Я заталкиваю подруг внутрь. Лозы винограда обвивающие тонкие колонны, скрывают нас от внешнего мира. Голоса гостей доносятся сюда как гул далёкого прибоя.

Элли не может сдержать восторга:

— Ты была потрясающей в этом платье!

Я улавливаю в её голосе зависть, но понимаю её. Ей-то в день свадьбы досталось платье, которое уже до нее носили не меньше десяти невест.

Санди мечтательно вздыхает:

— И господин Дракон… вот бы мне такого мужа.

Я смотрю на них и едва сдерживаю слёзы. На них платья — из моего шкафа и подобраные наспех в последнюю минуту. У Элли рукава болтаются, а Санди платье чересчур её обтягивает. Мои бедные подружки. Я так хочу, чтобы они тоже были счастливы.

Но сейчас мне нужна их помощь.

— Я попрошу вас кое о чём. Только, пожалуйста, не задавайте вопросов.

Я умоляюще смотрю на них.

Санди тут же морщит нос, а Элли разочарованно тянет:

— Хочешь, чтобы я умерла от любопытства?

Я даже немного злюсь на нее за то, что она не слишком повзрослела, хотя теперь тоже жена, как и я

— Поверь, это важно, — говорю жёстко.

— Говори, — почему-то шепотом произносит Элли, словно мы заговорщики какие-то. Хотя в темноте это так и выглядит.

— Умоляю вас… — голос у меня дрожит. Веселье в подружках гаснет.

— Если Оракул снова появится в нашем городе… дайте мне знать. Любым способом. Это… это очень важно.

Наступает напряжённая тишина.

— Он что-то тебе сказал тогда… — первая догадывается Санди.

— И что же? — спрашивает Элли, тут же забывая обо всем.

Я стискиваю зубы. Я же просила!

— Элли, — резко говорит Санди, дёрнув её за юбку. — Она ясно дала понять, что не хочет об этом говорить.

— Даже подругам не может рассказать?! — шепчет Элли с обидой.

— Значит, не может, — глухо отрезает Санди. Я так благодарна ей в этот момент.

— Конечно, если он появится, мы постараемся сообщить, — вздыхает Санди. — Но ведь у нас нет денег на почту, и сюда не приехать…

Я только теперь осознаю это. Денег у меня нет, а просить их сейчас у Дориана мне кажется неудобным.

— Мы что-нибудь придумаем, — хлопает ободряюще меня по плечу Элли.

И я понимаю, что найти Оракула в нашем королевстве у меня никаких шансов. Я грустно улыбаюсь, чтобы не портить им вечер. Вряд ли такой день повторится.

— А кто эта дама с такими красивыми волосами? — спрашивает Элли, переводя тему.

— Приёмная сестра Дракона, — фыркает Санди. — Разве можно не знать такое?

Они с увлечением начинают обсуждать наряды гостей, а я всё больше погружаюсь в тревогу. Предсказание звучит в голове глухим колоколом.

Все последующие дни проходят для меня в напряжении. Я прислушиваюсь к разговорам, ловлю обрывки фраз в надежде, что кто-то скажет про Оракула. Мне даже кажется, что Лола начинает за мной следить из-за этого, словно в чем-то подозревает. Но мне всё равно.

Я хочу изменить свою судьбу!

Дориан сначала тревожится, спрашивает, что происходит, но я отмахиваюсь и стараюсь улыбаться. Бессонные ночи становятся нормой. Метка которая до этого мирно дремала под заклятием начинает проявлятся в самое неожиданное время.

Впервые это происходит в ванной. Хорошо, что я одна. Мне только с третьей попытки удаётся вспомнить нужный знак и это бессмысленное заклинание. Мне кажется, что я выхожу из этой ванной седой от страха.

Когда я в очередной раз кручусь в постели с открытыми глазами, Дориан прямо посреди ночи отправляет меня к лекарю.

Мне уже всё равно: бродить ли по коридорам или метаться в простынях.

Лекарь живёт почти под землёй, в подвале. Каменные ступени, дрожащие отблески факелов, зловещие тени на стенах — всё это напоминает спуск в преисподнюю.

Я дрожащей рукой стучу в дверь. Когда она открывается — невольно выдыхаю с облегчением.

Передо мной стоит самый обычный старичок. Маленький, с взъерошенными седыми волосами, в длинной ночной рубашке и смешном колпаке. Он держит свечу на подставке. Мне кажется, он больше похож на гнома, чем на лекаря.

