говорить:

— Такая странная история. Я когда убежала, то сразу поняла, что жить-то мне не на что. Тут недалеко есть базар, на нем часто из дворца приходят закупаться. Оттуда даже дорога во дворец видна. Вот я и устроилась к одному торговцу фрукты перебирать: и поесть можно, и платят еще. Я сначала думала залезть в повозку с овощами и фруктами для дворца, но заметила, что за ней тщательно следят, да еще и стража у дворца досматривает. Наверное, кто-то уже так делал.

Зара садится на пуфик у туалетного столика и морщится, глядя на свое отражение:

— Я теперь такая старая! — выдает она. — Смотри какая кожа стала коричневая.

— Ты просто загорела. Твоя белая кожа к тебе вернется, когда перестанешь целыми днями стоять на солнце, — просвещаю я подругу.

— Ладно, — веселеет Зара и продолжает рассказ. — Так вот… Время шло, а шанс никак не подворачивался. И тут представляешь, сегодня вижу какой-то пьяный дед валяется возле нашей лавки.

На этой фразе Зары у меня екает сердце. А вдруг Оракул? Но мало ли на свете пьяных дедов бывает. Я слушаю дальше.

— А у них здесь с этим строго. Никто не пьет, — Зара аж в грозит пальцем в воздухе. — Где только этот дед алкоголь взял? Ну я и попыталась его за лавку затащить, чтобы в темницу не попал. А тут дворцовая стража как из-под земли появилась. Их легко отличить. У них такие красные пояса. Я и думаю: “Ну все! Конец тебе, дед!”. А они такие к нему: “Вставай, Оракул! Султан тебя к себе зовет!”

Я аж чуть на месте не подпрыгиваю. Неужели Оракул здесь?!

— Давай быстрее рассказывай, что было дальше! — тороплю я Зару.

— Ну стражники на меня копья наставляют и спрашивают: “А ты кто?”. А я сначала растерялась, а потом выдала: “Я его служанка!”. Даже не знаю, как такое в голову пришло, — смеется Зара. — Они значит переглядываются, а потом: “Иди с ним! Это приказ!”. Думали, наверное, что я не соглашусь, а я, конечно, кивнула. Нас на телегу погрузили и отвезли во дворец. А за нами на носилках еще танцовщиц несли. Стража говорила, что султан хочет нервы успокоить. Вышла такая длинная процессия. Оракул так и не очухался, кстати. Его тут недалеко в комнате бросили.

— На женской половине? — удивляюсь я.

— Ага, — кивает Зара. — Стражник сказал, что больно уж он воняет, чтобы в покои султана его тащить. Да и старый он, угрозы для жен султана не представляет. Ну, а как Оракула на пол сгрузили, я пошла тебя искать. Во все комнаты осторожно заглядывала. Где никого не было, смотрела на платья в шкафу. Что это твоя комната сразу поняла, — довольно заканчивает Зара.

Она снимает платок.

— Мне срочно нужно увидеть Оракула! — восклицаю я. Сердце заходится ударами. Неужели скоро все может закончится?! Хотя шансы невелики, что он что-то хорошее мне скажет.

— Где он? — спрашиваю я уже на пути к двери.

— Почти около самой стражи. Дверь справа. А можно мне сначала помыться? — спрашивает Зара. Я останавливаюсь, и в этот же миг понимаю, что медлить просто не в состоянии.

— Да, конечно, помойся, а потом догонишь меня.

Я выбегаю за двери и, конечно, врезаюсь в старшую жену.

Уверена, что она шла поиздеваться надо мной. В моей комнате еще и Зара! Хорошо, что я вышла одна!

— Ну что, — на её губах играет змеиная улыбка. — Кто теперь дороже султану: я или ты, которая потеряла собственного ребенка.

Она специально жмет на больное место, и может в другой ситуации я бы и расстроилась, но вот сейчас мне не до нее. Мне нужен Оракул, и если я смогу получить от него ответ на свой вопрос, то все смогу исправить. И уж какая-то старшая жена султана тогда будет всего лишь тараканом у моих ног.

Вступать с ней в перепалку я точно не собираюсь. Хорошо, что она одна. Она, правда, выше и явно сильнее меня, но я злее.

Я делаю несколько шагов назад и слегка наклоняюсь вперед. .

— Ты с ума сошла из-за ребенка? — Кумсал в недоумении смотрит на меня.

Я-то как раз в здравом уме, поэтому не собираюсь терять время со злобной старухой!