— Пойдём, покажу тебе твой новый дом, — цедит сквозь зубы, потому что, несмотря на ночь, на улице ещё люди.

Касар забирает наши сумки с лошадей, коротко распоряжается, чтобы их отвели в конюшню, и идёт следом.

Мы идём по поселению, и я отмечаю, как длинные дома тянутся вдоль троп, с низкими крышами, укрытыми дёрном и мхом, будто вросшие в землю; тяжёлые балки темнеют от времени, а из щелей тянет теплом и дымом. Где-то слышны голоса, смех, лай собак — жизнь здесь кипит даже ночью.

Заходим в дом, и Эйрик сразу же бросает сумки на пол и упирается рукой в косяк двери, явно сдерживаясь. Захожу следом и осматриваюсь, но в темноте это сделать сложно, а свечей никто не зажигает. Ветер воет на улице, а шаги Касара кажутся каким-то предзнаменованием.

Бывают такие моменты, когда ты подсознательно чувствуешь, что это поворотный момент. Что именно сейчас твоя судьба будет делать вираж.

Вот и я стою на таком повороте.

Касар заходит последним и, сбросив вещи, идёт к очагу без слов. Нащупывает дрова и разводит огонь, пока я киплю внутри и скрещиваю руки на груди, сдерживая себя.

Эйрик вообще делает вид, что, если не его рука, то косяк двери попросту развалится, и он его специально держит. Или просто таким образом пытается остыть.

Вот только я остывать не собираюсь.

И когда в очаге разгорается огонь, и Касар скидывает накидку, снимаю свою шубу. И именно в этой тишине, прерываемой потрескиванием поленьев в очаге и воем ветра с улицы, отчётливо слышу треск дерева.

Перевожу взгляд на Эйрика, и оказывается, косяк двери пострадал под натиском его руки — древесина треснула под пальцами.

— Может, объяснишься? — рыча низко, спрашивает он у брата, даже не глядя на него.

Эйрик сейчас будто вулкан, который вот-вот взорвётся и пока на низком старте. Мужчина смотрит на мирно лежащий снег на улице вместо того, чтобы смотреть на нас.

— А что я должен объяснять? — жёстко отвечает Касар. — Я понял, что Мирана моя истинная, вот и всё.

— Как удобно… — едко говорит Эйрик и с грохотом захлопывает дверь, так что стены будто вздрагивают. — Именно сейчас до тебя дошло. И ты по-тихому всё провернул, — под конец его тон уже откровенно обвинительный, с надломом.

— Почему по-тихому? Я что, должен был поставить тебя в известность? — ядовито бросает Касар.

— Ты меня в первую очередь должен был поставить в известность, — ледяным тоном сообщаю ему. — И если ты не в курсе, у девушки принято просить руки, а не ставить перед фактом и брать замуж.

— Мирана, я знаю твой характер и… — не поняв, что натворил, начинает мужчина уверенно, но я его перебиваю.

— И что⁈ — гаркаю на него. — Это позволило тебе плюнуть на мои планы⁈ Позволило решать за меня, как мне жить?

Я кидаю претензии одну за другой, а он взрывается и скалится в ответ, сжимая кулаки так, что пальцы белеют.

— А что бы ты решила, если бы я сказал тебе про истинность? — гаркает в ответ. — Ты бы сбежала! — обвиняет. — Ты бы уже была непонятно где, в опасности!

— И что? Я не собираюсь выходить за тебя! — ставлю его в известность, глядя прямо в глаза. — Ты понимаешь, что я не хочу замуж? Ты понимаешь, что меня такой исход не устраивает? Я хочу вернуть свою магию. И да, если мне придётся скитаться и подвергать свою жизнь опасности — так и будет!

— Нет! — рычит Касар и в несколько шагов достигает меня, нависая сверху коршуном.

Мужчина из последних сил себя сдерживает, но и я не намерена молчать. Мне откровенно плевать, что он сильнее. Что у меня не так много вариантов, а по округе бродит смертельная опасность.

МНЕ ВСЁ РАВНО!

— Ты останешься здесь! — ставит он меня перед фактом.

— Да я лучше буду сама добираться до замка Алрика, чем буду мирно ждать, пока ты возьмёшь меня в жёны и запрёшь в доме, чтобы я не пробудила магию! — прямо бросаю ему в лицо.

— Алрик⁈ — вот теперь Касара прорывает окончательно.

Он подхватывает меня под попу и закидывает себе на плечо резким, сильным движением.

