Но удержаться мне не удается, и меня выворачивает за ближайшим кустом.

— Что с ней? — тревожно спрашивает Агайо у Зары. Я с ужасом жду, вытирая губы, что она сейчас скажет: “Она беременна!”.

Но Зара неожиданно говорит:

— Мы съели какие-то красные ягоды с куста, может из-за этого? Что-то мне тоже нехорошо.

Я оборачиваюсь и вижу, как она прикрывает рот ладошкой, словно ее тоже тошнит. У меня внутри разливается такое облегчение.

— Вы курицы, еще и отравитесь так! Это же надо сожрать волчью ягоду! — злится Агайо. — Чтобы больше ничего не жрали без моего разрешения в лесу. Я вас хоронить не буду! Брошу так и вас сожрут животные как падаль!

Зара бледнеет, а я и не сомневалась, что Агайо возиться с нами в случае чего точно не будет.

Он разворачивается и быстрым шагом идет вперед, будто готов бросить нас здесь одних. Мы слышим какой-то шум в кустах и бегом нагоняем его, стараясь не отставать.

К вечеру нам на пути попадается деревня. На землю уже ложатся сумерки.

Агайо цокает языком.

— Надо припасы пополнить, да и спать на улице что-то не охота.

Он смотрит на нас с сомнением.

— За крестьянок вроде сойдете. И много не болтайте!

Мы только плечами пожимаем. Платья на нас не барские, туфли тоже. В общем высший свет в нас точно не разглядеть.

Агайо идет к крайнему дому и стучит в хлипкие ворота. Видно, что здесь люди бедные живут, они скорее пустят, чем богатые.

Калитка в воротах отворяется и из нее высовывается лохматая голова мужичка:

— Чего по ночам бродите? — спрашивает он, оглядывая нас.

— Путники мы. Нам бы переночевать, да поесть, — Агайо достает из мешка несколько медных монет.

Глаза мужичка загораются, глядя на монеты, но тут же тухнут, когда он смотрит на меня и Зару.

— Тут Дракон двух девок ищет. Не этих ли? — с сомнением произносит мужичок. У меня от страха сердце едва не выскакивает.

— Слыхали об этом, — кривится Агайо. — Он жену свою ищет и дочь северного короля. Ты на этих посмотри. Какие с них царские особы? Жена моя, да сестра ее.

При слове “жена”, я напрягаюсь. Что-то я в последнее время часто чьей-то женой становлюсь.

Мужичок снова посматривает в нашу сторону. Я молюсь всем богам, чтобы он впустил, а не вызвал стражу.

Агайо подкидывает в руке медяки, и это служит решающим аргументом.

— Заходите! — мужичок распахивает калитку.

Агайо входит первым. Я замечаю, как он напряжен, явно предполагает, что во дворе может быть засада.

Мы смотрим друг на друга в растерянности: входить или нет?

И тут Агайо выглядывает из калитки:

— Кур…, — он спотыкается на слове. — Жена и ты… что встали, заходите уже!

Мы с опаской входим во двор. В темноте сложно что-то разглядеть. Видны только очертания хозяйственных построек, телеги и каких-то бочек. Мужичок ведет нас сразу в дом.

— Жена, — кричит он с порога, — Приготовь поесть гостям.

В доме всего одна просторная комната, и часть ее занимает большая печь.

Женщина выходит из-за печи, вытирая руки полотенцем.

— Кого ты привел на ночь глядя, дурак? — ворчит она.

— Молчи! Денег заработаем.

Мужичок показывает ей медяки, словно нас и нет в комнате. Его жена тут же расплывается в улыбке.

— За стол садитесь. Я сейчас, — она указывает нам на лавку.

Агайо садится первым, мы пристраиваемся слева от него.

Через несколько минут на столе появляется чугунок над которым поднимается пар. Соблазнительно пахнет отварной картошкой. А к ней на столе появляются овощи. У меня рот слюной заполняется, только от одного взгляда на еду.

Я с жадностью хватаю горячие картошины из чугунка и запихиваю в рот, обжигая нёбо. Зара тоже не отстает.

Агайо ест, куда более спокойно.

— Завтра нам все это заверните с собой.

Он кладет на стол еще одну медную монету. Хозяева еще больше расплываются в улыбке, того и гляди кланяться начнут.

