В родных землях небольшие храмы богу Дракону встречаются на каждом углу. Их стены отливают чешуйчатым узором, двери украшают устрашающие морды драконов. Иногда встречаются храмы богам небес. Их купола небесно-голубого цвета, всегда видно издалека. Здесь же — нет и намёка на здания привычные для нашей веры.

Я всматриваюсь в высокие башни из желтого камня с ярко-синими куполами, которые увенчаны серебряными полумесяцами.

Местами на куполах попадаются золотые круги, явно символизирующие полную луну. Их желтый блеск завораживает, словно они действительно впитали в себя свет ночного светила.

Даже воздух здесь другой, пропитанный ароматом душистых трав и сладких пряностей.

Люди тоже другие. Мужчины либо облачены в длинные белые одеяния, подчёркивающие их благородное происхождение, либо кутаются в рваные халаты и чалмы, словно это последние клочки ткани, что у них остались.

Женщины – все как одна – одеты в длинные чёрные платья, их головы покрыты лёгкими полупрозрачными платками. У некоторых, видимо, более знатных на платьях есть пояса, украшенные драгоценными камнями.

Я с любопытством разглядываю лавки торговцев. Они уставлены фруктами и сладостями, которые я вижу впервые в жизни. На одном из прилавков громоздятся странные продолговатые плоды, окрашенные в причудливое сочетание зелёного и жёлтого.

— Смотри, смотри! Похожи на маленькие солнца! — восторженно тычет пальцем в небольшие круглые фрукты Зара. Их гладкая кожура отливает ярким жёлтым светом, словно они действительно состоят из состоят из солнечного света.

Я краем уха ловлю обрывки чужих разговоров. Люди здесь говорят вроде и на нашем языке, но с каким-то странным акцентом, растягивая слова, смягчая звуки. Некоторые фразы я разбираю с трудом, хотя общий смысл всё же улавливаю.

Они тоже с любопытством поглядывают на нас, точно на заморскую диковинку. Наверное, в их краях нечасто встречаются гости из нашего королевства.

Я ловлю на себе взгляды — не враждебные, но выжидающие, изучающие. Кто-то шепчется, кто-то приглядывается, а один старик укоризненно покачивает головой, будто мы на этой земле незваные гости.

Я не понимаю, зачем Агайо перешел границу. Спрятаться здесь сложно: нам даже тяжело слиться с толпой.

Агайо уверенно идет вперед. Он явно здесь бывал, это я никогда не выезжала за границы нашего королевства.

Мы выходим за пределы города, оставляя позади громкий гомон торговцев и стук ослиных копыт по камням мостовой. Дорога становится пыльной, ветер бросает в лицо горячий песок. Почти два километра мы идем в удушающей жаре, пока впереди не появляется шумное скопление людей.

Впереди виден какой-то рынок. Мне так кажется во всяком случае. Много мужчин толпятся возле деревянного помоста. Когда мы подходим ближе, то Агайо машет рукой мужчине в чалме:

— Эй, Али.

Тот оборачивается и сразу расплывается в улыбке, будто видит старого знакомого.

Али слишком яркий. По-девичьи изогнутые ресницы отбрасывают тени на щеки. Пухлые губы будто нарочно приоткрыты, а движения излишне плавные, почти театральные. Вроде бы красивый, но от него исходит ощущение чего-то приторного, искусственного, словно перед нами актер, который играет самого себя.

— Поговорим? — Агайо кивает куда-то в сторону, приглашая Али отойти.

И тут же обращается к нам:

— А вы, девушки, здесь стойте!

Мне удивительно, что он с нами так вежливо. Даже “девушками” назвал, а не каким-нибудь язвительным оскорблением.

Я замечаю, что Агайо осматривает толпу у помоста. Его взгляд становится все жестче и напряженнее с каждой минутой. Несколько мужчин оборачиваются и пристально, слишком изучающе смотрят на нас. Мне это не нравится. В животе зарождается холодный комок тревоги.

Агайо хмурится:

— И, Али, поставь кого-то присмотреть за ними, — он указывает на нас. — А то сам знаешь, бродят тут всякие, а эти девушки дорогие.

“Мы дорогие?” — я хмурю брови. Мне не нравится это слово. Не нравится его тон, не нравится, как Али ухмыляется в ответ.

