У меня сердце в груди сжимается, только при одной мысли о своем ребенке. Он в чужих руках. Один. Я не могу даже представить, что чувствует сейчас это крохотное создание, вырванное из материнских рук и отданное в руки той, кто не знает, что такое любовь.

И в этот момент дверь распахивается с грохотом. В комнату врывается сиятельный Фахр уд-Дин Осман-бей.

На нём — халат, наброшенный наспех, косо подвязанный поясом. Его чалма съехала почти на ухо, а лицо перекошено от ярости.

Он влетает в комнату, тяжело ступая на своих коротких, мясистых ногах. Взгляд его бешено мечется по комнате. Султан осматривает нас, как полководец, обнаруживший предательство в собственном лагере.

— Вы все, — он тычет пальцем-сосиской в повитух. — Упустили моего Дракона! И будете наказаны!

Его голос переходит в противный визг, который режет слух. Повитухи бледнеют и жмутся друг к другу.

— Все будут наказаны! — он машет в воздухе рукой. — Полетят головы!

Я переживаю только за одного человека в этой комнате — за Айну. Все-таки она мне жизнь спасла. Но вмешиваться я не рискую. Я ей ничем не помогу, а вот в гневе султан в темницу, и меня запихнуть может, а оттуда точно будет бежать тяжелее.

Тут грозный взгляд султана падает на меня. Он тут же подскакивает ко мне и сверлит меня своими черными глазами. Мне хочется прямо сейчас выбежать из этой комнаты. Я вцепляюсь пальцами в край одеяла.

— Кто это был?! Ты знаешь его?

И в этот момент я зависаю, понимая, чтобы я не сказала не будет лучше ни мне, ни моему ребенку.

Можно сказать, что это была Лола, тогда султан прямо сейчас организует погоню. Она не могла далеко уйти. Но что мне это даст?

Мой ребенок станет послушной марионеткой в руках султана, а тот его натравит на отца и дядю. Из Лолы, конечно, получится не очень хорошая мать, но вот Дориан точно будет заботиться о сыне. Во всяком случае ребенок будет в безопасности, пока я не смогу выбраться отсюда и забрать его. Второй вариант точно лучше.

Я качаю головой.

— Я не знаю.

— Лжешь! — в бешенстве выкрикивает султан, брызгая слюной в мою сторону. Он грозит мне кулаком.

— Ты сговорилась с ним! Хотела сына спасти, а сама осталась, чтобы я подумал, что ты ничего не знаешь!

Мне кажется, что султан совсем сошел с ума. То что он говорит вообще не имеет никакого смысла. Зачем мне было оставаться?

И тут голос подает Айна:

— Он пытался её убить, светлейший, — произносит она с поклоном.

— Я тебя не спрашивал! — шипит султан, поворачиваясь к ней. — — Вы все здесь виновны в том, что помогли похитителю моего Дракона!

“Как же “твоего”, — усмехаюсь я про себя. Ну что ж, раз султан никому не верит в этой комнате придется ему помочь поверить.

Я внутренне подбираюсь. Все же взять в руки змею, которая только что меня душила, непростая задача. Я с опаской смотрю на пеструю полоску на белом одеяле. Она, вроде, действительно, мертвая. Но вдруг просто замерла, тогда мне точно конец.

Я решаюсь, хватаю змею и сую под нос султану.

— Этим вор хотел меня задушить! Она еще живая! — я намеренно трясу змейкой в воздухе, а у самой руки от страха дрожат.

У султана зрачки от ужаса расширяются:

— Убить меня вздумала?! — визжит он. — Выброси её немедленно!

Султан бежит к дверям, но на пороге останавливается и, на секунду повернув голову, заявляет:

— Всех в темницу! — и только потом выбегает из комнаты.

Повитухи стоят с опущенными головами и ждут своей участи. Ну вот опять! Я пострадавшая, а оказалась виновной!

Мне нужно переодеться хотя бы, а то у платья весь подол мокрый. Я снова пытаюсь встать, забывая, что ничем хорошим в прошлые разы это не закончилось.

И тут же рядом оказывается Айна:

— Вот уж не повезло, так не повезло, — качает она головой. — И ребенка украли, и султан на тебя взъелся, и роды дались тебе нелегко.