— Ноги его здесь не будет и твоей — в его замке! — громогласно кричит Касар. — Ты моя, и точка! Моя, Мирана. Ты станешь моей женой!

— Ни за что! Не так! — кричу в ответ и бью его по спине, изо всех сил, не сдерживаясь.

Но результата нет. Касар идёт по коридору, матерится сквозь зубы, но держит крепко. И тут я слышу тяжёлые шаги Эйрика — он решил пойти за нами.

— Брат, это не выход, опомнись, — пытается вразумить его Эйрик.

— Выход! — гаркает непреклонно Касар. — Раз она сама не думает о своей жизни, то подумаю я, — жёстко заканчивает.

— Вот именно что о своей, слышишь ты, дикарь, о своей жизни я как раз и думаю! — кричу в ответ и продолжаю брыкаться. — Поставь меня на ноги! — воплю, но Касар лишь открывает ногой дверь и вносит меня в комнату.

Рассмотреть, что где, не успеваю, потому что освещает её лишь холодный свет луны из окна. А мужчина скидывает меня на кровать и нависает над ней, не отходя ни на шаг, перекрывая мне пространство.

— Ты что себе позволяешь, аскадец? — шиплю и приподнимаюсь на локтях, чтобы его видеть, не отводя взгляда.

Рядом становится Эйрик и смотрит на меня тяжёлым, я бы даже сказала, шальным взглядом. Я думала, он взорвётся ещё в гостиной, но мужчина, похоже, перешёл в какую-то другую стадию — более опасную, тихую.

— Единственное, в чём я согласен с братом, — это в том, что к Алрику ты не пойдёшь, Мирана, — ставит он меня в известность, спокойно, но с нажимом.

— Да? — едко кидаю в ответ, смотря с презрением на обоих. — И кто мне запретит? Кто меня сдержит? Что, к кровати привяжете⁈ — под конец голос у меня уже срывается.

Как и внутри всё бурлит от несправедливости. Если бы моя магия была при мне… Чёртов незнакомец! Во всём он виноват.

— Не проверяй, на что я способен, — тихо, с явным подтекстом говорит Касар и, толкнув плечом в плечо брата, идёт на выход.

— Что? Ты думаешь, я закончила? — кричу им вслед и подрываюсь на ноги.

Но мужчины стремительно выходят из комнаты и закрывают за собой дверь.

— Я так этого не оставлю! — кричу и дёргаю ручку.

Но… ничего не получается. Они меня что, заперли?

— Касар⁈ — гаркаю, зная, что так далеко они отойти не могли.

— Посидишь пока под замком, чтобы было время подумать! — гаркает он в ответ.

Чего? Я всё правильно поняла?

— Нет! — воплю и стучу по двери, изо всех сил.

Но что бы я ни выкрикивала, как бы громко ни стучала и ни угрожала — всё без толку. Я больше не слышу ни звука в доме, лишь свои же крики, которые становятся всё тише.

И где-то через час, измученная и на грани истерики, я скатываюсь по двери на пол, обессиленно.

— Мерзаль, ну где ты… — канючу, как маленькая, почти всхлипывая.

Боги… мне нужна хоть какая-то помощь.

Я не верю, что меня заперли аскадцы. Я отказываюсь в это верить. Но суровая реальность наотмашь кидает мне в лицо эту информацию.

«На, Мирана, давись ею и наслаждайся», — будто говорит мне вселенная.

Опускаю голову и закрываю лицо руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

Я хочу колдовать.

Я хочу быть свободной.

— Я не хочу замуж… — тихо, отчаянно шепчу.

Раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу придумать, как выбраться отсюда. А потом — из поселения аскадцев. Если у меня получится, то ноги моей больше здесь не будет.

Кидаю ещё один взгляд на окно, которое заколочено так, чтобы пробраться сюда было сложно, но и выбраться тоже не легче. У меня нет в руках мужской силы, нет магии, так что выхода тоже нет.

Это ловушка без выхода, в которой я застряла непонятно на сколько…

Глава 40 Мирана

— Мирана, — тихо шепчет кто-то на ухо.

Но сон так крепко держит, что я не могу разомкнуть глаз, будто меня утягивает всё глубже. А потом чувствую, как кто-то поднимает меня и куда-то несёт.

Но мне, если честно, всё равно — я вымотана и замёрзла. Обнимаю того, кто меня несёт, потому что он тёплый, цепляюсь за это тепло почти инстинктивно.