— Я же говорил вам, луноподобный султан, что она Истинная, — торжествующе заявляет Агайо, бросая взгляд на Али. Тот что-то зло шипит сквозь зубы.

— И как договаривались: вы получите ещё и Дракона в подарок, — с поклоном добавляет Агайо.

У меня от удивления брови ползут вверх. Какого ещё Дракона? Трудно представить, что он смог притащить сюда Дориана или Армандо…

Султан смотрит на меня и цокает языком:

— Не похоже.

— Платье просто слишком широкое. Покупатели не любят беременных женщин. С ними слишком много возни. Вот Али и дурит народ, надевая на них широкие платья, — поясняет Агайо.

По толпе людей пробегает недовольный шепот, а Али пытается взглядом испепелить Агаой.

Агайо выходит давно все понял. Наше нехитрое вранье его не провело. Я кусаю губы с досады. И тут до меня доходит: “Вот о каком Драконе идет речь! О моем ребенке!”

Они не могут забрать его у меня! Я хватаюсь руками за живот.

— Вот видите, луноподобный, она точно беременна, — усмехается Агайо.

— Я не отдам вам своего ребенка, — шепчу я.

— Не переживай! — морщится султан. — Я воспитаю его как своего. И будет у меня ручной Дракон. С ним-то я точно смогу захватить королевство этих невыносимых соседей!

Я аж задыхаюсь от его слов. Моего ребенка натравят на его родственников.

— Я устал! — султан демонстративно вытирает лоб. — Забирайте девчонку!

— А этому, — султан тычет в Агайо. — Отсыпьте золота, сколько он сказал. Дракон того стоит.

Бедные мы: я и мой еще неродившийся малыш. Что же нас ждет теперь?

Передо мной опускают носилки.

— Лезь, — довольно грубовато произносит суровый воин с пикой и подталкивает меня.

Султан это тут же замечает:

— Осторожнее с ней. Она мне дорога! — а потом хихикнув добавляет. — Пока во всяком случае. А потом, как знать, как знать…

Он философски машет рукой в воздухе.

Я неуклюже сажусь в носилки. А что делать? Без Зары мне сразу становится так одиноко. Надеюсь она не погибнет в песках и сможет добраться домой. Увидит отца. У меня слезы наворачиваются на глаза, при мыслях о родителях. Они-то думают, что у меня все хорошо. От нашего старенького замка до замка Дракона несколько дней пути. Они не часто выбираются.

Когда я вытираю слезы рукавом, носилки поднимают.

— Не смей плакать! — недовольно говорит султан, когда замечает мои слезы. — Дракон должен думать, что все хорошо. Да чего тебе реветь. Будешь жить в лучших комнатах, кормить тебя тоже буду хорошо. Да и вообще делай, что хочешь во дворце.

— Я домой хочу! — истерично выкрикиваю я.

— Не поймешь этих женщин, — ворчит султан. — Я ей рай предлагаю, а она обо всяких глупостях думает.

По взмаху его руки вся процессия начинает движение.

Я мягко покачиваюсь на носилках, и меня начинает клонить в сон. Я так устала! Я устраиваюсь на подушках и засыпаю. Вряд ли меня выкинут где-то в пустыне по дороге.

Мне снится зеленый лес и Зара. Мы бежим по тропинке к озеру. Нам так весело.

— Вставай! — кто-то трясет меня за плечо. Мне так не хочется расставаться с прекрасным сном, но меня встряхивают чуть сильнее и приходится открыть глаза.

Я вижу того самого грубоватого воина.

— Иди давай! — он даже не помогает мне подняться.

Я осторожно спускаюсь с носилок и осматриваюсь. Мы во дворе дворца. Никого больше нет: ни султана, ни его свиты. Видимо, они уже внутри — не сочли нужным меня дожидаться.

Двор поражает своей роскошью. Вокруг — высокие стены, украшенные яркими мозаиками и изразцами, так что даже при желании мне их не перелезть. В центре двора струится фонтан, переливающийся в лучах солнца всеми цветами радуги. Вода нежно журчит, и, кажется, здесь хотя бы чуть прохладнее, чем в палящем песке.

Повсюду растут пышные деревья с густой кроной, под ними наверняка хорошо укрываться от зноя. Углы двора занимают изящные беседки, увитые виноградной лозой и яркими цветами. А за ними начинается сад: между деревьев виднеются мраморные дорожки и павильон с золотым куполом, отливающим на солнце, словно огромное яйцо.

