— Ты что, шутишь? — спрашиваю прямо.

Ведь этот жест нельзя расценить двояко. Он однозначно хочет более близкого знакомства — чтобы я залезла ему на спину и покаталась.

— Может, как-нибудь в другой раз? — спрашиваю, не скрывая надежды в голосе.

И происходит сразу две вещи. В глазах волка появляется грусть, а медведь рычит. Он разворачивается от волка, и тогда тот преграждает ему путь. В глаза медведю волк смотрит злым взглядом, открыто транслируя агрессию, не уступая ни на шаг.

И я слышу синхронное рычание.

— Так, — быстренько слезаю с медведя. — Вы сегодня уже дрались. Лимит исчерпан, — поспешно добавляю, стараясь не дать им снова сцепиться.

И, подойдя к волку, думаю, как лучше забраться на него. Уж не знаю, в чём суть всего этого, но животные решили вот так знакомиться.

Хотя чему я удивляюсь?

Мерзаль же говорил, что истинность будет стирать грань проклятия и того, что мужчины становятся полноценными оборотнями. С их инстинктами.

Но при этом полностью контролирующими своих зверей. И чем сильнее вспыхивает между нами связь, тем меньше шансов избавиться от проклятия.

Да кому я вру? Его уже не снять.

Мы лишь тем и занимаемся, что закрепляем связь. Я не знаю всех нюансов, но мы сближаемся. Хотя мужчины ещё не поняли, в чём суть.

Всё же я залезаю на спину волка, и он, довольно заурчав, срывается на бег, как только я цепляюсь пальцами в шерсть.

И волк несёт меня обратно через снег, маневрируя между деревьями с такой скоростью, что я будто на низком коне скачу, почти касаясь земли, ловя лицом холодный воздух.

— Эйрик, куда ты спешишь? — спрашиваю, смеясь, а он не отвечает, но ускоряется ещё быстрее, будто наслаждается этим бегом и моей реакцией.

И, кажется, я слышу недовольный рёв Касара, но Эйрику на это, конечно же, плевать. А потом внезапно он останавливается, хотя никаких видимых опознавательных знаков здесь нет.

Одно мгновение — и я уже в объятиях мужчины валяюсь на снегу, ощущая холод под спиной и его тепло сверху.

— Скучала? — лукаво улыбаясь, говорит этот соблазнитель.

— Ты опять что-то себе напридумывал, Эйрик, — фыркаю в ответ.

А он улыбается ещё шире и закидывает меня на себя. Он смотрит в мои глаза с озорством, но в глубине что-то затаилось — тёмное, тянущее, оно пробивается наружу, но пока не оформилось до конца.

— Знаешь, почему мы остановились именно здесь? — шепчет этот искуситель практически у моих губ, обжигая дыханием.

Складываю руку на его груди и приподнимаю брови.

— Потому что здесь сосна особенная? — делаю предположение.

Но по изменившемуся взгляду мужчины понимаю, что, похоже, удивила его.

— Что, глупость сказала? — спрашиваю, легонько пихая его в грудь.

— Угадала, — твёрдо и очень близко произносит Касар, чем меня пугает.

Резко перевожу взгляд на мужчину, а он стоит, упираясь рукой в сосну, будто давно здесь ждал.

— Благодаря ей… — он стучит по стволу другой ладонью. — Я здесь, а не рядом с тобой.

— Не понимаю, — честно признаюсь и осматриваю сосну.

Но она выглядит самой обычной. Что они там в ней разглядели?

— Мы с братом ещё давно выгнали отсюда других хищников и поделили территорию, — поясняет Эйрик довольно, явно наслаждаясь ситуацией. — И ты на моей территории, ведьмочка.

— А-а-а… — протягиваю, понимая, в чём задумка. — Но если я обойду эту сосну, то окажусь на территории Касара? Так? — смотря в глаза Эйрика, спрашиваю.

И самодовольство из него уходит. Мужчина слишком хорошо знает, что я могу поменяться в считанные секунды. Он предсказуемо начинает крепче удерживать меня за талию

— Но ты же не пойдёшь? — спрашивает он тихо.

— А что ты мне дашь взамен? — соблазнительным тоном шепчу, видя, как в нём борются чувства.

Уязвлённая гордость, упрямство и желание оставить меня здесь любой ценой вступили в схватку.

Он не хочет меня отпускать. Но при этом и не хочет ничего давать взамен. Эйрик наивно верит, что я буду играть по его правилам, потому что он этого захотел. Но этого, милый, мало.