— Милая барышня, — бормочет он. — Утром нельзя было прийти?

Я качаю головой:

— Муж велел.

— А кто у нас муж? — щурится он.

— Дракон.

— А-а, — тянет он. — Ну да. Такому не откажешь. Заходи.

Старичок разворачивается и идет вглубь комнаты, я следую за ним.

Лекарь пристраивает свечу на стол и по комнате начинают плясать все те же зловещие тени. Они оседают на корешках старинных книг в шкафу, проникают в колбы на стеллажах.

— Что тебе нужно? — спрашивает он.

— Что-нибудь, чтобы заснуть, — поясняю я, оглядываясь с любопытством.

— Надо же, — бормочет он. — Такая молодая, а уже страдаешь бессонницей.

Я не знаю, что на это сказать. У меня есть причина, но не делиться же ей с ним.

Старичок семенит к маленькому шкафчику, кряхтя наклоняется, и открывает нижнюю дверцу.

— Возьми! — он сует, не глядя мне мешочек, завязанный грубой ниткой.

Потом распрямляется болезненно морщась.

— Отсыпешь себе половину и принесешь назад! — он зевает, прикрывая морщинистой рукой рот. Ему явно не хочется возиться со мной, а хочется спать.

— Всё, иди, — машет он.

— А как пользоваться этим? — я растерянно смотрю на мешочек.

— Ох! Можно было и догадаться! Берешь щепотку сонного порошка и сыпешь на себя. Все! Спать будешь как младенец!

Он неожиданно забегает мне за спину и начинает нагло толкать меня к выходу:

— Давай уже! Уходи!

Я и не собиралась здесь оставаться на всю ночь.

— Прекратите! Я уже ухожу! — восклицаю я, чтобы избавиться от агрессивного старичка.

— Вот и славненько, — слышится за моей спиной. — Дверь закрой за собой!

Когда я оборачиваюсь на выходе, то вижу, что старичок уже мирно сопит в своей постели.

У него все в одной комнате и кровать, и работа. Остается только укоризненно покачать головой. Он ведь даже порошок не стал мне отсыпать в отдельный мешочек, потому что торопился в кровать.

Я выхожу из комнаты лекаря и неспеша иду в спальню. Мешочек в руке словно жжет кожу. Я никогда не пользовалась магией, как-то боязно. Мама меня все травами больше лечила. Я даже и не знала, что у нас в городе есть ведьма. Селина же, наверняка, ведьма, раз смогла скрыть метку.

Я вхожу в темную спальню. Зажигать свечу мне не хочется, чтобы не будить Дориана. Я на ощупь пробираюсь к кровати, платье приходится тоже снимать в темноте. Когда я пытаюсь повесить его на стул, то промахиваюсь, и оно оказывается на полу. Ну и бог с ним! Еще в потемках по полу ползать не хватало!

Мешочек я кладу на прикроватный столик и немного посомневавшись все же сыплю его на себя. И тут же словно падаю в глубокий обморок без сновидений.

Когда я открываю глаза, то мне кажется, что прошла секунда, но настойчивый солнечный свет, бьющий в окно, доказывает мне, что я проспала несколько часов. Что-то меня в этом порошке пугает.

Я беру в руки мешочек и замечаю, что вчера слишком сильно затянула грубую нить, и она порвалась. Приходится вставать и искать, чем бы ее заменить. В итоге холщовый мешочек оказывается затянут розовой лентой.

Я запихиваю его в самый дальний угол выдвижного ящика туалетного столика и совсем забываю, что должна взять только часть, а остальное вернуть.

Дни стремительно бегут, но я оказываюсь в замке по большей части одна. Дориан воюет с Армандо и возвращается раз за разом мрачнее тучи.

Мне хочется его как-то успокоить, но я не знаю как. Каждый раз, когда он возвращается после очередного поражения, Лола опережает меня. Она участливо кружит возле моего мужа, ругая Армандо и предлагая Дориану успокоительный чай. Мне даже не всегда удается вклиниться в эту идиллию.

В один из дней я брожу по замку в одиночестве, пока Дориан планирует в своем кабинете очередной поход. Иногда мне хочется посидеть там и посмотреть, как Дориан командует, но там всегда есть Агайо. А мне не нравится, как он смотрит на меня.