Слова Ольги немного успокоили меня. Жив — это главное. С облегчением перевела дыхание:

— Была дуэль?

— Драка, — всхлипнула Ольга и снова шмыгнула носом. — На патрона напали. Их было четверо. Мы сегодня работаем с обеда. Кирилл Дмитриевич пришел в ужасном виде. Синяк на пол-лица, шрам на щеке, губа разбита. Дал мне задания и уехал к Оглоблину. Тот отлично зашивает раны. А потом полиция приходила, искала Уварова, на него эти скоты жалобу подали. Мне пришлось в участок тащится как свидетельнице. Рассказала, с чего все началось, как они над вами насмехались. Видела я этих бравых вояк — знатно он их разукрасил! — восхитилась Ольга.

— Мне тоже надо зайти в участок, дать показания против негодяев. Подам на них жалобу за непристойное поведение. Но сначала к Оглоблину, хочу видеть Уварова.

— Кирилл Дмитриевич давно уехал. Обещал вернуться и дать мне распоряжения. Лучше подождите его здесь. Я почти все закончила, могу передохнуть, — покосилась на коробку конфет Ольга.

— Согласна — нет смысла метаться по городу.

Какое счастье, что Уваров отделался синяками и ссадинами!

Ольга заварила чай, я открыла коробку с конфетами, и мы разместились в уголке у окна.

— Так что случилось? — начала допытываться я.

— Подробностей не знаю. Уваров вышел от генерал-губернатора. Он любит ходить пешком. Повернул на Тверской бульвар, и на него налетели два амбала. Хорошо, что босс всегда носит с собой тяжелую трость. Началась банальная драка. Патрон за себя постоять может, раскидал уродов, и тут еще двое. Ими оказались как раз те мерзавцы, что приставали к вам. Подробностей не знаю, но силы были не равны и на помощь никто не спешил — глухая ночь. Чтобы привлечь внимание, Уваров тростью разбил витрину магазина. И только тогда кто-то позвонил в полицию, прибежал городовой с дворниками. Эти разбираться не стали кто прав, кто виноват, забрали всех. Потом Уварова выпустили, а остальные остались. Я ходила давать показания. Босс достойно за себя постоял, одному вояке зуб передний вышиб! Знаете, Анна, а по мне «босс» звучит даже лучше «патрона». Современнее.

— Пожалуй, — согласилась с Ольгой. Какой Уваров молодец! Настоящий мужчина. — Как вам работается в сыскном агентстве? — задала праздный вопрос, чтобы перестать переживать за Кирилла Дмитриевича.

— Интересно, хотя бывает сложно. Уваров строгий и педантичный начальник. Это хорошо, но иногда может сделать выговор на пустом месте. Запретил мне курить, говорит, женщину это не красит.

— Правильно говорит, — кивнула я. — Курение не ставит нас в один ряд с мужчинами. Эмансипация не во внешних признаках.

— Вы придерживаетесь наших взглядов? — Ольга откусила конфету и закатила глаза от удовольствия: — Безумно вкусно. Обожаю начинку пралине.

— В целом да. Но перегибы в любом деле могут оттолкнуть. Женщина физически не может быть равной мужчине. И вообще мы другие. И это хорошо. Равноправие в моем понимании не должно стремиться к тому, чтобы принизить чье-то достоинство, в данном случае мужчин. Эмансипация — не месть за бесправие женщин, это прежде всего свобода. Это механизм, наделяющий нас многими правами. Согласитесь, Ольга, женщина может управлять паровозом. Но она не сможет кидать наравне с кочегаром-мужчиной уголь в топку. Я утрирую, но суть вы поняли.

— Да. Но по правде сказать, мы не ратуем за то, чтобы женщины выполняли тяжелую физическую работу. Мы за избирательное право для женщин и против любой дискриминации. И за равную зарплату.

— Это я знаю. Но не надо требовать, чтобы женщине-штукатуру платили столько же сколько мужчине. Сдельщина всегда останется сдельщиной — сколько выработал, столько и получил. Я против именно такой уравниловки — я женщина, слабая, но платите мне как мужчине.

Ольга рассмеялась:

— Как вы все просто объяснили. Да, с этим не поспоришь. И похоже, из вас феминистка не получится. Например, босс утверждает, что женщина вообще не может работать с механизмами, машину она водить не может. Вы с ним согласны?

— Я вожу машину, — пожала я плечами. — Даже починить могу. Не все, но кое-что.