Упираюсь руками в его грудь, показывая, что могу уйти в любой момент. Касар поднимает голову к небу и заливисто смеётся.

— И что дальше? — спрашиваю с азартом.

— Чего ты хочешь, Мирана? — спрашивает Эйрик, пристально смотря мне в глаза.

В нём просыпается жёсткость, но пока он её глушит. А вот я своё любопытство глушить не собираюсь.

— Откуда у тебя тот шрам под лопаткой, Эйрик? — спрашиваю прямо.

— Ох… ты не могла лучшего условия придумать, — всё ещё веселясь, говорит Касар. — Мирана, можешь просто идти ко мне и не ждать.

И произносит он это так уверенно, что я на самом деле всерьёз сомневаюсь, что мне ответят. У Эйрика становится такой серьёзный взгляд, будто это вселенская тайна.

— Как хочешь, — кидаю налегке и начинаю подниматься.

Но аскадец коварнее. Он переворачивает нас и тем самым подминает меня под себя.

— Я расскажу, — цедит сквозь зубы.

И я всем видом показываю, что готова слушать, а он после тяжёлого выдоха начинает, прикрыв глаза:

— Когда я только учился управляться в детстве с кинжалом, я захотел взять клинок, как у брата. Касара тогда отец уже обучал, и я тоже хотел… — он замолкает, говоря это всё очень тихо, будто возвращается туда, в тот момент.

— Брат, — зовёт его Касар, не давя. — Если хочешь, я расскажу, — предлагает альтернативу.

Перевожу взгляд на Касара и вижу, насколько теперь у него серьёзный взгляд. Но почему? Это же было давно…

Почему такие реакции?

— В общем, я вынудил Касара со мной драться, не умея толком, — ломким голосом, хрипя, продолжает Эйрик. — И сам подставился по незнанию под клинок брата. Если бы отец узнал, то сначала наказал, а потом ещё долго не подпускал бы к клинку, а я хотел… — он опять замолкает.

Ого, как глубоко мы копнули. Тогда понятно, почему так сложно рассказывать. Это его первые шаги как воина. А для Эйрика это, несомненно, очень важно.

Кладу руку на его щёку, а он тихо вздрагивает и открывает глаза. Только сейчас он готов встретиться с моим взглядом. Но я не жалею его — такому, как он, это не нужно. Я скорее показываю, что понимаю его стремление. А он удивляется, но осознаёт это.

— Я уговорил брата, и он выхаживал меня, и у нас получилось это скрыть от отца.

— А регенерация? — тихо спрашиваю.

— Мы не всегда были проклятыми, — хмыкает Эйрик. — Довольна? — спрашивает без наезда, чем сильно удивляет.

— Да, но нам всё равно нужно вернуться, уже вечереет. Скоро темно станет, — отвечаю ему.

— Боишься, что те волки или наподобие их могут и так близко к нашему поселению бродить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.

— Всё может быть, — уклончиво отвечаю.

Я-то отлично знаю, что такие зверушки просто так не появляются. И они явно не за мной. Не по мою душу. Либо они просто охотились. Либо были нацелены на местных. Либо целенаправленно на Касара с Эйриком, что вероятнее всего. Потому что встретить таких просто так — это редкость.

Мы возвращаемся пешком и, оседлав лошадей, едем дальше. К поселению аскадцев приезжаем уже ночью. Нас, конечно же, впускают на территорию поселения за широкие деревянные ворота, легко — как только дозорный узнаёт братьев.

— Передайте ярлу, что сыновья вернулись, — кричит Эйрик кому-то, и мы проезжаем дальше.

— Скоро все будут знать, что мы дома, — сообщает Касар.

Интересно, а что для меня изменится с прибытием к ним домой?

Глава 39 Мирана

— Мирана, моя истинная, и я беру её в жёны, — твёрдо заявляет Касар, и я шокированно смотрю на него, на секунду теряя нить происходящего.

Когда нас встретил ярл и по совместительству отец аскадцев, я не вступала в разговор, предпочитая наблюдать. А Касар с Эйриком рассказывали, что поселения Брона уже нет, скорее всего, и он сгинул. Про дракона, про разбойников.

Слушал не только ярл, но и народ, стоящий рядом, притихший и напряжённый. И это всё я знала, меня гораздо больше интересовали амулеты, висящие перед дверьми и окнами в домах.