— Только вот спать у нас негде. Можем только одеяла на пол постелить, — лопочет мужичок с виноватым видом.

Агайо демонстративно кривится, показывая, что, видимо, зря заплатил.

Тут вступает хозяйка, начиная оправдываться:

— Но они мягкие, вы не подумайте! Хотите мы жену вашу на лавку положим?

— Обойдется! — криво улыбается Агайо, и я давлюсь картошкой после этих слов и закашливаюсь. Хочет, чтобы я с ним рядом спало?!

Зара от души хлопает меня по спине.

Хозяйка тем временем заботливо стелет одеяла на пол возле печи. Меня успокаивает только одно: все спать будем в одной комнате. Вряд ли Агайо станет ко мне приставать, когда хозяева дома будут спать рядом на печи.

Хозяйка смотрит на меня и явно хочет позвать, но потом понимает, что не знает моего имени:

— Как зовут вашу жену, господин?

Агайон смотрит на меня и на секунду задумывается. Как же мы не догадались заранее придумать имена. Стоит ему назвать мое имя сейчас, и хозяева обо всем догадаются.

Изабель это имя не для крестьянкой девушка, а Зара, так вообще звучит как иноземное.

— Бьянка, — произносит Агайо, пристально глядя на меня, словно пытается мне заткнуть рот. Совсем за дуру меня держит? Ага, сейчас я начну кричать на весь дом, что я Изабель, чтобы хозяева сдали меня Армандо.

— А эту, — он тычет пальцем в Зару. — Рахель.

Зара было удивленно открывает рот, но я пинаю её под столом, и она послушно кивает.

— Бьянка, посмотри вы здесь все поместитесь? — кивает на импровизированную постель хозяйка.

А если не поместимся, то что? Кто-то стоя спать будет?

Агайо смотрит на одеяла на полу и кривится.

— У вас есть сарай?

— Да. Возле дома, — включается мужичок.

— Я там посплю, — Агайо встает с лавки и идет к дверям.

Как только за ним закрывается дверь, хозяева выдыхают, да и я тоже.

— Суровый у вас муж, — тихо шепчет мне хозяйка, когда дает нам подушки, набитые соломой.

Я только киваю. А что еще сказать?

Мы устраиваемся с Зарой на полу. Но хотя бы на этот раз у нас есть одеяла, а то после прошлой ночи еще немного ребра болят от жесткого пола.

Мне почему-то неспокойно. Казалось бы Агайо спит в сарае, и я должна радоваться, но я как-то быстро привыкла к тому, что он всегда рядом на страже и быстро решает все проблемы.

Я лежу и смотрю в потолок. В доме пахнет чем-то кислым. И как я сразу не заметила? Мне кажется, что запах становится острее и острее. И вот уже меня начинает от него подташнивать.

Нужно срочно бежать на улицу, пока я тут весь дом не залила.

Я тихонько встаю, чтобы никого не разбудить, но Зара все же просыпается:

— Ты куда?

— В туалет. Спи.

— Все нормально? — беспокоится подруга.

— Да, да! — киваю, понимая, что мне нужно на улицу, как можно скорее, потому что в горле уже стоит противный комок.

Я выбегаю за дверь и первым делом пытаюсь понять с какой стороны сарай, в котором спит Агайо. Вроде слева, и я кидаюсь направо за дом.

Слава богу, что рвет меня не сильно, и мне быстро становится легче. Я сажусь на бревно и прислоняюсь к деревянной стене дома. Что мне со всем этим делать?

И тут неожиданно из-за угла появляется силуэт. Неужели я разбудила Агайо? И как я буду теперь ему все объяснять? В голове ни одной путней мысли.

Я вглядываюсь и, к своему облегчению, различаю хозяйку дома. Что ей здесь нужно: на дворе же ночь?

— Ты беременна, — заявляет она уверенно, останавливаясь возле меня. Потом кивает в сторону сарая:

— А он и не знает.

Я теряюсь, не понимая, что и говорить. Да и почему я вообще должна с ней откровенничать?

— Не знает, — соглашаюсь я, немного подумав. — Это будет сюрприз. Расскажу, как приедем домой.

Я самозабвенно вру, надеясь, что она от меня отстанет. Какое ей вообще дело до моей беременности? Что ей от меня нужно?

— Вот. От тошноты, — она протягивает мне мешочек с травами. — Так он точно не узнает…