— У вас есть автомобиль? — удивилась Ольга.

— Был, — что-то я увлеклась дискуссией о феминизме и меня понесло не туда.

— С вами так интересно беседовать, — Ольга пытливо посмотрела на меня. — Открою один секрет — мы с подругами решили организовать женское сыскное агентство. Собственно, уже организовали. Я ради этого и устроилась к Уварову. Наблюдаю, как он ведет дела. Интересно, но не все понятно. Он же Университет окончил. А для женщин даже курсов по криминалистике не предусмотрено, — обиженно повела плечом Ольга. — Но ничего, и сами разберемся. Самообразование никто не отменял. Мы регулярно даем объявления в газетах о наших услугах. Клиентов правда пока почти нет. Но два дела мы распутали. Нашли пуделя артистки цирка — ее любовник продал ученую собачку в кабак за городом. А еще уличили в неверности мужа буфетчицы с вокзала. А Уваров не верит в наше начинание. Считает это блажью и любит подтрунивать надо мной. Но в целом он замечательный человек.

— Думаю, у вас все получится, — поддержала я Ольгу. — Если есть цель, надо идти к ней.

— Ольга, ты отправила телеграммы? — грозный голос Уварова прервал нашу беседу. Я и не заметила, как он вошел. — Добрый день, Анна Ильинична. Чем могу служить? — сухо поинтересовался он.

— Добрый день, — я глянула на Кирилла Дмитриевича и едва не лишилась дара речи — огромный багровый синяк, глаз заплыл, на щеке зашитый шрам как у заправского пирата, губа опухла. Натуральный красавец! — Я зашла поблагодарить за ваше вчерашнее заступничество. Мне жаль, что все приняло такой оборот.

— Ольга уже доложила? — кривая усмешка озарила его и без того перекошенное лицо.

— Телеграммы я сразу отправила, Кирилл Дмитриевич. А потом мне пришлось идти в полицию, — обиделась Ольга. — Я рассказала, что первые начали они.

— Спасибо, — иронично хмыкнул Уваров. — Простите, Анна Ильинична, я не слишком хорошо себя чувствую, и мне сегодня не до бесед. Мой поступок не стоит вашей благодарности. Уверяю вас, на моем месте любой мужчина поступил бы так же. Ольга, — снова обратился он к секретарше, — завтра заберешь результаты экспертизы у Бирюкова. Он сам не соизволит прийти, занят. Занесешь мне домой, я отлежусь пару дней.

Уваров порылся в шкафу, взял несколько папок с документами.

— Прошу простить, извозчик ждет. Всего доброго! — он захромал к выходу. Хлопнула дверь.

— Вот, видите? — кивнула мне Ольга. — В целом он хороший патрон. Но бывает таким вредным!

— Да уж, — вздохнула я.

— Еще по чайку? — поинтересовалась Ольга. — Сегодня я почти все сделала. Буду сидеть в конторе, отвечать на звонки и ждать посетителей.

— Кстати, о клиентах, — меня посетила отличная идея. — Я тут подумала, может, вы с вашими подругами выполните мое поручение?

Напрягать Уварова из-за такой ерунды не хотелось. И вообще, не хотелось, чтобы он копался в моем грязном белье. А у Ольги и ее подруг есть какой-никакой опыт в этой сфере.

— Что от нас требуется? — заметно оживилась Ольга. — За мужем последить?

Быстро она сообразила, что я хочу попросить.

— Да. Но очень аккуратно. Сможете?

— Конечно. Никто никогда не подумает на девушку, что она занимается слежкой. Сыск — прерогатива мужчин.

— Мне нужно узнать, где встречается со своими женщинами мой муж. Возможно, их у него несколько. Меня интересуют не профурсетки, а именно постоянные любовницы.

Встреча с женщиной легкого поведения не будет приравнена к измене, как пояснила мне Алена. Это же естественная потребность мужского организма — не удержался, поддался соблазну. С кем не бывает? Это как в магазин сходить купить еды — жизненная необходимость. Вот так и не захочешь, а станешь суфражисткой!

Постоянная любовница совсем другое дело — это прелюбодеяние и уже серьезное нарушение клятвы верности. Как ни крути, а закон на стороне мужчин.

— Сделаем, — пообещала Ольга, наливая чай. — Обещаю, никто ничего не узнает. Хотя босс и называет меня болтушкой, профессиональную тайну я хранить умею. И мои подруги тоже.