Внутри павильона что-то поблёскивает голубоватым светом. Я делаю несколько шагов ближе и замечаю небольшой бассейн, окружённый экзотическими растениями. Его вода настолько прозрачна, что на дне отчётливо видны яркие рыбки, скользящие среди подводных водорослей. Их плавники отливают оранжевым, фиолетовым, бирюзовым — словно живые самоцветы.

Меня толкают в спину: — Хватит глазеть. Иди, — воин за моей спиной явно раздражён, что я задерживаюсь, рассматривая павильон.

Я вздрагиваю от грубости, но стараюсь сохранить гордое выражение лица. С высоко поднятой головой прохожу мимо бассейна и направляюсь к входу во дворец — высоким дверям с замысловатыми резными узорами. Словно паутина из древесных ветвей, они переплетаются, образуя причудливые орнаменты.

За дверью меня встречает большой зал, пол которого выложен мраморными плитами. По стенам развешаны яркие гобелены с изображениями сцен охоты и пышных пиршеств. В воздухе витает лёгкий аромат пряностей, а издалека слышится приглушённый звон тарелок и голосов.

Вход охраняют двое стражников в одинаковых доспехах с золотистой отделкой. Их лица серьёзны и непроницаемы.

— Куда её? — спрашивает сопровождающий меня воин у одного из стражников, явственно давая понять, что ему не терпится от меня избавиться.

— На женскую половину веди. Там старшая жена знает, что с ней делать, — равнодушно бросает стражник, не удостаивая меня даже коротким взглядом.

Я невольно хмыкаю про себя: «Старшая жена? Значит, у султана их несколько? Сколько же у него жён?»

В моём королевстве я не слышала, чтобы мужчина мог иметь больше одной жены. Но здесь, видимо, иные порядки.

Воин ведёт меня по коридорам, выложенным красочной плиткой. Я краем глаза пытаюсь отыскать хоть какую-то возможность для побега, но окна вновь затянуты решётками.

Наконец мы останавливаемся перед массивной деревянной дверью, украшенной золотыми узорами. На ней висит тяжёлый замок.

Два стражника у дверей оглядывают меня, словно определяют мою ценность, и нехотя отпирают замок. Мой сопровождающий вталкивает меня внутрь и, кажется, облегчённо выдыхает, избавляясь от меня.

Я замираю на пороге, осматриваясь в полумраке коридора. Лишь когда глаза привыкают к новому освещению, замечаю три фигуры в белых платьях с золотой вышивкой. Их платья похожи на моё, и этот момент сразу порождает неприятное чувство: я словно уже часть этого гарема, как будто меня приписали к нему, даже не спросив моего согласия.

«Надеюсь, жен у султана всего три, и они не такие безумные, как Инэс», — мелькает у меня в голове. Но кто знает, какие сюрпризы ждут здесь?

Женщины старше меня, а та, что в центре, выглядит значительно старше: в её волосах мелькают пряди седины, на коже заметны мелкие морщинки, особенно вокруг глаз и губ. Но ни возраст, ни признаки усталости не мешают ей растягивать губы в притворной улыбке.

— Как же мы рады тебя видеть, милая, — произносит она тягучим, медовым голосом. Мне мерещится, что вот-вот из её бледных губ высунется змеиный язык — настолько холодно смотрят чёрные глаза.

Я невольно сжимаю пальцы в кулак. Как же мне сейчас не хватает Зары, её тёплого прикосновения и простого человеческого сочувствия.

— Пойдём, мы отведём тебя в твою комнату, — женщина вновь улыбается, и от её тона у меня бегут мурашки по спине. «Придётся как-то выживать в этом змеином гнезде…» — думаю я, стараясь сохранять спокойствие.

Жёны идут впереди ровным шагом, а я плетусь чуть позади: зачем мне их компания. Старшая из них отворяет тяжёлую дверь, и я оказываюсь в просторной комнате. Окна, выходящие в сад, распахнуты настежь, впуская запахи цветов и травы, но на них всё так же красуются решётки — неизменный символ моей несвободы.

В комнате стоит большая кровать с белоснежным покрывалом, по углам расставлены высокие белые вазы с рельефными узорами. Шкафы распахнуты настежь, и внутри я вижу ряды платьев — наверняка, чтобы я оценила «заботу». Только мне не нужна эта забота, ведь я понимаю, что всё это делается по приказу султана.