Али машет рукой, и из толпы выходят двое крепких мужчин с пиками. Их широкие штаны собраны у щиколоток, а яркие рубахи развеваются на ветру. Красные ленты на пиках болтаются при каждом движении, будто они специально демонстрируют свою силу.

Мы остаемся под палящим солнцем, ожидая, пока вернется Агайо. Жар плавит воздух, заставляя его колебаться над землей, будто она дышит. Пот стекает по спине, и я начинаю нервно перебирать складки на одежде, лишь бы чем-то занять руки.

— Как думаешь, мы сможем здесь жить? — Зара кивает на город позади.

— Даже не знаю. Давай посмотрим, что скажет Агайо и если это нам не понравится, то вернемся в наше королевство, — пожимаю плечами я.

— Ладно, — кивает Зара. — Я помню дорогу, если что.

Ее слова немного успокаивают, но тревога все равно зудит где-то на грани сознания.

В этот момент Агайо машет рукой в нашу сторону и говорит что-то Али. Я не слышу слов, но вижу, как у того загораются глаза. Он довольно потирает руки, а по лицу расползается улыбка, от которой у меня холодеет внутри.

Мне хочется уйти прямо сейчас. Инстинкты кричат, что надо уходить. Я делаю осторожный шаг назад, но тут же передо мной оказывается пика. Острый наконечник грозно сверкает на солнце.

Я пытаюсь ее оттолкнуть, но воин без труда удерживает пику, направленную на меня, только немного крепче сжимает древко.

Али, сияя, словно только что заключил удачную сделку, поспешно направляется к нам. Агайо идет за ним, но выглядит… раздраженным? Или это мне кажется?

— Что же вы, милые девушки, не цените того, что вам дают? — голос Али сладкий, словно липкий мед, от которого не отмыться. — Места здесь опасные, особенно для женщин. Мы с Агайо ради вас стараемся. Охрану приставили не просто так.

Он делает шаг ближе, и я замечаю, как в его глазах вспыхивает что-то хищное.

— Вас ведь запросто могут украсть! — продолжает он, скользя по нам взглядом. — Вы же такие красотки…

Мы красотки? Мы удивленно переглядываемся: уставшие, запыленные. Где он красоток увидел?

А Али дальше заливается соловьем:

— Идемте ко мне в дом. Будете моими гостями. И отдохнуть сможете, и умыться, и стол вам накрою.

При слове “умыться” у меня тело начинает чесаться. Как же хочется поплескаться в ванной! Нам по дороге несколько раз попадались реки, но я не рискнула купаться в них. Перед Агайо не стоит раздеваться. Зара тоже не стала.

Как хочется отдохнуть на нормальной кровати, нормально поесть, помыться…

Где-то в голове все еще бьется неприятная мысль: все слишком уж хорошо. Слишком красиво говорит этот Али.

— Мы же сможем уйти в любой момент? — уточняю я, щурясь.

— Если вы такие отчаянные, то да, конечно, — кивает Али с улыбкой, от которой мне становится только тревожнее.

Желание отдохнуть от дороги пересиливает осторожность, и я киваю. Зара, хоть и неуверенно, но повторяет мой жест.

Агайо с привычной усмешкой смотрит на нас, будто заранее знал, какое решение мы примем.

Как же мне все это не нравится!

Али слегка подталкивает нас вперед:

— Идите, вас ждут просто царские условия, девочки.

От его слов меня передергивает. Я бросаю быстрый взгляд на нашу "охрану", которая теперь все больше напоминает стражников. Интересно, если мы попробуем сбежать, они воткнут нам пики в спину?

Тот, что стоит ближе ко мне, с такими кулачищами, что способен убить меня одним ударом.

Нас двое против четырех мужчин. Так себе расклад.

Я корю себя за то, что привела нас в эту страну.

Мы идем, озираясь по сторонам. Я стараюсь запомнить дорогу. Зара напряженно сжимает мою руку, и я сжимаю ее в ответ.

Впереди виден дом за высоким забором. Он стоит одиноко среди песка, и мне кажется, что за забором не будет ничего зеленого — ведь вокруг унылый пейзаж: сплошной песок покрывает землю.