Она как-то странно поглядывает на меня, а потом шепчет:

— Такое, конечно, делать нельзя, но тебе нужны силы, чтобы спасти своего ребенка.

Я хмурюсь, не совсем её понимая.

— Нет ничего страшнее для женщины, чем потерять своё дитя, — продолжает Айна. Она кладет руку мне на лоб.

Я краем глаза вижу, как укоризненно смотрят повитухи в ее сторону.

Она бормочет какие-то слова, а потом добавляет:

— Надеюсь ты не поплатишься потом за эту магию.

Да я уже расплатилась вперед за все, что угодно!

Тело наливается силой, при этом наполняясь легкостью. Айна убирает руку, и я тут же вскакиваю с кровати. Я тепло обнимаю ее от всего сердца.

Старая повитуха улыбается и в уголках ее глаз собираются морщинки. Словами не передать, как я благодарна этой женщине.

Я едва успеваю надеть чистое платье, как входит стража грозно постукивая пиками об пол. Женщины и не думают сопротивляться. Айна только бормочет себе под нос:

— Вспомнит о нас, как только очередная жена начнет рожать.

Мне становится легче после этих слов: не навсегда значит их там запрут.

Я уже было собираюсь пристроиться к толпе повитух, но меня останавливает острие пики, которое чуть ли не упирается мне в грудь.

— На тебя приказа не было! — произносит усатый стражник.

Я удивленно отступаю.

Айна оборачивается и шепчет мне с улыбкой:

— Не решился, значит, султан Истинную Дракона в темницу сажать.

Хоть какой-то прок от моей истинности. Армандо этим фактом даже не забивал себе голову.

Я сажусь на кровать и провожаю взглядом повитух, которых уводит стража. Мне так хочется, чтобы Айна осталась. Мне так нужна поддержка! Так нужно, чтобы рядом был кто-то добрый и заботливый.

Как только дверь закрывается я падаю на подушки. Что теперь делать? Ждать, пока Лолу поймают? Наверняка, султан отправил за ней погоню. Но поймает ли он её? Она хитрая и изворотливая. Да и ищут-то мужчину, вряд ли кто-то обратит внимание на женщину с ребенком.

И что будет со мной? Я очень надеюсь, что султан меня просто отпустит. Зачем я ему, если больше нет ребенка?

Утром я понимаю, что моя жизнь в этом дворце изменилась коренным образом.

Мне не приносят завтрак. Сначала я просто жду. Секунды тянутся, как тёплый мёд — липко, вяло, бесконечно. Но никто не идёт. Ощущение, что обо мне все забыли. Может, это и к лучшему.

Я одеваюсь — просто, быстро, как солдат перед вылазкой. Заплетаю волосы в тугую косу.

А потом иду к выходу из женской половины. А вдруг султану стало настолько всё равно, что меня вот так просто выпустят из дворца?

Но перекрещённые передо мной пики охранников сразу возвращают с небес на землю. Нет, просто — не будет ничего.

Я какое-то время блуждаю по дворцу, крадучись, словно вор. Стараюсь не попадаться никому на глаза — особенно ей, старшей жене. Она-то точно не упустит шанс отыграться за наш разговор. Да и султан вряд ли будет рад меня видеть.

Мраморные коридоры сменяются затемнёнными галереями. Тишина здесь вязкая, густая, как молчание в напряжённой семье. В конце концов я замечаю спуск — вниз, к подвалам, скорее всего. Я же на первом этаже. Почему бы не исследовать и это? Времени у меня — много. Свободы — ни капли.

Чем ниже я спускаюсь, тем насыщеннее становятся запахи. Жареное мясо, тушёные овощи, тёплый хлеб — всё это бьёт по обонянию и животу одновременно. Он сдавливается, сжимается, урчит будто пытается говорить громче моих мыслей. Я сглатываю — слюна сама наполняет рот.

К счастью, лестница приводит в просторную кухню. Здесь жарко. Стоит гул от огня, от шума голосов, шороха зелени, ударов ножей о доски.

В печах над пламенем кипят котлы. Из них вырываются ароматы — густые, тёплые, почти чувственные.

В центре кухни — длинные столы. За ними девушки в платках режут мясо, шинкуют зелень, раскладывают лепёшки. В самом конце — стол с готовыми блюдами. Там еду накладывают в тарелки, ставят на подносы и уносят через боковую дверь. Я понимаю: это мой шанс!